клин клином

Сону прокручивает в голове лишь один вопрос. Чем, мать его, его вообще мог зацепить Пак Чонсон? Пак Чонсон, у которого глаза, словно, нефтяные пятна, затягивают в во всю эту липкую грязь, из которой целым просто не выбраться? Или же Пак Чонсон, у которого всё всегда заебись? Или Пак Чонсон, чертов король этого университета, который смотрит так, что дышать становится тяжело? Ким Сону не знает ответа. Сколько бы не думал, не может понять, что именно цепляет. Чонсон, который красив, с всегда идеальной прической и вечной нагловатой ухмылкой? Пак Чонсон, который прекрасно знает о том, что красив? Сону обводит карандашом ещё раз рисунок и захлопывает тетрадь. Это уже смахивает на помешательство, напоминает он себе и больно щипает за руку. Должно было привести в чувства, но Ким никак в них не приходит, продолжая думать только о том, какой же красивый Пак Чонсон. Каждая его черта буквально вгрызается в память зубами, намертво отпечатываясь на сетчатке. Глаза, смотрящие прямо в душу. Прямо сейчас, прямо напротив него. Сону моргает дважды, прежде чем понимает, что его зовет преподаватель. Ковыряясь в пиале с рисом, Сону хочется верить, что отсутствие аппетита только из-за того, что у него на следующей паре проверочный тест, а не от того, что он практически не спит из-за дурацких снов, в которых Пак Чонсон целует так, будто душу вынимает. Так, как на нескольких студенческих вечеринках до этого. И ему очень стыдно перед тетушкой, когда он выкидывает практически не тронутую еду, потому что чертов Пак Чонсон не покидает его мысли. И было бы проще, если бы всё это только на один раз, но в глубине души Ким понимает, что нет, не просто так. А ещё он мог соврать самому себе, убедить в том, что Чонсон его совсем не зацепил. Абсолютно ничем. И даже самую малость. Мог бы сказать, если бы кто-то спросил, что не-а, он – красивый только снаружи, а внутри – простая пустышка, без души. Красивый мальчик, завернутый в шуршащую обертку. Самый обычный. И на таких, как Пак Чонсон, вешаются только глупышки, которые ведутся на внешность. А Ким Сону не такой. Он не глупый. Он же прекрасно видит, что в идеальном мире Пак Чонсона ему никто не нужен. Он слишком красивый и идеальный для того, чтобы быть масс-маркетом. Такой, как Ким Сону ему нахер не сдался, ни в этом, ни в другом, идеальном мире. И Сону это тоже понимает. Но вот только то, что он сходит с ума по Пак Чонсону, его совсем не радует. Было бы лучше, если всё это его не задевало. Но Пак Чонсон не был бы самим собой, если бы давал хотя бы шанс сбежать или спрятаться. Он, как идеальный хищник, заманивает, чтобы потом вонзить свои когти в тело очередной жертвы, добраться до сердца и сожрать его. Он слишком прекрасен, всё же думает Сону, когда видит его из окна аудитории.

*

- Тебе должно быть всё равно, - шепчет Сонхун, когда они сидят на лавочке перед корпусом и видят, как Пак Чонсон выходит из своей машины. - Должно… - тянет Сону, пытаясь и правда отвести взгляд от слишком идеальной укладки черных волос и бритых висков старшекурсника. Но сердце – предатель, сбивается с ритма и выстукивает как-то уж слишком подозрительно. Сону опускает голову и зажмуривается, чтобы не помнить. Но образ Пака жжется, вызывая желание посмотреть ещё разочек. - Ты же с ним на одном курсе, - начинает Ким, оборачиваясь к Сонхуну. – Он всегда такой? Сону не знает, что именно хочет услышать. Было бы, конечно лучше, если бы Сонхун облил его помоями и сказал, что тот - просто днище, с хреновыми оценками. Но Ким и сам знает, что Пак Чонсон в пятерке лучших на своём потоке. - Он прикольный, - Сонхун смотрит с жалостью, как бы уже извиняясь за свои слова. – С ним весело. - Эй, ты на чьей стороне? – пихает его в бок Сону, злясь ещё больше на самого себя, потому что его это всё не должно трогать, но почему-то не плевать. - Сону-я, мы с ним в одной команде, - пытается оправдаться парень. – Было бы странно. Но с ним действительно интересно. - Предатель, - шепчет Ким, замечая, как вокруг Пака собирается толпа ребят. И среди