Антон Андреевич

Арсений встречает Антона на пороге квартиры. Альфа еле держится на ногах, тяжело опускаясь на входной пуфик. Попов выгибает бровь и опускает голову на дверной косяк. — Антон Андреевич, у вас похоже погода не лётная, — улыбается парень. — Это всё ин. ик. инвестор, — тяжело вздыхает Антон. — Выпили за удачный контракт? — подходит к нему Попов. — Ага… ик, — кивает Шастун, притягивая омегу к себе, — я соскучился, — утыкается носом в живот и вдыхает любимый омежий запах. Арсений гладит его по светлой макушке и зарывается в волосы пальцами, мягко массируя кожу головы. — Арсюш, — басит куда-то в пупок омеге. — Да? — оставляет поцелуй на макушке и опускается на колени, разувая альфу. — Бабушка звонила, сказала… ик… если я тебя не пр-при-ивезу, то она мне уши открутит, — говорит Шастун, безвольной куклой опираясь о стену. — Так и сказала? — улыбается Попов, аккуратно выставляя ботинки в специальный ящик. — Это цитата, — усмехается Шастун, — тебя в моей семье больше любят. Отец знал Арсения задолго до того, как омега пришёл работать в их компанию. Увидел его на одной из научных конференций, заинтересовался умным парнем и пригласил его на стажировку. После сам же и назначил Попова к своему заму секретарём, кем, собственно, является только в трудовой. На деле Арсений - полноценный помощник для Антона Андреевича. Ну а маме хватило лишь посмотреть в глаза сына. И однажды случайно увидеть, как тот целует омегу в нос, заботливо набрасывая на хрупкие плечи свой капитанский китель, когда пара стояла на широком открытом балконе в родительском особняке. Шастуны радовались за сына и потихоньку планировали свадьбу, что скрывали от детей. Бабушка так вообще при каждой встрече, удобном и неудобном случае вздыхала и говорила, что помрёт до того, как правнуки появятся. Арсений смущался, Антон отговаривался тем, что Попов фамилию менять не собирается. — Давай решим это завтра, — чмокает альфу в уголок губ, помогая ему подняться. — Хорошо, — отвечает ему Антон в спальне, опускаясь на кровать. Арсений расстёгивает его китель, рубашку и брюки. Снимает всё и оставляет на широком деревянном выступе дизайнерской кровати, снимая с Антона носки. — Ты, — говорит Шастун, потемневшими глазами рассматривая Арсения перед собой. — Что я? — мягко улыбается ему омега. — Раздевайся ты, — Антон говорит не грубо, но настойчиво. Спорить с пьяным альфой всё равно, что бомбу в сарай метать, дело такое же неблагодарное. Арсений снимает футболку и шорты, бросая их прямо под ногами, альфа тянет его на себя, обнимая за талию. Пара секунд и они валятся на кровать. Арсений ложился боком и упирается головой в сложенную ладонь, Антон водит по его голому телу руками, утыкается носом в ключицу, чуть ниже, а после задевает носом сосок, тут же его облизывая. — Наш сын будет голодным, — вдруг звучит в тишине и Арсений вздрагивает. — Что? — недоумённо спрашивает омега. — Когда родится наш сын, он будет голодным, потому что я буду отбирать у него молоко, — пьяно бормочет в грудь альфа, а после мягко хватает сосок губами. — Зачем ты будешь это делать? — Арсений не обращает внимания на мурашки, которые прошлись по его спине и ногам. — Она такая… ик… восхитительная, — шепчет влюблённо альфа, — так вкусно пахнет и такая мягкая, — в подтверждении своих слов он сжимает в руке вторую, — я сойду с ума, когда ты родишь, и она… ик… станет ещё прекраснее. Попов поражённо молчит, задумчиво рассматривая замолчавшего альфу. Шастун засыпает, удерживая рукой грудь, а губами сосок второй. Омега ждёт минут десять, пока альфа окончательно уснёт и аккуратно освобождается, разжимая ослабевшие пальцы и вытаскивая сосок из плена мягких губ. Он одевается, быстро вешает форму на плечики и убирает в ванную, чтобы завтра её почистить. Накрывает Антона одеялом и ложится рядом, оставляя мысли и разговоры на утро. Он пытается уснуть, но лёгкое возбуждение мешает. Тело бьёт мелкая дрожь, ноги немеют, а в животе разливается сводящее с ума тепло. Омега мучается ещё минут тридцать, раза два встаёт за водой и дышит минут пять на балконе. В конце концов, он окончательно успокаивается и ложится в кровать, прижимается к боку альфы и засыпает в окружении родного запаха.

