Творческий кризис

      Арсений уехал домой. Донимали разные мысли. С порога, не разуваясь музыкант влетел в свою мастерскую. Им будто овладели бесы: всегда сдержанный и учтивый Арсений рвет нотные тетради, вырывает струны у скрипки, стучит кулаками по клавишам, кидает табуретку в стену и отпинывает кресло. Но нет, это не бесы… это хуже. Это те эмоции, что он никому никогда не показывает, те, что он сам не осознает. Он многократно пытался проанализировать свое поведение, как делал всегда с другими, но ни одно его движение, слово или мысль не поддавались никакой логики. «С какого момента это началось? Почему я совершенно не понимаю СЕБЯ?» — кричал себе в голове Попов, увалившись в то самое кресло и механически залипая в соц. сети, листая ленту с такой скоростью, что глаз даже не различал картинок, создавая видимость хоть какой-то деятельности. «А может быть я никогда и не был собой?»       Проведя так пару часов, он собрался с силами и пошел за продуктами, иначе на ближайшие день-два останется без еды. В супермаркете его встретили почти пустые полки и неприлично завышенные цены. Мужчина набрал какой-то минимальный набор на несколько салатиков и гарнир и раздумывал стоит ли покупать алкоголь. Решил взять бутылку шампанского только из-за традиции. Вернувшись домой и не найдя занятия получше, горе-музыкант решил досмотреть сериал. «Ненавижу праздники».

***

      Антон благополучно добрался до вокзала и к ночи уже был в родном городе. Его встретил отец, и они вместе поехали до деревни. По дороге много болтали: Тоша рассказывал о том, как он живет в городе, а отец о жизни и сплетнях в деревне. Оба были очень рады, что наконец-то встретились.       Дорога пролегла вдоль непроглядного зимнего леса. Ветви под тяжестью снега тянуло к земле и на ветру они едва заметно покачивались, как бы заманивая непутевых деток к себе. По крайней мере, так говорилось в одной из страшных сказок, что рассказывали тем самым непутевым детям.       Сама деревня находилась на нескольких холмах. Домиков совсем немного, только три дороги соединяли их между собой. Родители Антона жили на самом высоком холме с краю деревни, так что виды из окон просто замечательные. — Ох, Антоша, родной! Мне кажется или ты еще вырос? — залепетала мама, едва увидев сына на пороге, — ну-ка помоги-ка мне.       Не успев даже занести вещи в комнату, Антон пошел за водой, затем за дровами и стал помогать накрывать на стол. Деревня — это место, где все городские проблемы расщепляются под напором работы, свежего воздуха и природы.       До глубокой ночи они провели за столом, рассказывая забавные случаи из жизни. Тоша представил Арсения, как нового друга… разумеется, умалчивая о деталях.       Утро тридцать первого декабря. Папа колотит в дверь так, что, кажется, посыпались щепки. Но один взгляд в окно рассеял все негодования от раннего подъема. Шастун так соскучился по деревне, что всё казалось волшебным, даже нереальным. За ночь намело еще больше снега и весь участок блистал серебром. Но дел много, а времени мало, так что даже маленький набросок сделать времени нет. Папа зовет рубить ель, а мама настаивает на помощи с готовкой. Тоша отмахнулся: «Я успею всё,» — и решил, что сначала в лес за ёлкой.       Новый год с родителями в деревне заставляет окунуться в детство — ты снова чувствуешь себя совсем маленьким, ведь для мамы с папой ты всегда будешь таким. По дороге папа в тысячный раз рассказывал страшилки про их лес, но это лишь больше веселило и где-то через час они уже были дома с красавицей-елью.       Установив её у телевизора, Тоша стал помогать маме с салатами, пока папа пошел на чердак за новогодними игрушками. В перерывах от готовки, они вместе украсили ёлку расписными стеклянными шарами еще со времен СССР. Конечно, не обошлось без парочки падений (убирать осколки — самое нелюбимое в этом процессе). Любимая игрушка Антона — стеклянные лимоны, выглядящие совсем как настоящие. «Мишура, дождики и огоньки, раз-два-три — ёлочка гори!» — пропел Тоша, вставляя гирлянду в розетку.       Где-то посередине дня Шастун решил позвонить Арсению и узнать, как он. Накинув толстый пуховик на плечи, он вышел на улицу и пытался дозвониться до музыканта.

