Самый счастливый дурак

— Сходим в кино в субботу? — Я уезжаю, Тём, — глаза виновато смотрят в пол, не оставляя мне шанса заглянуть в голубую бездну, поймать ее взгляд — взгляд девушки, которая никогда не была моей. — Завтра. — Значит, провожу тебя, — сердце не выпрыгивало из груди, нет. Оно остановилось прямо там, где стояла Полина, и возвращаться ко мне отказывается, тихонечко ноя у ее ног. — Не надо, — шепчет, но так и не посмотрит на меня, то уводя взгляд в сторону, то прикрывая свои очаровательные глазки. — Пожалуйста. Лежу в полной темноте, разглядывая потолок, пытаясь найти на нем звезды. Такая тихая ночь сегодня. Не колышутся даже верхушки деревьев у моего окна. Только я глаз не сомкну, перебираю в голове идеи, одна смешнее другой, но решимости мне не занимать. Никогда еще я не чувствовал так четко, что жизнь моя в моих же руках, и у руля всегда буду я. «Не надо», говорит. А я не слушаю ее, подъезжаю на следующий день к ее подъезду, ночью твердо для себя решив, что не дам ей уехать так просто, ничего не объяснив. Ничего ей не сказав. — Куда мы едем, Тём? — хлопает растерянно глазками, оглядывается по сторонам и юбку в кулачок сжимает, волнуется. А я бы и сам знать хотел, куда черт меня завез. Да куда угодно, Полин, только не на вокзал, только не сейчас. Пусть скажет, что я ей нахрен не сдался и едет в свою столицу, пусть посмотрит в глаза и все как есть, как на духу выложит. Не могу я так больше, аж челюсти сводит. Встретил, наконец-то, девчонку, красивую, скромную в меру, выслушать всегда готова и поддержать. От аромата ее волос таю, улетаю, как хочу прикоснуться, рукой провести по ним, пальцами зарыться. Она с ума меня сводит, думает, так просто избавиться сможет? Думал, повезло впервые, а она сбегает, словно гонится за ней кто. — Времени полно ещё, — глянув быстро на часы, констатирую факт. Боковым зрением вижу, что нервничает, а мне бы самому не сорваться. Руки на руле срабатывают быстрее, чем мозг соображает, что я творю. — Давно хотел машину помыть, момента подходящего не было, а тут как раз по пути, сам бог велел, — несу полную чушь, удивляясь самому себе, как мне вообще это пришло в голову, но обратно слов не заберёшь — решил импровизировать, значит надо идти до конца. — Ты с ума сошел? — возмущается мелкий пассажир справа от меня и губки надувает, хмурится. Злится, вижу, а я ничего с собой поделать не могу, не пытаюсь даже представить, как все это выглядит со стороны. Поля порывается схватиться за ручку, но я успеваю заблокировать двери, чтобы не сбежала. — Тём, давай без шуток, пожалуйста, — умоляюще смотрит на меня, и тут я понимаю, что это первый раз за два дня, когда я вижу ее глаза. Еще и так близко. Цвета безоблачного летнего неба над морем. Неужели я и правда влюбился как мальчишка? Вот так по щелчку пальцев, когда понял, что вот-вот потерю Полинку? — Надо было такси вызывать и ехать себе спокойно, — отворачивается, складывает руки на груди. — Что ты задумал? Заезжаю в бокс, и отсюда уже точно никто не выберется, пока не проедем все этапы до самой сушки. Отпускаю руль и понимаю, что тянуть дальше уже не получится. Несколько месяцев тянул, нельзя оплошать в такой важный момент. Медленно протягиваю руку и касаюсь сжатой в кулак ладони. Полина дёргается от неожиданности, но не сопротивляется, поворачивает голову и впивается в меня своим взглядом колючим. Смягчается, когда чуть расслабляется, и я переплетаю наши пальцы, поглаживая нежную кожу. — Кем я буду, если отпущу тебя вот так просто, не попытавшись? — Настоящим засранцем? — хихикает нервно Полинка, поглядывая на часы. Уже не такая хмурая, как пару минут назад — прогресс. — И трусом вдобавок, — улыбаюсь ей в ответ. Ямочки на ее щеках выбивают почву из-под ног, стоит Полине чуть приподнять уголки пухленьких губ. — Ты у меня сердце наглым образом украла. И не замечаешь ничего, Полин. Не видишь, каким я мягким становлюсь, когда ты рядом. Не знаешь ничего этого, потому что я никогда не говорил. Но теперь говорю, пока поезд ещё не уехал. А Полина смотрит и смотрит, глаз не сводит с меня, словно каждый сантиметр лица запомнить пытается. Что же ты со мной творишь, дьявол в ангельском обличии? — Не уезжай. Останься, — во рту пересыхает от волнения, мне что, пятнадцать? Сердце стучит, заглушая собой все звуки вокруг, спасает только взгляд Полины, единственный, благодаря которому я поддерживаю связь с реальностью. — Тём… — шепчет моя девочка, но взгляд не отводит. — Я не могу остаться, правда. Чувствую, как сжимает в ответ мою руку, а я уже не дышу, не живу. Машина катится по боксу, розовая пена сменяется зелёными щетками по бокам, а я и не замечаю ничего. Только ее, мою девочку, которая убегает, чтобы никогда не стать по-настоящему «моей». — Скажи, что ты не чувствуешь того же, что и я, — стою на своем, добиваясь от нее хотя бы нескольких слов. Неужели я не заслужил узнать причину такого внезапного отъезда? — Ты говорила, что ещё не знаешь, останешься ли в Питере, но почему уезжаешь? Неужели тебя ничего не зацепило, ничего не тронуло? Неужели ты так и не почувствовала? В моем голосе слышно отчаяние, и скрывать его я уже не собираюсь, больше нечего терять. — Скажи, что тебе все равно, что тебе плевать на меня, и я не потревожу тебя больше. Пожалуйста, Полин. — Ты прав, все слишком резко закрутилось, я и сама не ожидала, что все вот так выйдет, — выпалила и глазом даже не моргнет. — Мне так жаль, правда очень жаль, что ты так думаешь. Она что-то говорит, а я даже слов разобрать не могу. О чем она вообще? — Думаю что? — Точнее, жаль, что иногда ты не думаешь совсем, — поправляет себя Полина, наблюдая за моим недоуменным, растерянным видом. Ее слова оседают на дне черепной коробки, но смысл их все ещё не доходит до ума. — Я еду в Москву, чтобы забрать свои вещи. Мне предложили работу, и я согласилась. Не верю не то что своим ушам, не верю даже в то, что существую в этом моменте на самом деле, а не нахожусь в чертогах своего испорченного воображения. Полинка улыбается, весело смеётся, а потом срывается с места и накрывает мои губы своими. Нежными, мягкими и такими сладкими. Утягиваю ее в поцелуй и не верю своему счастью, зарываясь ладонью в светлые шелковые волосы. Отрываюсь от Полины на секунду, чтобы коснуться ее щеки как раз в том месте, где появляется ямочка, когда девчонка улыбается, и сам свечусь как новогодняя ёлка, еле держусь, чтобы не засмеяться над своей же глупостью. — Я дурак, правда? — целую в нос Полю и прижимаюсь к ее лбу, закрыв глаза. — Самый настоящий, — хихикает снова. И сердце у меня опять из груди выпрыгивают от звука ее голоса. — Я вернусь к тебе через пару дней, обещаю. Дождешься? А я, что? Дождусь, конечно. Уже минуты считаю. Неужели теперь я самый счастливый?