***

Утром они оба опаздывают на работу. Арсений будит Шастуна поцелуями и кофе, Антон валит Попова в кровать и пьёт прямо из его рук, размещая большие ладони на ягодицах, плавно оглаживая бёдра. Арсений противится и удерживает альфу, упираясь босыми ступнями в пресс. Это его не спасает, наоборот облегчает Антону задачу. Альфа двумя ловкими движения убирает из рук омеги чашку и стягивает домашние шортики. Омега хитрее. Альфа терпит неудачу. Чёрный брендовый костюм летит прямо на вешалке на кровать и полуобнажённый омега, хихикая, скрывается в ванной. — Ты помнишь, что вчера говорил? — решается спросить Арсений, когда они едут на работу. — Вроде говорил про бабушку, — пару секунд подумав, отвечает альфа, — она нас ждёт, — кивает он. — Мы поедем? — поворачивается к Антону омега. — Ты хочешь? — альфа откладывает рабочий айпад и сжимает в своих больших ладонях маленькие пальчики. — Думаю, я хочу отдохнуть от офиса, — тяжело вздыхает омега. Он мало говорит об этом Антону, но Арсений боится ходить на работу. Ту истерику жены его босса никто из сотрудников не слышал, к великому счастью. Настораживало Арсения совсем другое. Кто написал Елене? Кто хочет его подставить? Ведь если этот человек не увидит результата своих трудов, он обязательно продолжит добиваться своего. Омега теперь не садится в машину у входа в компанию, Антон просит водителя проехать на пару кварталов и ждать у неприметной кофейни. Попов переименовал «Антошу» в «Хозяина большой машины» на что Шастун смеялся. Арсений лишь пожал плечами и сказал, что поднимаемые в воздух триста тонн триплсевена кроме как «большая машина» и не назовёшь. И как бы Арс не старался, к начальнику в кабинет заходить он стал даже чаще. С этим ничего не поделаешь. Работа. Да и подозрений совсем нет. Омеге и подумать не на кого. Они расходятся по рабочим местам и оба тонут в бумагах и программах. Антон не выходит из переговорных, Арсений почти прописался в кабинете Антона Андреевича. Они плодотворно работают до самого вечера и к концу рабочего дня у Арсения слезятся глаза от букв и цифр. Он уже складывал вещи в свою сумку, как в приёмную ворвался секретарь Андрея Сергеевича. — Арсений Сергеевич! — восклицает омега и подбегает к столу Попова, — у нас очень большие проблемы, — взволновано восклицает парень. — Что? — хмурит брови Арсений. — У нас запуск нового направления. Первый рейс через двенадцать часов, а у нас программа слетела и теперь мы не можем выпустить документы. Ни трасс, ни эшелонов. Вообще ничего нет, — большие глаза парня блестят, — мы не уверены полностью есть ли у нас небо и утверждены ли ассоциацией трассы, — парнишка практически плачет, — помоги пожалуйста. Из кабинета на шум выходит Антон Андреевич с телефоном в руках. Он осматривает омег и хмурит брови. — Арсений Сергеевич, — зовёт тот, — ваша помощь нужна в главном отделе. Вы готовы помочь, и есть ли у вас возможность? — Да, конечно, — кивает Попов и хватает сумку, выходя из-за стола. Ночь кажется Арсению адом. Он проводит её не в тёплой постели любимого Шастуна, а в рабочем кресле старшего Шастуна. Он сам его туда усадил. Вручил ноутбук, планшет и парочку ребят из отдела планирования. Сам же скрылся вместе со своим секретарём. Первые пару часов ребята тщетно пытались связаться со специалистами из ассоциации полётов для подтверждения купленного неба. Арсений одновременно печатал и на ноутбуке, и на планшете параллельно разговаривая по двум телефонам. Он молился всем богам, чтобы его собеседники не знали русских матов, потому что посылал он их искусно. Сквозь зубы, едва различимым шёпотом, но