***

      Арсений засиделся допоздна и проснулся тоже поздно. Вид пустой квартиры сводил с ума. Он включил гирлянды и телевизор, чтобы хоть как-то заполнить пространство жизнью. Столько раз хотелось забить на всё, пойти в ближайший магазин, где еще осталось спиртное и накидаться от души. Но перспектива спиться в одиночестве не привлекала совсем. Он вздохнул поглубже и решил приступить к нарезке салатов. «Я не первый Новый год провожу в одиночестве, так что со мной?».       С самого утра он постоянно дергается к телефону при малейшем звуке. «Почему я так жду, что он напишет? Потому что он даже не написал, что доехал? Так и не должен был…»       Расправившись с готовкой, Попов просто не знал, чем себя занять. Не хотелось абсолютно ничего. «Чем я обычно занимался в это время?» Он решил попробовать привести в порядок мастерскую. В голове складывались странные строки:

«Я, кажется, снова заболел, сломался Или плохо мне, болею уж давно? Но ведь всё время так старался — Не трогать мыслей домино. Хотел бы, что на сердце изложить, Но ведь от всех давно решил отречься. Как же страшно это гнездо ворошить. Иль лучше от мыслей этих отвлечься? И все всегда твердят: «молчи, борись!» А что ежели врагом являюсь я? Весь мир — сцена, а я пародист, Что носит маски везде и вся. Но ведь лучше под замок запечь чувства, Да ходить сверкать фальшью-улыбкою? Искусство, безошибочно, безумство, Но я в нем всё же являюсь ошибкою.»

      Арсений сам не понял, как оказался за столом и истерично черкал эти стихи в какой-то блокнот. Очнулся лишь от телефонного звонка. — Алло, привет, — с непринужденной интонацией ответил музыкант на звонок. — Привет, как ты? — У меня всё нормально, как доехал? — У меня всё отлично, доехал замечательно, хлопочу по дому. Ты сейчас чем занят? — Ну-у, — Арс замялся, — да ничем особо, салатики готовлю. — Как с новогодним настроением? Мы вот ёлку уже поставили. — Ну, на телевизоре Ирония судьбы, ёлка горит, салаты…       «А настроения так и нет,» — пронеслось в голове. — Кстати, ты когда будешь вскрывать подарок? Под куранты? — А почему ты так уверен, что я его еще не открывал? — на самом деле, Арс совсем забыл про подарок. — Потому что ты либо сфоткал бы и мне отправил, либо уже готовил план мести, — усмехнулся Тоша. — Ого, это что же там такое, что мне придется мстить? — рассмеялся Арсений в трубку телефона. Голос парня из гаджета вмиг наполнил квартиру утерянным уютом. — Увидишь, — Антон звонко рассмеялся, — я сейчас окоченею, так что буду писать по мере возможности. — Хорошо. — Давай, — Антон улыбнулся и, повесив трубку, зашёл в дом.       Тоша отряхнулся от снега, как кот, и стал раздеваться. Мама подшутила, мол: «С девчонкой болтал, да?», а тот хихикая согласился и продолжил помогать по дому.

***

      Время близилось к двенадцати, стол уже накрыт. Арсений решил наконец открыть коробку с подарком. Много конфетти и милая записка — первое, что бросилось в глаза. Под ней две свечи и шоколадные конфеты.

