silliness of the little dark-haired witches

исаги раздражал рина всем своим видом — такой старательный ученик, только начавший свой путь волшебника, спрашивающий все-все; с одной стороны, это хорошо – показывает истинный интерес к сокровенному волшебству и всем нюансам использования глифов. но получалось у него все гадко. гадко хорошо для того, кто только взял кисть и чернила. рин был посвящен волшебству с раннего детства — старший брат негласно требовал соответствия, как и их родители. саэ хорош, а рин неудачник? нет, так дело не пойдет. рин в щепки разнесет братца своими стараниями и вовлеченностью в это дело; методом проб и ошибок, у него действительно получалось всегда быть первым в экзаменах и практических заданиях. исаги йоичи — какой-то феномен, не иначе. этим и бесил до скрежета зубов и трясучки. в… соперническом смысле, конечно. он и вправду стал хорошей преградой для рина. — рин-чан! — итоши ежится. непривычно нежно по отношению к нему. — помоги, пожалуйста! я не совсем понимаю, что делать с этими глифами, вернее, как их комбинировать?… — исаги неуверенно чешет затылок, улыбаясь в своей родной неловкой манере. — а что не так? что ты хочешь сделать? — я… хочу возместить некоторый ущерб, который нанес тебе за все это время своими… попытками, — закусил губу. ему очевидно неловко. и вправду, рину был нанесен огромный ущерб, как выразился сам йоичи. исаги еще неумелый волшебник — куда ему до их мастера, но… многие вещи рина пострадали. он сам тоже иногда, к слову. иногда, к тому же, морально. // 1 любимое занятие рина в свободное время — оттачивать свои навыки выведения заклинаний и точность рисования как глифов, так и указателей с сигилами. занимается он этим обычно либо на своей заправленной постели, — в этом плане рин был жутким перфекционистом, который расправлял ее лишь перед сном, а заправлял сразу после подъема, своеобразная рутина, которая держала его в колее — либо же за идеально убранным столом. все лежало на своих местах, в отличие от стола йоичи, стоявшего в метре от итоши. но еще рин в качестве отдыха позволяет себе всякие шалости: рисует непонятные лица, глаза и силуэты — словом, все подряд. отрывки чего-то незаконченного, но в то же время и не начатого как следует; вроде что-то есть, а вроде это настолько незначительно, что и не имеет значения ни для кого, иногда даже для него. отчасти, рин любил магию по одной простой причине: она позволяла ему творить. загнанная в рамки душа освобождалась каждый раз, когда он заканчивал сигил и кусочек чего-то волшебного и родного высвобождался из-под его кисти. йоичи, его излюбленный сосед, будучи самоучкой (к тому же новеньким!), был иногда чересчур неосторожен. — рин, смот- ой.. итоши зажмурился, чувствуя, как к телу прилипает одежда из-за воды, которой исаги только что его окатил. это настоящая трагедия. все соседство с йоичи — трагедия. самая ужасная затея сенсея. — придурок, тут неправильный указатель, — говорит рин, имея в виду само заклинание. — я знаю… рин протирает глаза и зачесывает мокрую челку назад — довольно непривычное зрелище для любого человека, да даже для самого рина. ненависть к общим с братом чертам была явно сильнее желания видеть окружающий мир, но сейчас с волос капала вода. не самое приятное ощущение. рин должен признать, что с навыками йоичи суметь использовать такую магию — пусть и в неправильном русле, но использовать же! — довольно похвально, ведь исаги даже глифы рисует плохо, не говоря об указателях. но тут он переборщил и с указателем, и с глифом. — ох… — исаги удивленно смотрит, едва приоткрыв рот, — тебе очень идет… с зачесанными волосами! — рин поджимает губы. ни капли не комплимент, но из уст йоичи это звучит… чересчур искренне и восхищенно, он не может не позволить чему-то внутри себя растаять на одно мгновение. чуть погодя, итоши будто электричеством пробивает осознание: все коту под хвост. действительно, йоичи вызвал своей магией сильный поток воды, переборщив с размером глифа, но… проблема далеко не в том, что рин мокрый. взгляд итоши устремился на свой стол, исследуя каждый миллиметр этого хаоса уже довольно размокших конспектов, скетчей и документов. да, исаги хорошо так продвинулся. видимо, чтобы испоганить жизнь соседу. — ебаный… // 2 йоичи обычно спит крепко, в отличие от рина, у которого слишком чуткий сон; ощущение, будто любой шорох может его поднять. с детства у него очень тревожные сны, вернее будет сказать