словно проклятьями. Парень из отдела планирования в такие моменты даже переставал печатать. Вслушиваясь в каждое слово, он расширял глаза и открывал рот всё шире. А потом сам связался со специалистами из ассоциации и понял, что Арсений с ними был ещё ласков. — Либо лыжи не едут, либо я тупой, — в три часа ночи альфа совсем отчаялся и вышел выпить кофе, надеясь успокоить нервы. К четырём часам трасса прогрузилась в их программе, и ассоциация прислала подтверждение на купленный коридор. Проклятьями ли, молитвами или неведомой силой, но дело пошло быстрее. Из тёплой постели выдернули специалиста их компании и с водителем начальника прямо в пижаме полусонного привезли в компанию. Молодой омега, напугано смотревший на уставших ребят не сразу сообразил, что от него хотят. Но как только Андрей Сергеевич произнёс: — Трасса слетела из программы, эшелонов нет, — парень будто проснулся, — Арсений Сергеевич и ребята её вернули. Тебе нужно проверить. Тот только кивнул. Арсений восхищённо наблюдал как тонкие наманикюренные пальчики порхают над клавиатурой ноутбука, а потом рядом сел Андрей Сергеевич, подвинув себе кресло, и работа закипела вновь. Казалось, что к восьми утра у них всё было готово. Маршруты и трассы отображались чётко в программе, все пункты НОТАМ были тщательно проверены четыре раза, сводки погоды, запасные аэропорты их минимумы и расчеты топлива до каждого из них с учётом зон ожидания. Они перепроверили абсолютно всё. В восемь тридцать лётный состав, прошедший медицинский контроль принимали самолёт. Капитан тщательно проводил внешний осмотр, второй пилот вносил маршрут в навигацию самолёта. К девяти, капитан, завершивший внешний и внутренний осмотр самолёта, принял отчёт о готовности салонного оборудования от старшего бортпроводника и вошёл в кабину. Второй пилот в это время докладывал диспетчеру о том, что маршрут полностью выгружен в навигационной системе. Увидев капитана, альфа доложил и ему. Командир доложил, что они готовы принять пассажиров на борт. Руководитель полётов докладывал слова пилотов прямо в кабинет Шастуна. И, как только самолёт отъехал от гейта, все уставились в программу, наблюдая за серыми полосками. Диспетчер руления подводит самолёт к ВПП и передаёт их диспетчеру старта. Они разгоняются по полосе и взлетают, набирая свои безопасные двести метров. Пилоты докладывают о том, что произвели взлёт и тут же получают информацию от диспетчера круга. Максимально быстро и безопасно они переходят в управление диспетчера подхода и приближаются к своему эшелону. Диспетчер контроля их информирует и предаёт работу по следующему направлению. В кабинете Шастуна все с облегчением выдыхают, наблюдая за проходом самолёта нужных контрольных точек. — Так, всем сегодня выходной, — улыбается мужчина, — и двойная премия, — добавляет он, поднимая настроение уставшим работникам. Все расходятся, а Арсений даже не может поднять себя с места. Он безумно устал и готов заснуть прямо в этом кресле. — Сынок, — мягко касается его Андрей Сергеевич и поглаживает зависшего парня по спине, — поехали я отвезу тебя домой, — улыбается он омеге и помогает встать. — А ребята? Они уехали уже? — оглядывает он кабинет. — Их развезут на такси. Идём, — тянет альфа. Они едут по утренней Москве, и Арсений старается не заснуть, облокотившись на окно. Экран смартфона в руках загарается и омега видит окошко с уведомленем. Он нажимает на голубую фигурку самолётика и подносит экран к лицу, чтобы система распознавания лиц разблокировала экран. Приложение открывает список чатов и Арсений нажимает на самый верхний.