«С наступающим праздником, любимый музыкант. Спасибо, что появился в моей жизни в этом году… Я хочу рассказать тебе, что загадаю под бой курантов. Я хочу, чтобы когда я вернусь в город, ты забрал меня с вокзала и отвез к себе домой. С порога начнешь зацеловывать и снимать одежду, как уже делал это ранее. Будешь вжимать в стену в прихожей и покрывать мое тело поцелуями. Тогда я потянусь к твоей ширинке, а ты подхватишь меня на руки и отнесешь в спальню. Мы разденемся полностью и ты нависнешь надо мной, продолжая зацеловывать мои губы, уши, шею и спускаясь ниже. Я бы хотел, чтобы ты немного подразнил меня руками, а потом достал свой… И пожалуй, всё рассказывать не буду, а то не сбудется, хех. С Новым Годом!»

      Арсений читал письмо весь красный. Он даже несколько раз проверял, не пошла ли кровь из носа. Почувствовав как стало неудобно в джинсах, он раскраснелся еще больше: «У меня что пубертат, чтобы так возбуждаться от простого письма?..» Но не успев ничего толком обдумать, мужчина услышал, что началось поздравление президента и сделал звук на телевизоре погромче.

***

      Тоша с папой разложили большой стол. Вскоре красивую бело-голубую скатерть стало почти не видно из-за разнообразия всевозможных салатов и закусок. Под нарядной ёлочкой уже красуются подарки, но это только после двенадцати. Искрятся бокалы с шампанским, все загадывают свои сокровенные желания, а в холодильнике ждет небольшой домашний тортик. После папа позвал всех на улицу и стал запускать фейерверки под задорный смех семьи.       Родители решили пойти открывать подарки. Маме Антон выбрал абонемент в СПА-салон и милый комплект из шапки и шарфа, а папа подарил ей золотые серьги. Отцу, как самому маленькому ребёнку в семье, художник подарил машину на пульте управления, с которой он тотчас начал играться, а мама выбрала для него хороший парфюм. Самому Тоше подарили двухлитровую банку натурального мёда, он с детства его обожал и восхищенно называл «жидким золотом», а также конверт с деньгами, которые он планирует случайно забыть здесь.       Застолье продолжилось, но Антон пока удалился в комнату, чтобы посмотреть самый желанный в этом году подарок. «Маленькая коробочка, завернутая в подарочную упаковку, — Шаст потряс ее и принялся снимать бумагу, — не звенит». В бархатном футляре красовалось массивное кольцо из белого золота с крупным прямоугольным камнем и маленькая записка «Я знаю, ты их любишь».       «Я не могу это принять, слишком дорогой подарок для меня,» — подумал Антон и решил написать музыканту.

***

      Арсений зажег подаренные свечи. Мужчина неудачно открыл бутылку шампанского, так что пробка полетела в потолок, а пена струей начала выплескиваться из сосуда. Он специально купил игристого вина, хоть и не любит его совсем, чтобы загадать желание «как надо» под бой курантов. Музыкант очень любит эту традицию. «Хочу, чтобы в Новом году я смог разобраться в себе…» Стоило пробить часам последний раз, как за окном послышались многочисленные салюты, да такие, что казалось вот-вот заложит уши. Арсений глянул в сторону окон. Красивые огни менялись один за другим.       «А может стоит прогуляться?»       Арсений уже начал надевать верхнюю одежду, как услышал звук приходящего сообщения: — «Я побоюсь спросить сколько это стоит…» — Антон прислал фотографию кольца в футляре. — «С Новым годом тебя! По размеру подошло?» — «С наступившим. Я не мерил еще, это слишком дорогой подарок»       «Всё-таки я переборщил…» — пронеслось в голове у Арсения. — «Твой подарок для меня намного дороже, спасибо тебе. Примеряй скорее, я настаиваю» — «Оно чудесное и сидит идеально, спасибо большое… но теперь мой подарок кажется фигней» — «Мне очень понравился твой подарок, так что не говори так»       Мужчина глянул еще раз на свечи: на одной написано «С Новым годом, музыкант», а на другой «Любимому алкашу». Арс задумался: «Хорошо, что не стал бухать на праздник, хотя бы не так стыдно… он уже дважды назвал меня любимым, но это ведь просто оборот речи, так?»       Арсений решил не искать себе приключений на мягкое место и остаться дома.