них не только игроки команды, но и другие студенты тоже. - Пошли? – предлагает Сонхун и кивает в сторону шумной компании. – Помнишь, клин клином? Бегая от него, ты ничего не решишь, Сону-я. Как бы не хотелось это признавать, но Сонхун прав. То, что он пытается игнорировать Пак Чонсона, пользы не приносит. Да и легче не становится. Ким остается стоять в стороне, когда Сонхун приветствует друзей, и наблюдает за немым кино, которое сейчас прокручивается перед ним. Потому что Пак Чонсон смотрит, слишком внимательно, подмечая каждую деталь в неидеальном образе Ким Сону. Пак продолжает улыбаться окружающим, но его взгляд снова и снова возвращается к стоящему в стороне парню. Прожигает своим взглядом, будто кислотой. Не смотри, просит про себя Сону, сожалея о том, что согласился присоединиться к шумной компании. Пожалуйста, не смотри, умоляет он, надеясь, что Пак услышит и перестанет гипнотизировать его взглядом. Но либо сигнал слишком слабый, либо Сону плохо старается, парень продолжает смотреть. Таращится так, будто никогда не видел. Ким не выдерживает и разворачивается, чтобы уйти. Шаг за шагом отдаляется от компании, замечая, что практически не дышит. Хочется сощуриться и превратиться в мелкую, практически не заметную, точку. Но Пак Чонсон намеренно делает его заметным и значимым, когда нагоняет и касается плеча: - Сону-я, пошли с нами? – он подмигивает и улыбается краешком губ. - Куда? – глупо спрашивает он, не понимая, за какие такие грехи ему всё это. - На игру. Сону кивает, молча идя следом. Но он точно знает, что Пак Чонсон видит его насквозь. Пак Чонсон, как вредная привычка. Так быстро и не бросишь. Сону падает на кровать даже не раздеваясь, анализируя всё, что произошло. Он бы мог игнорировать его и дальше, но что толку? Тогда надо было бы отчислиться и перевестись в другой университет, и желательно, не в Сеуле. В Тэгу, хотя бы. Голос мамы вырывает из собственных мыслей, и Сону послушно плетется на кухню. - Как прошел день, сынок? Кажется, обыденный вопрос, на который бы раньше Сону принялся рассказывать обо всём, что произошло за день. Но сейчас ему не хочется вспоминать всё то, что случилось. Тот стыд, от которого он сгорал, сидя на лавочке, когда просто не мог отвести взгляд от мокрого, взлохмаченного и злого Пак Чонсона. От его рук, когда он сжимал мяч, ловя или передавая, от вен, вздымающихся под кожей. От крепкой шеи, по которой катились капли пота. А Сону испытывал неимоверно сильное желание слизать их языком. От одних только мыслей об этом, скулы Кима покрываются румянцем. - Ты не заболел? – взволнованно произносит мама, прикладывая руку ко лбу сына. – Сейчас принесу градусник. Она уходит в другую комнату, а Сону хочется провалиться сквозь землю, потому что в штанах становится тесно. - Мам, я быстро! Сону закрывает за собой дверь ванной, сгибаясь пополам. Но становится только хуже – возбуждение не ослабевает. Чертов Пак Чонсон, думает Ким, касаясь себя сквозь ткань белья. Сону считает несправедливым то, что виновник всех его бед наслаждается жизнью, а он прячется по углам, словно преступник. Поэтому, когда Сонхун пишет о вечеринке в честь победы баскетбольной команды, Сону соглашается без раздумий. Но, оказавшись возле ворот дома Пака, почему-то начинает сомневаться. Пак Чонсон смотрит прямо на него, стоя возле открытой двери. Он слизывает пивную пену из верхней губы и довольно улыбается, демонстрируя всем своим видом, я знал, что ты придешь. В его взгляде читается такая бешеная уверенность в себе, что решение развернуться и позорно сбежать только усиливается. Упрямое самодовольство Пак Чонсона вызывает непомерное желание дать по морде, но когда он облизывает свои влажные губы, а затем улыбается своей сногсшибательной улыбкой, Сону чувствует, что его уносит. Между лопатками чувствуется тяжелый взгляд Пака, но он не оборачивается, вливаясь в поток движущихся тел. И Сону рад, что пришел, потому третья стопка текилы заставляет забыть и не искать глазами Пака среди танцующей толпы. Становится настолько плевать, что