«Хозяин большой машины» 20:10 Папа отпрашивал тебя, сказал, что без твой помощи они не обойдутся. Мне предложили рейс и я, пожалуй, соглашусь. 22:40 У меня разворотный рейс до Казани. Надеюсь, к утру уже быть дома. 02:25 Отец сказал, что ты в его кресле разруливаешь проблемы с утренним рейсом. Мой маленький начальник. У нас задерживается вылет из-за дождя и грозы. 05:10 Папа не пускает меня к тебе. Он запихал меня к своему водителю и говорит ехать домой. Жду тебя, малыш.

Смайлик поцелуйчика вызывает у Арсения улыбку, а потом он хмурится. Антон работал целый день и ночью летал. Совсем о себе не думает. — Спасибо, что отправили Антона домой, — поворачивается к альфе Попов. — Ну что ты, — улыбается ему мужчина, — он был таким уставшим, что едва стоял на ногах. Я действительно запихивал его, — смеётся мужчина, — он просил тебя к себе. Даже позвонил пару раз, — Арсений кивает, потому что от альфы у него около десяти пропущенных. — Звук был выключен, я телефон свой только сейчас разблокировал, — улыбается виновато. — Не переживай. Он всё понимает, сам пашет, как и ты, — подбадривает его альфа, — Антон попросил выходных на неделю, а моя мама грозилась настучать нам с Антоном скалкой по голове, если мы не отпустим тебя с рабства, — смеётся мужчина. — Антон говорил, что ему угрожали уши открутить, — улыбается омега. — Мама моя пустых слов не бросает, — тепло улыбается мужчина. Арсений заползает в квартиру и бросает всё на пол в прихожей. Он стягивает пластиковую карточку с шеи и оставляет её на консоли. Снимает пиджак, рубашку и проходит в спальню, где в ворохе белого одеяла спит его альфа. Арсений тихо звякает пряжкой ремня и оставляет брюки на полу у кровати. Он шуршит одеялом и устраивается в объятиях альфы. Антон просыпается и притягивает к своему тёплому телу хрупкую фигуру. — Малыш, — мягко тянет в ушко и слепо тянется к губам, — устал? — Ты сам едва разговариваешь, — смеётся Попов. — Я альфа. Сильный и выносливый, — раскрывает глаза мужчина, — а ты маленький и хрупкий, — тянется снова поцеловать, и соскучившийся Арсений сам к нему тянется. — Давай спать, — шепчет омега и заправляет растрепавшиеся кудри альфы. Арсений проваливается в сон, как только касается подушки. Антон утыкается носом в ароматную шею и засыпает следом.

***

Бабушка встречает их с распростёртыми объятиями. Охает и ругает Антона за худобу Арсения и грозится закрыть напыщенных альф в погребе с соленьями, чтобы неповадно было заставлять омегу так много работать. Она кормит их безумно вкусной жареной картошкой, и Арсений готов бросить работу, чтобы жить с бабушкой Антона и кушать её стряпню. Бабушка выкладывает горячие пироги и наливает ароматный травяной чай. Попов готов паковать вещи и переезжать из города. Вечером они спокойно гуляют вдоль реки, которая находится прямо за бабушкиным огородом, и тихо переговариваются о всяких мелочах. Остановившись у высокой ивы, Антон прижимает Арсения ко стволу и целует напористо. — Антош, — тянет омега и упирается ладошками в грудь мужчине, — тут бабушка рядом и … увидеть кто-то может, — стеснительно шепчет и глазами своими голубыми-голубыми в антоновские зелёные смотрит. — Тут нет никого, — отмахивается альфа и лезет снова. — А если есть, — недоверчиво останавливает альфу опять. — Ты не стеснялся трахаться со мной на Мальдивах на пляже под открытым небом. Не стеснялся трахаться со мной в бассейне в Таиланде. Ты даже не стеснялся трахаться в моём кабинете со стеклянными стенами, — горячо на ухо шепчет альфа и стискивает ладонью омежье бедро. — На Мальдивах мы были на частном острове твоего отца и в это время там даже персонала не было. В бассейне в Таиланде мы были на закрытой вилле, куда персонал приходил только по звонку. А в твоём кабинете мы трахались ночью и это ты меня заставил, — парирует Арсений и возмущённо смотрит на альфу, — я сказать ничего не успел. Ты брюки сдёрнул и член вставил, а рот ладонью закрыл. — Ну