Ночной разговор

      Лу очнулась от внезапного кивка головой и обнаружила у себя в руках планшет. Ещё секундой позже она поняла, что по-прежнему сидит в кабинете Приора и смотрит какой-то фильм, сюжет которого уже не помнит. Не помнит она и то, на каком моменте отключилась.       «И на сколько меня срубило? Больше минуты? Крэп».       Выпрямившись в кресле, Лу уставилась в светильник перед собой, часто заморгала. Спустя минуту, решив, что связь с реальностью установлена, отложила планшет и перевела взгляд на Мартена. По его виду можно было судить ровным счётом ни о чём: всё та же сосредоточенность на работе, что и час назад, и два, и три. Лу достала телефон, проверить время.       «Охренеть».       Уже за полночь.       «Ну и нормально тебе так долго за работой сидеть? Ты когда спишь вообще?»       Недовольство Лу, похоже, отразилось на лице, потому что Мартен повернулся к ней:       — Мадемуазель Рид. — Внезапное обращение окончательно привело в чувство. — Во сколько, вы говорили, у вас завтра тест?       — Сегодня в час после полудня, месье.       Лу постаралась ответить максимально ровным тоном. Реально, постаралась.       К своему внезапному удовольствию Лу увидела, что Мартену потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл сказанного. Нахмурившись, он всмотрелся в часы. Покачал головой.       — Вы свободны. Мне тоже пора заканчивать.       «Тоже голова уже не соображает, да?»       Лу запихнула наушники в карман и, прихватив планшет, двинулась к столу Мартена. Тот не спеша складывал отсмотренные документы в ровные стопки. Когда Лу самостоятельно поставила планшет на нужное место, кивнул, слегка улыбаясь.       — Удачи вам завтра на тесте, мадемуазель Рид.       — Спасибо, месье. — И Лу вышла.       От того, что и начальника уже клонило в сон, Лу только сильнее захотелось добраться до кровати. А это вообще отдельная задача.       «Не хватало ещё с байка свалиться по дороге».       Лу остановилась посреди приёмной. В тишине спящего офиса она вдруг вспомнила, что несколько дней назад привезла в выделенную ей комнату сменную одежду и бельё. Она ещё ни разу не оставалась там ночевать, но было похоже, что время пришло. Нельзя, чтобы из-за недостатка сна псионичка завалила тест.       Уже зайдя в комнату, Лу решила написать Малой — та уже второй день подряд оставалась у неё. С родителями совсем разладилось, но Лу надеялась, не окончательно. Надо было предупредить, что Лу не приедет. Только вот почему-то телефона ни в одном из карманов не оказалось.       «Да твою мать».       Через пару минут Лу уже вновь стояла у дверей в кабинет Приора, чувствуя себя паршиво до невозможности. Забыть телефон, прекрасно. Она натянула подобие вежливой улыбки — от усталости лицо отказывалось выдавать что-то кроме раздражения, но девушка постаралась, — и постучала. Вошла.       — Простите, я…       Первым делом Лу выцепила взглядом то, чего прежде в кабинете не было, а вторым — услышала лившийся оттуда звук. На столе Мартена стоял проигрыватель. Такие девушка видела только в фильмах. Проигрыватель пластинок. Такими ещё пользуются?       — …телефон забыла.       Лу перевела взгляд на Мартена, по-прежнему сидящего в кресле, только в этот раз расслабленно. Мужчина поднял на неё взгляд, приложил к своим губам палец, призывая быть тише. Кивнув, она направилась к креслу. Телефон был там, как и ожидалось.       И раздался голос. Лу обернулась в сторону проигрывателя и застыла на месте, вслушиваясь в мелодию и текст. Мартен молчал, смотрел на девушку изучающе. Он жестом предложил ей сесть в кресло. Лу опустилась, не отрывая взгляд от защитного бокса проигрывателя, за которым крутилась пластинка.        Песня была на французском. Красивый мужской голос под переливающийся звук струнных рассказывал историю. Лу, отчего-то оказавшаяся загипнотизированной, старалась уловить каждое слово.       Мартен, подперев голову рукой, внимательно следил за реакцией девушки. А та совсем забыла её скрывать. Даже не отдавала себе отчёт в том, сколько эмоций сменялось на её лице. Не замечала, что тихо подпевала, когда певец уже в третий раз повторял один и тот же припев.       