Кто здесь умнее?

После унизительных прелюдий, им все же удалось. От этой пресной тяжести в голове хотелось выть и рушить все, что попадется в кругозоре. Шторы развивались вместе с легким потоком ветра, исходящего от окна, а обстановка, в которой они находились, была сравнима с темнотой черного бархата. Двое коллег совсем не могли развидеть друг друга, надеясь на взаимные прикосновения друг к другу, чтобы не потеряться. Какого то черта им нарочно отключили свет, в таком то напичканном разного рода техникой помещении, где без электричества в принципе невозможно с чем нибудь работать. А может, разом перегорели все лампочки? Ни Вольфганг, ни Ральф об этом не думали. Возможно, стало быть намного холоднее, но алкоголь, который они выпили этим вечером, оказался тем самым целебным напитком для расслабления и ощущения согретости в изменчивое время года. Пол всегда скрипел под давлением их ног, а вот диван — очень редко. Редко проезжали машины, позволяя на несколько секунд оглядеть того, кто под ним лежал. Вольфганг выглядел так, будто бы все мечты его были разрушены, словно некто не получил того, чего действительно хотел и был отвергнут. Да и как можно ревновать человека к такой бесполезной железяке? Он совершенно не понимал, почему ему так тяжко на душе, когда, вроде бы, все разрешилось приятным образом, хотя и мог глядеть своему партнеру прямо в глаза. Эта бесподобная, бескрайняя беспомощность, в которой можно было утонуть, источала из себя эту противную игривую ухмылку на его лице. Но сейчас Флюр не был так весел, каким был ранее. Он притронулся кончиками холодных пальцев к теплому затылку своего коллеги, убеждая себя в безупречности его внешности. Хюттер же нарочито медлил, будто бы этому всему было какое то наставление. Вольфганг никогда не любил ждать, особенно если стоял толпой в магазине за тем, что очень хотел купить. К Хюттеру, которого он хотел купить, почти не было очереди. Тот, кого Флюр косвенно назвал "вещью", думая о магазине и важнейших ему людях, не исполнял особых эмоций на своем лице. Холодная ладонь Хюттера небрежно пробежала вниз по чужому телу, будто бы ее обладатель был слепым в темноте. Однако, глаза уже привыкали, и ему не было так сложно и страшно, как ранее. Флюр со знакомой издевкой во взгляде наблюдал за действиями своего друга. Он был осторожнее и грациознее лебедя, когда его губы касались плоти снисходящего над ним человека..Вольфганг, весь перемятый, коснулся ладонью его взбешенных от состязания (за кровать) волос, ощущая их густоту и человечность. Даже машинное масло не поможет шевелюрам роботов так, как хороший уход за собой людям. На лице Хюттера блестели еле заметные капли пота и слезинок, а лицо выглядело до невозможности смущенным. Им не стоило друг другу объясняться, когда все эти действия происходили спонтанно, хотя и было такое ощущение, что именно Ральф хотел исполнять чужие повелевания. А Вольфганг все также издевался над его положением. Почему такие внешне правильные люди в самом деле оказываются настолько грязными душой? И самое главный проросток из этой мысли заключался в том, что теперь Ральф не чувствовал никакого угрызения совести за то, что совершает. Секс между двумя мужчинами — не такое уж и преступление, особенно если один из них — умник и выходец из общества интеллектуалов. Никто с него не спрашивал и не заставлял, Хюттер сам так захотел. А затем, также по собственной воле оказался прикованным чужими руками к дивану. Как же все таки здесь было неудобно лежать, учитывая его старость. Он смущенно отвел свой взгляд, стараясь подавить свое животное желание, которое вот вот может выбраться из его потаенного уголка мечтаний. Вольфганг был недоволен. Опять. Его движения были грубыми и больными. С тех пор диван не трясся так сильно, как сейчас. Первая рука Флюра притронулась к чужой щеке, пытаясь найти мокрые губы. Вторая же рука нащупывала промежность своего коллеги-возлюбленного, который молча находился в довольно унизительном положении лицом к матрасу. Подобная грусть в его глазах всегда перерастала в неумолимый, устрашающий гнев. — Не хочешь извиниться? — За что? — За то что променял меня на железо. Он даже не знал, что это за предмет, но уже дал ему прозвище. Этот секвенсор был умнее него в несколько раз, превосходил его по всем степеням, повиновался без споров и не имел никаких эмоций. Никому здесь не нужен буйный Вольфганг Флюр, значится? Почему ты до сих пор так думаешь? Свет проезжающих машин все еще поражал их лица и освещал их неспокойные тела. — Кто здесь умнее? Я, или он? В ответ он слышал лишь тяжелое дыхание. Хюттер все также лежал лицом вниз, его кожа вспотела и горела от бьющего до дрожи прилива страсти. Он чувствовал себя так, словно над ним долго глумились, заставляя мутиться в сознании и резко просыпаться каждый чертов раз. Поверхностные мысли, которые так и хотелось высказать, он сдерживал до конца, даже когда его душа кричала об обратном, а тело испытывало бесполезные фрикции, такие же больные и агрессивные, как и Флюр, который навалился на него своим естеством без капли совести, даже не спрашивая. — Никто тебя не заменит. Никогда. Именно это Вольфганг и хотел услышать, что пришлось на самый конец. Он был доволен и совсем не думал о чужих ощущениях. Студия была закрыта на замок так, чтобы снаружи никто не смог туда войти. Их тела болели также, как после прошлой гневной схватки, о которой они оба прекрасно помнили. Глупые черви.

***

Холод выбил его ото сна. Иногда весна может предоставить тебе сюрпризы. Ведь сначала на улице холодно, а потом чрезвычайно жарко, поэтому ты не знаешь, как тебе приодеться под погоду. Флюр с былой усталостью повернулся к нагретому чужим телом месту. Неудивительно, что Хюттер ушел после того, какие вещи Вольфганг с ним вытворил. Возможно, это было такое своеобразного рода наказание, а возможно — Флюр просто напросто хотел почувствовать себя еще более лучшим и бесподобным. До добра это все точно не доведет. Мысли его были туманными, а взгляд нейтральным. Вольфганг заварил себе кофе.