тебе же понравилось, — соблазнительно понижает голос Шастун. — Никто не говорит об этом, — хитро подмигивает ему омега и тут же меняется выражение лица, — но твоя бабушка знает где мы, и не только она ходит на эту реку, — Арсений целует альфу в нос и убегает из объятий. На следующий день Антон возится во дворе, а Арсений с бабушкой в доме. Они готовят обед и ужин, пекут пироги и блины, убирают дом и просят Шастуна растопить баню. Альфа чинит крыльцо на заднем выходе из дома, поправляет забор и дверь в небольшой сарайчик. Меняет стекло в окошке и смазывает петли в двери бани, а затем и топит её, параллельно и дрова колит, чтобы в баньку подкидывать. Бабушка налила Арсению чаю, усадила на скамейку у дома и пошла к соседке, пирогов отнести. Омега отдохнуть не против, в деревне за хозяйством смотреть дело утомительное. Да и на альфу своего в шортах и с голым торсом посмотреть совсем не против. Тело натренированное и выносливое, кубики пресса, бёдра каменные и плечи широкие. Руки сильные, способные не только хрупкое тело омеги на член натягивать, но и триста тонн триплсевена тягать. За таким как за реальной стеной. Но, как оказалось, не только Арсений на своего альфу поглазеть не против. За невысоким забором у соседнего дома двое омежек шушукаются и хихикают, глазея на Антона. Альфа даже бровью не ведёт. Трудится в поте лица, сверкая влажным натренированным телом. Попов брови хмурит и глазами своими зло сверкает в их сторону. — Клуши деревенские, — шепчет тихо и встаёт со скамейки, уходя в дом. Омега берёт сменную одежду, полотенце и идёт в баню. Он спускается с крыльца и видит возвращающуюся бабушку с ведром ранеток. Он откладывает вещи и бежит ей открывать дверь, забирая пятилитровое ведро. — Ой, Арсюшенька, спасибо, золотко, — улыбается та, — Анька - соседка вас увидела и передала, всё твердит, что в городе таких нет, — смеётся бабушка. Антон отбирает ведро у омеги и уносит его в летнюю беседку-кухню, оставляя то на столе. — Сынок, ты в баньку уже? — спрашивает бабушка, увидев вещи Арсения на столе. — Да, — кивает омега, улыбаясь ей. Арсений выливает на себя таз с прохладной водой и расслабленно опускается на дубовый полок, застеленный белой простынёй, греясь и вдыхая тёплый хвойный пар. Он тщательно моет каждый уголочек тела и наносит всякие масочки и скрабы, удовлетворяя все омежьи прихоти. Он стоит спиной к двери и смывает гель с тела, когда по его бёдрам ползут холодные ладони. Омега вздрагивает и пытается отойти от холодного тела альфы. — Ревнуешь? — тянет Антон и оглаживает половинки притягательной задницы. — С чего это? — выгибает бровь омега, разворачиваясь в кольце сильных рук. — Ты ушёл, как только они захихикали, — смотрит в голубые глаза альфа. Арсений хитро улыбается и осматривает голое влажное тело. Он берёт в руки таз с водой и смывает с альфы пот. Омежьи руки притягивают мощное тело к себе и Попов его целует. Мягко и напористо, перебирая пальцами кудряшки. Оглаживая широкие плечи, он спускается ладонями на грудь и тянет за соски, срывая с губ альфы шипение. Пальчики пересчитывают все шесть кубиков и царапают ногтями выпирающие тазовые кости. Он обхватывает ладонью возбуждённый член и проводит пару раз вверх-вниз, заставляя альфу громко выдохнуть. — Ты пришёл сейчас ко мне. Ты обнимаешь меня, на этот член, — он неспеша двигает рукой, — сажаешь меня. Ты спишь в постели со мной. Ты живешь со мной. Ты в душе дрочишь на меня и член твой встаёт на меня, — шепчет около самых губ, едва касаясь приоткрытого альфьего рта, — ты действительно думаешь, что я увижу конкуренцию в деревенских омегах, которые даже расческой и зеркалом не умеют пользоваться? — Почему ты такой заведённый? — спрашивает альфа, двигаясь на омегу и прижимая того ягодицами к деревянному полку. — Ты давно не трахал меня, — капризно тянет, — а я слишком приличный омега, чтобы трахаться с тобой у реки под деревом. Шастун ухмыляется. Его стервозная