***

      По прошествии трех дней Тоша принял решение, что не может больше оставаться в деревне. Он невероятно соскучился по своему музыканту. Еще второго числа он поменял себе билеты, а сегодня уже прощался с родителями, а те лишь хихикали, мол: «Ой, да беги к своей девчонке!». Лёжа в плацкарте на верхней полке, Тоша думал о проведенном в деревне времени. Дни были наполнены именно приятной суетой, пусть это и физическая работа, но от нее совершенно не было усталости. Он скучал по родителям и они весело проводили время, но Антона, как магнитом, тянуло назад к мужчине.

***

      Три дня казались Арсению годами. Со скуки он чуть ли не на стену лез. Попов немного прибрался в мастерской, потом в гостиной, потом в спальне, потом вовсе генеральную уборку сделал, чтобы хоть чем себя занять. Пытался сочинять музыку, но кроме пары (и то скучных) нот ничего не складывалось. «Не припоминаю, чтобы у меня когда-то были проблемы с отдыхом в одиночестве…»       Пришло сообщение и музыкант моментально рванул к телефону: «Черт, просто спам».

***

      К вечеру Тоша был уже у дома музыканта и резко понял: «Я же ему даже не позвонил… ну, была-не была»       Антон быстрым движением набрал знакомый код от домофона и решительно зашел в подъезд.