Из этого странного состояния Лу вышла, как только голос протянул последнюю ноту и послышались аплодисменты — такие же звучали в самом начале. Концертная запись. Девушка перевела взгляд на Мартена, вдруг чувствуя себя неловко. Мужчина, ничего не говоря, остановил проигрывание, и кабинет погрузился в тишину. Они сидели так какое-то время.       — Что думаете? — первым нарушил молчание Мартен.       Лу поднялась из кресла и направилась к столу Приора, получая от него безмолвное разрешение сесть напротив.       — Это была проверка того, умею ли я воспринимать французскую речь на слух?       Псионичка и не пыталась скрыть ироничный тон. Мартен усмехнулся, довольный шуткой. Но комментировать не стал. Лу задумалась.       — «Конец этого мира предвиден на двухтысячный год». — Лу процитировала засевшую в голове строку, последнюю в той песне. — Почему двухтысячный? Шторм ведь был позже.       Мартен чуть выпрямился в кресле.       — Этот мюзикл был написан в конце двадцатого века, — сказал он, указывая на что-то рядом с проигрывателем.       Лу сообразила, что это была обложка от пластинки. На ней была изображена девушка, как Солнце появляющаяся на горизонте, а в её лучах — какое-то здание. Пылающее.       — В двадцатом веке, — продолжал Мартен, — компьютерные программы работали так, что в датах указывались лишь две последние цифры. Когда стал приближаться двухтысячный год, стало ясно, что в вычислительные системы нужно внести изменения, иначе… будут проблемы.       Лу сдержала смешок. Приор явно хотел выразиться более сложно, но усталость брала своё, и девушка это находила забавным. Собравшись с мыслями, он продолжил:       — Банковские системы работали бы некорректно. Был бы хаос. Программисты активно занялись решением проблемы — и в итоге справились. Но простые люди за нехваткой знаний поддавались панике, верили, что как только наступит второе тысячелетие, миру придёт конец.       — Не наступил, — заключила Лу.       Мартен слегка улыбнулся.       — Да, не наступил. Тем не менее, — добавил он уже без всякой улыбки, сложив руки в замок, — спустя десятилетие появился другой повод думать, что конец света всё-таки наступит. В этот раз всё было очень серьёзно. Так было написано на древнем камне.       С пару секунд вглядываясь в совершенно безэмоциональное лицо Мартена, Лу не выдержала и рассмеялась, отворачиваясь. Приор знал, что делал, и, добившись нужной реакции, вернул себе лёгкую улыбку. Успокоившись, Лу произнесла:       — На древнем камне, значит?       Кивок.       Лу было слишком весело. Так весело, что даже неловко. Помешала человеку слушать музыку и сидит, веселится.       «Но он и не против, да?»       — Нам такого на уроках истории не рассказывали. Ну, или я не слушала. — Лу задумалась, сложив руки на груди. — Забавно: люди дважды ждали конца, когда его не должно было случиться, но то, когда всё действительно всхлопнется, они предвидеть не смогли.       — Всё-таки отмечу, что окончательно ничего не «всхлопнулось». Но вы правы.       Только когда Приор повторил за Лу, та осознала, что опять ляпнула, не подумав.       «Суть хорошо выражает, так что ладно».       Лу вновь опустила взгляд на обложку от пластинки.       — Позволите?       Мартен кивнул, и Лу взяла картонку в руки. Прочитала про себя название: «Собор Парижской Богоматери».       «Это он горит, что ли?»       На обратной стороне был напечатан список композиций. Лу пробежалась по нему взглядом, вернулась в начало. «Время кафедральных соборов». Да, они слушали её. Вторая в списке. В голове Лу снова зазвучали строчки из припева.       «Точно… вспомнила».       — Была ведь такая книга, да? С таким же названием.       — Верно, — кивнул Мартен. — Вы её читали?       Лу подняла на него немного насмешливый взгляд. Чуть не спросила: «Я-то?»       — Не хотел сразу предполагать обратное, — Мартен не смутился. — Это было бы невежливо и снисходительно с моей стороны.       — Не довелось. Даже не знаю… о чём она?       — Так сразу и не ответить. Но этот мюзикл может дать некоторое представление. Как вы думаете, о чём он?       Лу вопрос не поняла. Нахмурилась.       «В смысле, как я думаю? Я никак не думаю, потому и спросила».       