детка. Он целует Арсения, вжимая его в своё тело. Альфу ведёт от уверенного тона его омеги и от крепкой хватки на своём члене. — Ох детка, как же я хочу тебя, — рычит он и сажает омегу на полок. На пару секунд он отрывается от горячего любимого тела и мылит руки, споласкивая их в тазу с тёплой водой. Арсений откидывается на влажные простыни и смотрит горящими глазами на альфу. Антон ставит одну его ногу на полок, прижимая пятку к ягодице и уводит в сторону вторую ногу. Он входит указательным пальцем, вскоре добавляя средний. Тихие стоны срываются с губ омеги и Шастун опускает голову к его груди, облизывая сосок. Попов стонет громче. Альфа спускается по плоскому животу поцелуями, обхватывая губами влажный член омеги. Арсений вскрикивает и вскидывает бёдра вверх, заставляя альфу взять глубже. Антон легко принимает орган и втягивает щёки, заставляя любимого вскрикнуть. Арсений плавится не от температуры в бане, а от ощущений. Он извивается и зарывается рукой в кудри альфы, вскрикивая его имя. — Антон! Я кончу так, — заламывает брови и приоткрывает рот омега. Антон настолько заведён, что входит во влажную горячую дырочку за считанные секунды. Арсений взвизгивает и принимает член глубоко, закатывая глаза от ощущений и эмоций. Трахают его настолько хорошо, что он едва не теряет сознание от духоты и частых вздохов. Альфа крепко вцепляется в бёдра пальцами и насаживает довольное тело на свой большой член, с наслаждением слушая вскрики и стоны. Он переворачивает тело омеги на живот, не выходя, и опускает его ноги, которые повисают в воздухе. Сделав пару толчков, Антон тянет омегу на себя, но тот выскальзывает из влажных рук. Антон хватает крепче, прижимая второй рукой за горло к своему плечу. Антон продолжает двигаться, прижимая к себе Арсения за живот и за горло. — Мой! — рычит альфа, — мой! Самый сексуальный! Самый красивый и развратный, — шепчет на ухо и облизывает мочку, прикусывая. Арсений визжит, Антон сжимает его член и быстро двигает рукой. — Кончай, детка! — рычит альфа, — кончай на мне. Кончай для меня! — и омега кончает. Он кричит и царапает руки альфы, за которые пытается ухватиться. Он задыхается и закатывает глаза, заламывая брови. Антон снимает омегу с члена и аккуратно укладывает его на полок. Альфа набирает воды в таз, делая температуру комфортной и быстро проходится мыльной мочалкой по рукам и торсу, проходясь по спине, где достаёт. Он трёт бёдра, спускается к стопам и быстро смывает пену с мочалки, обдавая её кипятком. Он наносит гель снова и поворачивается к Арсению, наблюдающему за альфой. Шастун мылит его и смывает пену с них обоих железным ковшом. — Ты даже не отмылся нормально, — поднимает брови омега. — Ночью схожу. Там подружки к бабушке зашли. Очередь за нами. Арсений понятливо кивает. Аккуратно спрыгнув с полка, он собирает все свои баночки и пузырьки в сетчатый шопер, вешая его на гвоздик к шерстяным шапкам и рукавицам. Антон полощет белую простынь, застирывая пару пятен от арсеньевской спермы, выжимает и выносит с собой. Арсений застилает новую. — Я гели и шампуни тут тебе оставлю, — кивает он Антону и выходит за ним. Они наскоро обтираются одним полотенцем, и Арсений натягивает боксёры и футболку, протягивая штаны альфе. — Они оверсайз, должны налезть, — говорит омега. — Надень сам, — отказывается альфа, — там уже прохладно становится. Ещё застудишься, — бухтит он и повязывает полотенце вокруг бёдер. Омега послушно натягивает штаны и обувает сланцы, выходя на улицу. Антон идёт за ним. — Арсюша, — лепечут бабушки и разглядывают краснощёкого омегу, с мокрой непокрытой головой. — Сынок, ты что без полотенца ушёл? — спрашивает бабушка Антона. Арсений, кажется, краснеет больше. Сказать ничего не успевает, потому что Антон очень быстро развесил простынь и появился рядом, мягко обнимая омегу за талию. — Бабуль, можете идти, — сверкая своей великолепной улыбкой, Антон уводит смущённого парня в их комнату.