Ким даже не замечает, как к нему подседает тот самый Пак Чонсон, приобнимая за плечи. - Вижу, ты веселишься? – обдает горячим дыханием ухо, и Сону дергается. - Не твое дело, - отвечает Ким, выпивая четвертую стопку. - Сону-я, тебе лучше притормозить. - Да какое тебе, нахер, дело? – начинает злиться Ким и пытается подняться с дивана, чтобы отправиться туда, где есть ещё выпивка и нет Пак Чонсона. Но парень тянет Сону назад, хватая за запястье, и усаживает снова рядом. Кто-то решил поиграть в вершителя чужих судеб, думает Ким, но хмельную голову ведет куда в бок, и он заваливается на Пака, теряя точку опоры. Лежать вот так и смотреть бессмысленным взглядом в потолок совсем не круто, но Сону так устал за всё это время, что хочется полежать так ещё немножко. - Собирайся домой, Сону-я, - от голоса Пака веет холодом и…беспокойством. Будь Сону хоть чуточку трезвее, он бы непременно ухватился за это, чтобы сбежать. Но сейчас всё тело плывет где-то отдельно от головы. Ким Сону в море, и ему впервые за долгое время так хорошо. И, кажется, его куда-то несет, потому что глаза закрываются, и окружающий мир просто исчезает. Внешний мир вновь появляется перед глазами Сону, врываясь шумом из открытого окна. Он поворачивает голову влево, чтобы убедиться, что не спит – за рулем Пак Чонсон, и они едут в его машине. - Куда мы едем? – спрашивает Сону, щурясь от прохладного ночного воздуха. - Значит, протрезвел, раз задаешь правильные вопросы, - Пак закрывает окно, не отрывая взгляда от дороги. - Ты же пил. Почему сел за руль? - Я выпил только бутылку пива. - Но всё равно, зачем поехал? Когда трезвеешь, то видишь вещи совсем в ином свете. Сону видит больше, чем до этого. Ему хватает пары минут, чтобы понять, что его цепляет в Пак Чонсоне. Он обещает себе, что обдумает всё это утром, когда будет достаточно трезвым. - Откуда ты узнал мой адрес? Сону кутается в свою толстовку, пытаясь защититься от ночной прохлады, покидая тепло салона машины. - Сонхун сказал, - Чонсон открывает боковую дверь и достает с заднего сидения плед, чтобы отдать Сону. - Надеюсь, ты доберешься до квартиры без приключений? Чонсон звучит без насмешки и издевки, давая Киму шанс узнать совсем другую его сторону и убедиться в том, что красив Пак не только снаружи. - Спасибо, - шепчет Сону, плотнее кутаясь в плед. – Я пойду. А дома, чтобы не разбудить родителей, Сону пытается пройти как можно тише в ванную, потому что сам себе кажется мерзким и гадким. И, стоя под ледяным душем, Ким понимает минут через пять, что замерз. Жаль только что с водой не уходит злость на самого себя. Очередная вечеринка изрядно утомляет, хотя Сону надеялся на совсем другой эффект. На Пак Чонсоне виснет какая-то первокурсница, поглаживая его по руку, а Ким убеждает себя, что ему абсолютно плевать и даже ни чуточку не интересно. Поебать, думает он и идет на кухню, демонстративно мимо них, делая самую презрительную гримасу, на которую только способен. Холодная вода совсем немного успокаивает. Тот пожар внутри него простой водой не затушить. Злость, ревность и обида – опасная смесь, смешиваются в нем, приправленные спиртным. Нужно идти домой, пока не поздно, думает Сону, опустошая бутылку до конца. Сону настолько хорошо изучил аромат Пак Чонсона, что даже не нужно поворачиваться, чтобы понять, кто зашел в комнату. - Что ты от меня хочешь? – сходу спрашивает Ким, не оттягивая момент в долгий ящик. - Подумай сам, - смеется Пак. – Ты же умный. - Откуда ты знаешь, что я умный? – смехом на смех. – Может, я – тупой? - Да нет, Ким Сону – ты далеко не дурак. Чонсон приближается слишком быстро, практически не давая ему возможности защититься и вскочить в броню. Он вздрагивает и замирает, когда губы старшего накрывают его собственные. И Пак целует так, словно сейчас – это самое важное и нужное, без чего они оба умрут в данный момент. И кто Сону такой, чтобы сопротивляться, поэтому отвечает, цепляясь за волосы Чонсона на затылке. Клин клином, вспоминает Сону. Ничего против Пак Чонсона не поможет, кроме него самого.