***

      Раздался стук в дверь. «Кому что надо? — возмутился в голове Арсений, — Стоп, только один человек стучится в мою квартиру при наличии звонка!» Музыкант окинул быстрым взглядом квартиру, взглянул на себя в зеркало, поправил волосы и открыл дверь.       Антон, не сдерживая чувств, кинулся в объятия к мужчине, сверкая самой искренней улыбкой. — Я так скучал, — еле слышно произнес Тоша и разорвал мягкие объятия, начиная разуваться. — И я… — поддался, наконец, своим чувствам Арс и затянул парня в глубокий поцелуй. Но не такой, как раньше, этот был нежный и практически любовный.       Антон таял под натиском мягких губ Арсения. Не разрывая поцелуя, он сбросил куртку на пол и начал подталкивать мужчину к постели. — Ты точно готов? — прошептал Попов, как будто их мог кто-то подслушать. Тоша легонько кивнул.       Арсений легко подхватил юношу на руки и отнес в спальню, укладывая на край мягкой кровати. Музыкант принялся медленно снимать одежду со своего партнера, покрывая его тело поцелуями. Мужчина оставил художника в одном нижнем белье и прошелся беглым взглядом по его телу. Нежная светлая кожа, худые, но от того изящные колени и локти, слегка выпирающие ребра и раскрасневшееся лицо, частично упрятанное куда-то в одеяло. — Как же мне нравится видеть тебя так, — во взгляде Попова читается настоящий, но так тщательно сдерживаемый голод. Еще чуть помедлив, музыкант начал снимать свою одежду. — Арс… я тебя люблю, — единственное, что смог выдавить из себя Шастун, сгорая от смущения. Ему действительно страшно. Страшно, что будет больно, что будет стыдно или просто сделать что-то не так. Настолько страшно, что тряслись колени.       Арсений навис над парнем и сковал его руки над головой. Эти слова вскружили ему голову пуще прежнего. Он вжался в художника, а тот лишь обхватил его ногами и стал ластиться: разгоряченное тело Тоши, хаотично и так старательно двигающееся в такт дыханию приводило мужчину в восторг. Парни наконец избавились от ненужных остатков одежды.       Солнце давно уж село за горизонт и в комнате была приятная глазу темнота. Луна освещала пространство, особенно подчеркивая рельефы парней. Ясуо достал откуда-то из шкафчика смазку и контрацептивы. он аккуратно перевернул парня на живот и поставил на четвереньки. выдавив немного смазки на руку, мужчина принялся ласкать половой орган партнера, второй рукой смазывая и разминая его сзади. — Так хорошо? — они продолжали говорить шепотом.       Антон понял, что от страха ему никуда не уйти и единственное, что действительно важно сейчас — это расслабиться. Медленные движения мужчины сводили с ума и заставляли закатывать глаза. Тихий стон ненароком сорвался с уст. Тело отдавало мелкой дрожью на каждое движение.       Музыкант добавил еще прохладной смазки на промежность и медленно вставил одну фалангу пальца, чувствуя как сжался парень. — Тебе следует расслабиться, — мужчина наклонился и прижался телом к художнику, как бы приобнимая, чтобы чуть успокоить его и немного увеличил темп другой руки.       Дав немного времени, чтобы привыкнуть, Арс плавным, но быстрым движением вставил палец полностью и начал слегка массировать изнутри, не прекращая стимулировать член. Услышав протяжный стон Тоши, мужчина закусил губу от накипающего возбуждения. Тело художника стало уже явно подрагивать от удовольствия и музыкант также плавно вставил второй палец. Дыхание у парней сбилось окончательно и, когда мужчина стал активнее стимулировать внутри двумя пальцами, уже послышались откровенные стоны. Каждое новое, непредсказуемое и непонятное для Тоши движение с каждой секундой всё больше заставляло его тело подчиниться и отдаться процессу. Арсений плавно вытащил пальцы, он вообще старался избегать резких движений, всё-таки это первый раз. Отрыв зубами презерватив, мужчина ловко надел его на свой инструмент и приставил головку ко входу, немного надавливая. На лбу выступила испарина, теперь уже немного волновался и мужчина, как бы не поспешить и ненароком не сделать больно. Возбуждение туманило разум, но нужно действовать аккуратно.       Арсений вошел почти наполовину и остановился, давая вновь привыкнуть к новым ощущениям. Тоши начал дышать громко и прерывисто, начиная снова нервничать, но быстро взял себя в руки и расслабился. Музыкант пробно двинулся вперед, но решил сначала вытащить полностью. Добавив еще лубриканта, так сексуально стекающего по бедрам Тоши, Арсений вошел уже увереннее и глубже, а по комнате эхом прошелся протяжный стон художника. Он начал с медленных мелких движений, растягивая парня. Антон стонал так сладко, что у мужчины каждый раз перехватывало дух и самому не издать пошлых звуков не удалось.       Движения стали менее скованными и вот уже сам художник поддавался бедрами навстречу. Шастун доверился, полностью доверился и… и не прогадал. Ему было так хорошо, как ни с кем другим. Но лишь одна мысль по-настоящему гудела в голове: «Я тебя люблю»       Звуки хлопков бедер сводили Арса с ума. Руки беспорядочно бродили по ягодицам парня и мужчина уже не мог сдерживаться. — Я-я скоро кончу, — музыкант постарался чуть сбавить темп, но Тоши лишь активнее продолжил вбиваться в мужчину. Шастун просто не мог сдерживать себя от накатившего удовольствия. Оргазм подступил быстро и Арсений излил свое семя прямо внутрь, сопровождая это протяжным стоном. Пульсирующий внутри член заставил парня кончить следом и испачкать простыню.       Сменив постель, они увалились на кровать без сил. Щеки Арсения горели красным, но совсем не от секса или жара в комнате. — Я тебя тоже люблю, — признался музыкант даже больше самому себе, чем Антону и смущенно потупил взгляд.       Говорить слова любви для Попова было обыденно… просто способ достижения своих целей. Но не сейчас, не так, не ему. Эти слова были сокровенной тайной в душе, намного пошлее и интимнее, чем всё произошедшее только что. И установки в голове всё наперебой кричали: «Никому! Никогда! Не показывай свои чувства!» — но музыкант решил вскрыть, вспороть свою душу перед этим человеком.       Антон ярко улыбнулся. — Я рад, доброй ночи.

***

      И с того дня они решили: «Будь, что будет, ведь главное — вместе», а жизнь лишь им покорно благоволила. В Новый год сбываются самые-самые сокровенные мечты, даже те, которых никогда и не желали вовсе, но бесконечно нуждались.