***

— Малыш, — зовёт Антон, перешагивая высокие колосья пшеницы. Утром Антон и Арсений завтракают и прибираются на кухне, оставляя бабушку отдыхать. Они собирают небольшую сумку с водой, ягодами и фруктами и идут гулять. Альфа тянет Попова в сторону леса, рассказывая о небольшом домике, который построил его дед, когда Антон был малышом — Что? — обернувшись, улыбается ему омега. Антон быстро делает пару кадров и показывает айфон любимому. Попов улыбается шире, потому что сложенные сердечком, на корейский стиль, пальцы очень мило смотрятся на фоне обернувшегося улыбающегося Арсения. Они доходят спустя минут пятнадцать. Домик поражает своей атмосферой и Арсению становится невероятно уютно. Тут маленький столик и два деревянных стула, кровать и большое зеркало на стене при входе. Так минималистично, но невероятно мило. — Тут так… — но договорить он не успевает. Антон тянет его на себя и разворачивает в своих руках. Омега легко подчиняется, обнимает за шею и отвечает на поцелуй. Альфа шарит руками по спине и опускает их на ягодицы, сжимая сильными ладонями. Шастун тянет его на себя и омега запрыгивает на любимого, обнимая его и ногами. Антон опускается на кровать, стягивая с Арсения футболку. Омега раздевает его тоже, кидая футболку на стол. Они целуются так сладко, что Арс тихо стонет, лаская голую спину альфы подушечками пальцев. Антон укладывает его на спину и нависает сверху. Он стягивает штаны с бельём вместе и оставляет их где-то на полу. Он целует голую грудь и ласкает языком соски, заставляя любимого воскликнуть. — Анто-о-он, — тянет протяжно Арсений и всхлипывает, когда альфа кусает его за низ живота. — Хочу, — слышит тихий-тихий шёпот Арсений и чувствует мягкий поцелуй на месте укуса. Антон целует внутреннюю сторону бедра и встаёт, стягивая с себя штаны с бельём. Он заботливо растягивает Арсения до трёх пальцев, входит мягко и медленно. Двигается, наращивая темп, целует поцелуями-бабочками лицо и шею, грудь и торс. Арсений кричит, простынь под собой сжимает и крепче ногами обхватывает любимого. — Антон, — задушено шепчет и руку к щеке Антона тянет, — любимый, — вздыхает томно и спинку выгибает, — я … я с-сверху… — шепчет, — хочу сверху, — стонет, выкрикивая. Антон улыбается и притягивает омегу к себе, к груди своей прижимает. Чувствует, как сердце омеги о его грудь колотится, в один такт с его колотится. Альфа целует его мягко и нежно, садится на постель и спиной прикасается к деревянной стене. Усаживает на себя омегу и позволяет ему самому двигаться. У Арсения голова кружится, он, не переставая, стонет, вскрикивает и царапает грудь Антона от переизбытка эмоций. — Давай, мой хороший, — альфа помогает, вскидывает бёдра и руками за талию к себе притягивает. Арсений делает ещё несколько движений и замирает, издавая громкий крик. Антон насаживает его сам ещё несколько раз и прижимает сильными руками к себе, выпуская узел. Омега крепче хватается за ладонь Антона и кричит, надрывно вскрикивая его имя. — Какой он большой, — всхлипывает омежка и гладит ладошкой выпуклый животик. Они устраиваются удобнее. Арсений укладывается на плечо Антона, а альфа подкладывает сбитое одеяло под спину. Он