кошмары, поэтому любое неправильное движение заставляет рина вскочить. это довольно странное зрелище, в какой-то степени печальное. но исаги в этот вечер и не спал — его вообще в этом небольшом общежитии не было; а вот рин сумел заснуть без особых сложностей, к огромному удивлению! но сон был легкий, как и всегда. рин не чувствовал отдыха, для него это казалось лишь мукой. жестокой издевкой организма. — фууух! — исаги, заходя в комнату, сбивает что-то со своего пути. у рина нет ни моральных, ни физических сил реагировать на это. — рин, спишь? уже не спал. но разлепливать глаза, отвечать на вопросы, а после снова засыпать — все это казалось таким непривлекательным в такой ситуации. у них бы завязался небольшой разговор о том, как прошло время исаги с бачирой, — а рин меньше всего хотел слышать что-то о мегуру; он не ненавидел его, но одно упоминание было уже чересчур хаотично, чтобы итоши справился с этим — йоичи бы быстро уснул, а рин мучился бы до рассвета, ворочаясь под одеялом из-за сбитого режима. в голове только «молчи, молю», ничего больше. рин слышит тихие маты, шорох одежды. спустя некоторое время — наступает долгожданная тишина. еще несколько мгновений — исаги засопел. а сам рин все равно за эту ночь больше не уснул — возможно, разговор бы и не помешал им двоим. но это лишь крайности. //3 йоичи наигранно хнычет, просит помощи с рисованием заклинаний. это выглядит очень жалко, но так как исаги тот еще актер, такие мысли более не закрадываются. — я тебе репетитор, что ли? — огрызается рин. он не любил помогать, когда его даже толком не попросят – исаги, собственно говоря, и не просил. выглядело все так, будто рин ему чем-то обязан. — ну молю! пожалуйста, позанимайся со мной, — никогда йоичи не выглядел так отчаянно. рин закатывает глаза. — ладно. с чем тебе нужна помощь? — улыбка воссияла йоичи как никогда ярко, и что-то внутри итоши перевернулось на сто восемьдесят градусов — он искренне надеется, что это было не его жалкое, прогнившее сердце — поумерь радость, иначе я сейчас откажусь. в груди почему-то разливалось что-то теплое, делающее рина неподдельно счастливым в такие секунды; не существовало никого: ни брата, ни кого-либо еще. были только рин итоши и исаги йоичи, которые утопали в своей маленькой волшебной вселенной, где один помогал другому и наоборот. но в последнем случае это происходило своеобразно — исаги попросту учил рина, сам того не зная, любить и его, и себя; чуть-чуть, шаг за шагом итоши отказывался от разрушающих мыслей рядом с соседом — теперь они казались неправильными. — что мне сделать с этими знаками? я не могу понять, что делаю не так! — исаги задумчиво свел брови. — ни разу не получилось повторить то заклинание с розой нашего мастера! если так подумать, то это заклинание было одним из простейших, по крайней мере для рина — он без проблем рисовал заклинания для стихийных цветов где-то в десять лет, на тот момент со стажем в примерно два года. но итоши все же частенько забывал, кто такой исаги. йоичи — это обычный человек, который не имеет никакого прошлого как волшебник, зато он вцепился в свою мечту мертвой хваткой и делает все, чтобы построить свое некое "волшебное" будущее, проложить себе дорогу. — хмм… — рин наклонился слишком близко к уху йоичи, но лишь с целью рассмотреть нарисованное на бумаге. — во-первых, ты все еще сикось-накось закрываешь сигил, а это важно! я говорил тысячу раз об этом. во-вторых, ты не дорисовываешь некоторые символы. в итоге и получается не магия, а не пойми что. может, ты и думаешь, что рисуешь элементы для водяной розы, но волшебство не может понять тебя с полуслова. теперь пробуй. йоичи старательно выводит в нужной последовательности каждую часть заклинания: долго пыхтит над стихийным знаком, после колеблется из-за указателя — не уверен, куда именно он должен направлять эту магию. и в последнюю очередь исаги, прикладывая такие же усилия, завершает все сигилом, — кругом, проще говоря — который и должен помочь оживить все волшебство, что таилось в сердце и разуме йоичи. и в конце концов, у него действительно получается; рин другого исхода и не ожидал. в первую очередь, исаги был действительно способным парнем, но и сам итоши не допустил бы промаха… все промахи йоичи плохо сказываются на рине… чаще всего — буквально. роза, тщательно выведенная исаги впервые, выглядела, как самая обычная роза. — ха! вау, — заливистый смех почти что оглушает всю комнату; йоичи