Мартен, тем не менее, продолжал молча ждать ответ. Лу, чувствуя, что сейчас скажет лишнего, отвела взгляд и вновь пробежалась по названиям композиций.       — Ну, очевидно, о любви, — произнесла она с усмешкой и подняла взгляд на Приора. — Куда без этого.       — В каком-то смысле, да.       Лу вдруг поняла, что забылась. Наверняка за всей этой болтовнёй пошёл уже второй час ночи. И всё же взгляд Мартена был мягким, заинтересованным. Лу вновь пробежалась по списку. На названии «Быть священником и любить женщину» едва удержала улыбку, но долго думать об этом не стала. Слишком странные ассоциации в голову стали лезть, явно бредни позднего часа.       «Безбумажные»… это так нелегалов красиво назвали?»       И тогда Лу показалось, что она поняла, чего от неё хочет Мартен. Несколько названий в уставшем сознании стали объединяться в одну смутную картину. «Безбумажные», «Анархия»… «Осуждённые», «Освобождённые»…       — О борьбе, — заключила Лу.       Мартен будто не ожидал ответа.       — О борьбе?       — Да. О борьбе за свободу.       Какое-то время после этого они провели в тишине. Мартен думал, след улыбки то появлялся, то пропадал. Лу всё больше казалось, что это какой-то странный сон.       — Да, — протянул Мартен, — думаю, если вы решите послушать пластинку целиком, эта тема вас зацепит больше всего.       Лу задумчиво протянула Приору обложку, прикинула, стоит ли продолжать разговор. Разум говорил, что стоит уже встать и попрощаться. И она встала.       — Мне действительно пора. Простите, что отвлекла.       — Не отвлекли. Мне понравился наш разговор.       Лу кивнула и добавила с серьёзным видом:       — Мне тоже. Спасибо за то, что поделились. Это было очень интересно.       Но улыбку всё равно не сдержала. Мартен тоже оценил то, как она повторила его же фразы, улыбнулся.       — У нас с вами получился обмен интересами.       Мартен на это кивнул. Откинулся на спинку кресла, положил сцепленные в замок руки на живот, ожидая. Лу хотела попрощаться и направиться к выходу, но вместо этого…       — И всё же… я ведь понимаю, кто я и откуда.       — Я тоже это прекрасно понимаю.       Его улыбка немного сбила с толку. Лу продолжила:       — И это не изменится. Так что я чувствую себя странно. От всего этого. Будто это вовсе не про меня — обсуждать мюзиклы… слушать классическую музыку на хорошем проигрывателе. Ходить на балет. И в то же время — дико нравится. Кажется, что это моё, хотя это не так.       — Вы ходили на балет?       Лицо Мартена не выдавало в нём ни одной эмоции, мысли. Он был в той же собранной позе, но Лу показалось в этом какое-то усилие. Она смело ответила:       — Да, на балет «Жизель». Мне очень понравилось. Так что спасибо вам за билеты, я отлично провела время. И за флешку спасибо.       Лу ждала, что он начнёт отрицать, изучала его. Несколько секунд Мартен смотрел на неё с неменяющимся выражением лица, не нарушая их зрительный контакт. А затем вдруг опустил взгляд, позволил несдержанной улыбке заиграть на губах и вновь посмотрел на Лу. В его лице девушка с удовольствием увидела поражение. Он кивнул.       — Я рад, что вам понравилось.       Лу хотела спросить, почему он тогда не пришёл, но решила, что этой маленькой победы уже достаточно.       — Теперь мне точно нужно идти. Простите, что задержала.       Мартен промолчал, и Лу двинулась к двери. Уже дойдя до неё и положив ладонь на ручку, она остановилась от голоса, обернулась:       — И всё же, — медленно протянул Приор, — если позволите: не думаю, что вам нужно отказываться от того, что вам нравится, лишь из-за вашего происхождения. Последнее, как вы и сказали, не изменить, да и не нужно. — Он вновь замолчал, подумав, добавил: — Хорошо покажите себя завтра на тесте. После можете взять день на отдых, вернётесь на службу завтра.       Лу улыбнулась.       — До свидания, месье Мартен.       И она вышла из кабинета со странным чувством. Неспешно двигаясь по коридору в сторону своей комнаты, она ожидала, что из-за дверей кабинета Приора польётся пение пластинки, но его не случилось. В тишине она добралась до комнаты, в тишине написала Малой сообщение, в тишине улеглась ко сну. И в душе было, к удивлению, спокойно.       «Обязательно покажу, месье Мартен. Никак иначе».