гладит его волосы и зарывается пальцами, поглаживая кожу головы и пропускает пряди сквозь пальцы. — Арсюш, — тянет альфа, привлекая внимание омеги. Тот мычит слабо, но головы не поднимает. Ладошку на плечо укладывает и пальцем большим по гладкой щеке водит. — Я люблю тебя, — говорит, — я нечасто говорю тебе это, но я так стараюсь тебе это показать, — целует в макушку, — я буду тебя защищать, оберегать и бесконечно любить. Я стану для тебя всем, я об асфальт расшибусь, но ты счастлив будешь. Он шуршит за спиной Арсения и гладит его по плечу. — Ты станешь моим мужем? — чётко, но почти шёпотом спрашивает. Арсений открывает глаза и садится, чуть закусывая губу от приятных тянущих ощущений. Он моргает пару раз и смотрит на раскрытую ладошку Антона, в которой кольцо с красивым гранёным камнем. — Антон, — шепчет и закрывает раскрытый в удивлении рот, — Да! — слёзы катятся с глаз, а Арсений тянется к губам Антона, — да, родной! — целует его, смешивая сладкий поцелуй с солёными слезами, — я люблю тебя, — говорит в губы и снова целует. Антон хватает пальцами ног таз с водой и вытягивает его из-под кровати, подхватывает ступнями букет полевых цветов и поднимает к спине Арсения, перехватывая рукой. Букет оставляет мокрые капли на телах влюблённых, но они даже не обращают внимание. — Какая красота, — улыбается омега и вдыхает запах, от которого кружится голова. Антон берёт в руки телефон и открывает камеру. Он вскидывает бёдра вверх и делает снимок. На фото Арсений улыбается пухлыми алыми губами, закусывая нижнюю. Он держит ладошку на животе, на безымянном пальце которой сверкает кольцо с бриллиантом, а сквозь пальчики, прямо под пупком, краснеет багровый засос. Второй рукой он прижимает большой букет, который даже не влезает весь в кадр. — Покажи, — тянет руку омега, — солнце с окна так падает, я свечусь. Благословение будто, — улыбается Арсений, а потом приближает фото в районе своего живота и ахает, — Антон, — он смотрит на будущего мужа и гладит живот, — но я ведь… уко… — а потом вспоминает будто что-то и поднимает брови. — Прости, любимый, — альфа целует пальцы омеги, — я не напомнил и попытался сделать так чтобы ты забыл, — омега улыбается. — Когда ты засосал мою грудь и сказал, что оставишь нашего сына голодным, я чуть имя своё не забыл, — смеётся будущий Шастун, — кажется в тот момент я полюбил тебя сильнее, — улыбается, — ну не из-за голодного ребёнка, — они хохочут вместе, — ты так легко заговорил про ребёнка, так твёрдо. Я сначала испугался, — Шастун внимательно его слушает, — а потом понял, что я готов. Готов родить тебе ребёнка, — он двигает в бок цветы и ложится на альфу, — нашего ребёнка, — шепчет, касаясь своими губами альфьих. Антон укрывает Арсения и аккуратно поворачивает корпус, закидывая ноги на кровать. Они укладываются на подушки, убирая цветы на стул. Антон укрывает их обоих и обнимает омегу. — Чувствую мы так долго будем, — шепчет в макушку, — поспи, — оставляет поцелуй. — Я люблю тебя, — говорит Арсений, прижимаясь к груди, слушая сердце. — Я тоже тебя люблю, малыш, — так же бешено колотится альфье сердце в ответ. Они чувствуют сердца друг друга и проваливаются в сон.