улыбается широко-широко, сам не веря в произошедшее. у рина внутри что-то сжимается, если уж не вся грудная клетка. но что именно – понять не может, это явно выходило за рамки вызубренных учебников. — я, конечно, не сомневался, что у меня получится под твоим руководством, но не так ведь быстро! — исаги продолжает звонко смеяться, утирать скопления слез в уголках глаз, находясь непозволительно близко к рину. у йоичи в руках расцвела эта несчастная водяная роза, но помимо нее, кажется, в груди рина тоже кое-что расцвело. // все это — разы, когда исаги случайно портил рину жизнь; не в прямом смысле, не так трагично. просто некоторые ее составляющие. а рину уже настолько привычно подобное было, что тот и не против, понимаете? у итоши внутренний конфликт: он на “огромную” аудиторию слушателей (таковых не было) в своей голове размышляет о том, какие противоречивые чувства он испытывает из-за йоичи, и как с этим вообще бороться? есть ли лекарства от всяких "тудум" или рин обречен на погибель? а может, это с возрастом пройдет? к сожалению, итоши знал наизусть все глифы и указатели, поэтому был уверен точно — это никакая не магия, да и у исаги еще не такой уровень волшебства; это рин сам с собой сделал, он был уверен. сам себе такую участь "подарил". как бы печально для рина это все ни было, исаги йоичи, судя по всему, не собирался "проходить с возрастом". он собрался остаться раз и навсегда в жизни, сердце и голове рина; но тот понять не мог — был ли на самом деле против присутствия исаги? — я хочу показать тебе всю магию, которая у меня есть! — рин сомневался, что это то, что было нужно ему от исаги, но парню с таким чистым и искренним взглядом итоши просто не мог отказать. — вперед. исаги вырисовывает нечто похожее на квадратные снежинки, — рин даже не сразу соображает, что это за глифы — улыбается, старательно выводя каждый элемент, переходя от одного к другому, не заканчивая сигилы, видимо, ему нужно одновременно закончить их все. — но ты ведь обещаешь не бить меня в лицо? можно куда угодно, но только не туда. рин прыскает от смеха. — не буду я тебя бить. исаги что-то удовлетворительно пробубнил под нос, продолжая рисовать. дальше йоичи разложил каждый листок так, чтобы было удобно дорисовать сигил одним взмахом кисти: одно заклинание было на другом, но важно было то, что они лежали друг на друге незаконченными кругами; в этом и был весь смысл. исаги доводит линию до конца, и оба завороженно смотрят на то, какое волшебство разворачивается у них под носом. йоичи быстро собирает каждый получившийся цветок, — внутри себя рин охает от неожиданности, — вручает итоши в руки. — я слышал… что ты любишь световые цветы. моя магия пока что позволяет идеально делать лишь розы, надеюсь ты не расстроен этим, ведь так? — рин качает головой; видимо, про это он расспрашивал у саэ. это довольно-таки устаревшая информация, но от йоичи он готов был принять что угодно. — это своеобразный способ загладить вину, которую я постоянно чувствую перед тобой, хах. ты, честно говоря, невероятен. я восхищаюсь тобой, итоши рин. ты действительно хороший соперник, на которого стоит равняться, чтобы в конце концов превзойти. так я и решил – ты моя модель идеального волшебника, все усилия, которые ты прикладываешь… они не могут быть неоцененны. спасибо за все твои старания, помощь и за то, какой ты есть. потому что… — исаги колеблется несколько секунд, кусая губы, — я влюбился именно в такого рина итоши. да, именно так. но даже несмотря на то что ты не можешь принять мои чувства, прошу, прими эти цветы. ты видел, как я старался над ними сейчас, но представления не имеешь, как я пыхтел рядом с мастером, это был ужас! — он снова звонко смеется. стоп. у итоши в груди что-то падает вниз. такой, нет-нет, такой исаги йоичи… был для такого рина? невероятно-невероятно-невероятно. йоичи продолжает говорить и говорить, видимо, ему слишком неловко. — почему ты решил, что я не могу принять твои чувства? ты даже толком не спросил меня об этом, придурок, — исаги замолкает. а ведь и правда: он был словно автором, который заранее прописал диалог, лишив себя возможности быть счастливым рядом с рином в том смысле, в котором захочет. это даже смешно. — то есть?… — то есть, быть может, это приглашение на свидание? — поддразнивает рин.       и еще долго в их комнате звучал смех облегчения и начала чего-то нового, чего-то сокровенного и драгоценного; чего-то их собственного.