Кто такой Санкт-Петербург?

Миша сидит в своём кабинете, заполняя бумаги и то и дело смотря на часы. Уже вечер, да практически ночь. Московский устал, стоило пойти домой и отдохнуть, поспать нормально, а не сидеть в душном кабинете, допивая, кажется, третью кружку кофе за вечер, даже не за день. Проходит ещё час, а Миша не выдерживает. Встаёт из-за стола, собирает вещи в сумку и берёт своё пальто, на улице только март, собираясь уходить. Тут как на зло заходит Петербург. Ему-то что надо в такой час? — Саш, чего так поздно понадобилось? — Миша устало трёт глаза пальцами, выдыхая и смотря на Романова. Хотелось быстро уйти домой, но, видимо, уже не выйдет. — Чего так поздно надо? Ой, ну извини, — по Питеру было видно, что он чем-то взбешён. — Ты лучше скажи, какого чёрта не выделил деньги на реставрацию Александровских ворот?! Я тебя какой год уже прошу! Миша делает глубокий вдох. Он совсем забыл об этом. Ещё два дня назад Саша приходил к нему с точно таким же скандалом. Ну вот сдались ему эти ворота? Стоят и стоят, зачем их реставрировать? Это не срочно, может подождать, а вот у Москвы есть дела поважнее. — У меня есть дела важнее твоих ворот, — чуть раздраженно выдаёт Московский. Ой, зря это было. — Важнее?! Да никто и не сомневался! — уже выкрикивает Саша, приближаясь к Мише чуть ли не за один шаг, преодолевая не такое уж и малое расстояние, что было между ними. — У тебя же всегда есть дела поважнее! То в театр не получится сходить, потому что дела, а я предлагал уже несколько раз за этот месяц, то забываешь о моих просьбах! Когда я был столицей… — То пропускал важные дела, уделяя время театру! — не выдерживает Миша и перебивает его. — Знаешь, я порой думаю, как было бы хорошо, если бы тебя никогда не существовало! Москва слишком поздно осознаёт свои слова. Саша тут же перестаёт злиться, смотрит в глаза Мише, молчит, поджимает губы и кивает. Эти слова и правда ранят в самое сердце, тем более после всего, что между ними было. После прожитых годов, даже веков, после всего этого пути от ненависти до любви, как казалось Саше, самой настоящей и искренней, которой можно позавидовать, после всех ночей проведённых вместе, после всех театров, ужинов, завтраков в постель, утренних и нежных поцелуев, сейчас Миша выдаёт это. — Саш… — аккуратно и немного растерянно начинает Московский, смотря на Романова чуть ли не напугано, хотя, скорее, паникующе. Осознание своих слов накрывает его с головой. — Не надо ничего говорить, я тебя услышал, — Романов разворачивается и покидает кабинет, оставляя Мишу наедине со своими мыслями. Миша молчит. Растерянно смотрит на дверь своего кабинета, так и не решившись побежать за Сашей, догнать его, извиниться, сказать, что погорячился, что дело в усталости и работе. Эти чёртовы ворота, чтоб их… Если бы Миша вовремя вспомнил о них, этой ссоры сейчас бы не было, но на него навалилось всё и сразу. Просьба Екатеринбурга, потом Новосибирска и наконец Ростова. Это всё как-то смешалось в одно, а мысли об этой просьбе с реставрацией ушли куда-то на второй, если не третий или четвёртый, план. Он виноват. Миша прекрасно осознаёт это, понимает, что неправ, что говорить эти слова было большой ошибкой, но уже ничего не поменять, а время не вернуть. Миша не представлял жизни без Саши. Добраться до своей квартиры всё же получилось в ближайший час. Московский бросает вещи в прихожей, проходит в спальню и падает на кровать, лицом в подушку. Он уже пару раз пытался дозвониться до Саши, но в ответ слышал лишь «Такого номера не существует». Он просто заблокировал его, что сделал и в мессенджерах. Нет, ну это же Саша, другого ожидать просто не стоило, ещё та «drama queen», но всё же Миша беспокоился, что в этот раз Романов очень долго будет злиться и обижаться. Миша пытается уснуть. Рядом ложится его кот, сворачиваясь клубочком под боком, а Москва поворачивает голову к нему. — Хоть кто-то не винит меня ни в чём, — шепчет Миша, смотря на питомца, а потом закрывает глаза. Уснуть всё же получается.