Wait wait, don't tell me

      Он чувствует себя таким невесомым, как будто падает. Только при этом куда-то вверх. И когда он всплывает на поверхность, то же самое происходит и с его воспоминаниями. Он… Вэй Ин, Вэй Усянь. Он… отец. А-Юань! А-Юань в безопасности, в стороне от встречной машины. Так вот почему он… мёртв? Он мёртв? Тут нет никакой боли. С другой стороны, тут также нет и света, и какая это загробная жизнь, если она не освещена? В аду есть свои огни, а на небе ангелы.       Ангел. Теперь он видит одного из них. Крыльев нет. Но, тем не менее, это более чем очевидно. Такое совершенство просто невозможно подделать.       Чёрт, тихо думает он про себя в голове. Потому что — можно ли проклинать на небесах? Потому что, даже если это рай, то как насчёт А-Юаня? А-Юань не должен быть сиротой. Только не снова.       «Блять».       Ангел поворачивает голову, мягкий свет окутывает его лицо ореолом, и о, ёлки-палки!       — А ещё я думал, что твоя задняя сторона была идеальной.       — Вэй Ин!       Вэй Ин застенчиво улыбается. Он признаёт, что это было немного бесстыдно. С другой стороны, они должны были знать и об этой части его характера. Это их вина, что они впустили его сюда.       — А-Сянь! — Второй ангел выходит вперёд. Только, о, это же его сестра.       — А-цзе? — Вэй Ин хмурится.       Нет, нет. Только не она. Он может смириться с тем, что умер он, но только не она. Была ли она там во время аварии? Он так не думает, и всё же. Каким образом?       — Как ты умерла?       — Вэй Усянь! Ты! Следи за своим языком! — Этот новый голос совсем не ангельский.       — Цзян Чэн?       Что происходит? Почему его брат тоже здесь? Неужели они все умерли?       — Я мёртв?       Цзян Чэн ехидно усмехается, но его сестра быстро отрицательно качает головой.       — Сянь-Сянь, ты попал в аварию. Ничего особенного, но у тебя сотрясение мозга. А-Юань сейчас дремлет. С ним всё в порядке, на нём ни царапины. Видишь?       Дорогая цзе-цзе отходит в сторону, чтобы он мог видеть свернувшегося в комочек А-Юаня, спящего на диване, прижавшись к Вэнь Нину, который посылает ему тихую приветственную волну.       — О, это… это хорошо, — Это намного лучше, чем он думал.       Вэй Ин откидывается на подушку и оглядывается по сторонам. Верно. Больница. Он должен был раньше заметить капельницу в своей руке, различные мониторы, прикреплённые к груди и обмотанные вокруг пальцев, и этот резкий клинический запах.       Ничто из этого не объясняет присутствие ангела.       — Но почему здесь есть ангел? — Спрашивает он.       Когда ему никто не отвечает, а только смотрят с беспокойством, Вэй Ин указывает на него пальцем.       — Вы все видите его, верно? Не только же я?       — Вэй Ин, — В голосе ангела звучит боль.       Вэй Ину кажется, что он слышит, как Цзян Чэн бормочет себе под нос: «ебал я мою жизнь». Опять же, а-цзе спешит к нему на помощь.       — Сянь-Сянь, — она убирает волосы с его лба и нежно заправляет их за ухо, — Это Лань Ванцзи. Он человек. Доктор Вень скоро будет здесь. Просто закрой глаза и постарайся отдохнуть, хорошо?       Вэй Ин настроен сказать «да» своей сестре, поэтому он кивает, полный добрых намерений.       — Мгм!       И всё же он не закрывает глаза, просто не хочет этого делать. И это тоже хорошо, потому что он замечает, как она обменивается взглядом с… ну, человеком, с Лань Ванцзи, как она слегка похлопывает его по руке. Вэй Ин не знает, что это означает, но у него возникает отчётливое ощущение, что ему чего-то не хватает, возможно какой-то части его памяти?       Он смотрит на Цзян Чэна. Лицо его брата искажено беспокойством, замаскированным под отвращение. Едва замаскированным. Там так много беспокойства, что Вэй Ин хочет повести себя, как старший брат и сказать ему, что всё будет хорошо.       Он просто попал в аварию, получил сотрясение мозга и кое-что забыл. Кое-что… важное?       О нет. Нет, нет, нет. Ему обязательно повезло бы стать конченным мемом. Лань Ванцзи его… муж? Он должен быть достаточно важным человеком, чтобы стоять к нему ближе всех в этой комнате, заполненной его самой близкой семьей.       — Лань… — Вэй Ин чувствует эхо имени в своём собственном голосе, радостном и любящем.       Лань Чжань!       Он почти уверен, что это должно быть одни и тот же Лань. Он проверяет свою теорию и произносит громче, и с большей уверенностью:       — Лань Чжань!       Лань Ванцзи тут же подходит ближе и берёт его за руку.       — Вэй Ин, я здесь.       — Ты помнишь! — А-цзе выглядит такой довольной, что он не хочет её разочаровывать.       — Конечно! Как я могу забыть своего собственного мужа? Извини, Лань Чжань, это заняло у меня некоторое время. Я, должно быть, принял все сильные наркотики.       Лань Чжань ничего не говорит. Лань Чжань едва дышит. Выражение его лица, хотя оно и едва изменилось, выглядит ещё более напряжённым. Вэй Ин хочет спросить его, почему. Разве они не в хороших отношениях? Они бывшие мужья?       Ну, он бы спросил, если бы доктор Вень не выбрала этот момент, чтобы ворваться в палату быстрыми шагами не отвлекаясь на всякие глупости.       — Ты проснулся, — Взгляд Вэнь Цин останавливается на нём, на том месте, где он все ещё сжимает руку Лань Чжаня, — Ты также можешь пошевелить пальцами ног?       — Та-дам! — Вэй Ин шевелит ими, как самый что ни на есть образцовый пациент.       — Он забыл Лань Ванцзи.       Вэй Ин свирепо смотрит на своего брата. Неужели?       Вэнь Цин снова смотрит на него, её лицо ничего не выражает. И Вэй Ин пытается очаровать её своей улыбкой. Я в порядке, всё в порядке. Видишь? Конечно, это не работает. Этого никогда не происходит.       Она указывает на медсестру — парня? — какой-то молодой незнакомец, которого Вэй Ин раньше не замечал.       — Запишитесь на консультацию к нейро.       Нейро. Как в неврологии. Ни за что. Вэй Ин чувствует себя просто прекрасно. Не хуже, чем обычно.       — Ха, но это было всего на минутку! Теперь я вспомнил своего мужа, — Он подмигивает Лань Чжаню.       Вэнь Цин моргает и не отказывается от своего приказа. Вместо этого она суёт ему под мышку холодный термометр и говорит, чтобы он перестал ёрзать. Это такое же хорошее напоминание, как и любое другое, о том, что он жив.       Всё в порядке, всё хорошо. Он жив. А-Юань жив. А-цзе жива. С Цзян Чэном всё в порядке. А Вэй Ин замужем за самым красивым мужчиной на свете. Всё это хорошо.

~

      Вэй Ин видит беспокойный сон. Он под водой и пробирается сквозь водоросли. А-Юань продолжает уходить всё дальше и дальше и не слышит, как он его зовёт. А-Юань хихикает. (Можно ли вообще хихикать под водой?) Во всяком случае, А-Юань это делает. И он уплывает всё дальше и дальше, по мере того как паника Вэй Ина всё больше растёт. Тебе пять лет, пытается крикнуть он. Ты не должен плыть в океан один. А-Юань, вернись!       А потом А-Юань исчезает, как будто его выхватила из воды какая-то божественная рука.       Вэй Ин пытается последовать за ним. А-Юань!       Он выныривает на поверхность и оказывается в ванне, Лань Чжань безупречно примостился на её краю. Он баюкает на руках А-Юаня, который всё ещё хихикает, как будто это лучшая игра на свете.       Вэй Ин подыгрывает ему, наклоняется и щекочет А-Юаня, радуясь, что, по крайней мере, он в безопасности. Затем Лань Чжань исчезает, а Вэй Ину остаётся лишь тянуться, пытаясь поймать А-Юаня, прежде чем он ударится о керамическую ванну.       Он просыпается, тяжело дыша.       Теперь в комнате стало темнее. В какой-то момент все, должно быть, разошлись по домам.       Это хорошо. Вэй Ин не любит всей этой суеты вокруг и повышенного внимания. С ним действительно всё в порядке. Просто он как-то забыл своего мужа.       Он слегка ведёт плечом и пытается потянуться. Пытается и стонет. Некоторые из сильных лекарств уже выветрились из организма. Он начинает чувствовать боль. Она скопилась возле груди, немного вдоль ног, и, о боже, по всем рукам тоже.       — Вэй Ин? — Нежная рука сжимает его плечо.       — Лань Чжань? — Он прищуривается, и так оно и есть.       Это его великолепный муж. Он остался.       — Мгм. Пей, — Соломинка подносится к его губам, и Вэй Ин подчиняется, благодарный за то, что прохладная вода приятно скользит по его горлу.       — Лань Чжань, — снова говорит он, когда его муж убирает чашку, — Ты можешь помочь мне почистить зубы?       Лань Чжань серьезно кивает, как будто он дал бы Вэй Ину всё, что бы тот не попросил.       Вэй Ин удовлетворённо вздыхает. Как ему так повезло? Он закрывает глаза, потому что они совсем отяжелели. Одна секунда. Он просто закроет глаза на одну секунду.       Когда он просыпается в следующий раз, комната окрашена в мягкие пастельные тона. Лань Чжань всё ещё здесь, всё ещё бодрствует, всё ещё наблюдает за ним.       — Лань Чжань, — Говорит он с тоном самый лучший муж на свете, потому что это правда.       — Сначала попей. Тогда мы сможем почистить тебе зубы.       Вэй Ин действительно пьёт, хотя бы потому, что у него снова пересохло в горле. Но когда он пытается взять зубную щетку, то морщится.       — Вэй Ин! Ты ранен? Должен ли я позвать…       — Нет! — Вэй Ин пока не хочет никого больше видеть.       Ему нужно почистить рот, чтобы он мог попросить своего мужа обнять и поцеловать его. Это не так уж много, чтобы попросить, верно? Он ведь чуть не умер.       — Лань Чжань, ты можешь почистить мне зубы?       Лань Чжань пристально смотрит на него, его горло сжимается, когда он сглатывает. Но он твердо кивает.       — Мгм.       А затем он наклоняет подбородок Вэй Ина и чистит его зубы так тщательно, что всё это ощущается как поцелуй, очень ласково.       — Ах, наконец-то, мятная свежесть! — Вэй Ин облизывает свои зубы, радуясь, что наконец-то чувствует себя немного менее грязным, — Спасибо, Лань Чжань.       — В этом нет необходимости.       Лань Чжань моет чашку и возвращается, чтобы сесть на стул рядом с кроватью. Это слишком далеко отсюда. Разве они не спят в одной постели? Лань Чжань должен полностью разделить с ним постель.       — Лань Чжань, — Вэй Ин придвигается ближе и едва сдерживает шипение.       — Не двигайся, — Лань Чжань хмуро смотрит на него, — Скажи мне, что тебе нужно.       — Поцелуй, — Вэй Ин принимает решение.       На этом этапе объятия могут быть более жёсткими. Его руки не слушаются. Значит, это должен быть поцелуй.       Рот Лань Чжаня открывается от удивления, но он кивает.       А Вэй Ин возбуждён и нервничает одновременно. Почему это похоже на первый поцелуй? Что ж, в любом случае это будет их первый поцелуй после несчастного случая. Вэй Ин закрывает глаза и жмурится, гадая, как целуется Лань Чжань. Почему он ничего не помнит?       И потом, он всё ещё не узнаёт этого. Потому что Лань Чжань не целует его в губы. Лань Чжань даже не целует его в щёку. Лань Чжань целует тыльную сторону его ладони.       — Лань Чжань! — хнычет Вэй Ин.       Он не уверен, разочарован он или взволнован тем, что его муж такой романтичный даже после стольких лет брака.       — Ах! Как долго мы женаты, Лань Чжань? Мои воспоминания всё ещё неполные. Но не волнуйся! Я уверен, что совсем скоро всё вспомню.       — Вэй Ин, — Лань Чжань сжимает его руку, — Ты, должно быть, проголодался.       Не оглядываясь, Лань Чжань стремительно выходит из комнаты.       Он сказал что-то не то? Лань Чжань злится, что он ещё не может вспомнить всё? Но он это обязательно сделает! Он уверен, что так и будет. Он отчетливо помнит день несчастного случая. А-Юань был одет в свой любимый комбинезон и милую маленькую шапочку с двумя кроликами на ней. Они шли за продуктами, когда порыв ветра сорвал с А-Юаня шапку. А-Юань помчался за ним, крича «кролик!», а Вэй Ин только на чистом адреналине нёсся со всех ног к своему сыну, чтобы оттащить его с пути приближающейся машины, прежде чем мир погрузился во тьму.       А до этого… До этого, ну, он уверен, что они сделали все свои утренние рутинные дела. Только вот это странно. Почему Лань Чжаня нет ни в одном из них? Помимо приготовления завтрака? Может быть, ему действительно нужно отдохнуть. Может быть, ему нужно отдохнуть дома. Вэй Ин уверен, что если он просто вернётся домой, всё постепенно к нему вернётся.       — Лань Чжань! Пойдём домой! — Он кричит в следующий раз, когда открывается дверь.       Но на другом конце комнаты не Лань Чжань. Это впечатляюще ворчливое лицо его брата.       — Ты не можешь просто заставить Лань Чжаня вытащить тебя из больницы! Вэнь Цин убьёт тебя. И я тоже это сделаю.       — Я тоже тебя люблю. Но я почти уверен, что убийство Вэнь Цин противоречит её клятве Гиппократа.       — Просто оставайся там, где ты есть, и отдыхай! Или а-цзе оторвёт мне голову.       Это правда. Но здесь нет цзецзе.       — Где она? — Вэй Ин смотрит на дверь, но она уже закрыта, за ней нет никого похожего на его сестру.       — Павлин отвёз её домой прошлой ночью. Ты знал, что а-цзе на втором месяце беременности? Я тоже. Пока Павлин не накричал на меня за то, что я подвергаю опасности её жизнь. Фу, как будто я когда-нибудь это делал. Как будто я не отдал бы свою жизнь за неё! Я бы хотел подвергнуть опасности его жизнь только за то, что он предположил…       — Цзян Чэн, — обрывает его разглагольствования Вэй Ин, — А-цзе беременна? Мы будем дядями?       Лицо Цзян Чэна смягчается при этих словах.       — Ну, так и есть. Я уже дядя.       — Всегда пожалуйста.       Цзян Чэн фыркает, но возится со своим телефоном и поворачивает его. На экране А-Юань, весь такой большеглазый и милый, сладкий симпатяшка, с полным ртом яиц на торкнутых на вилку.       — Мы привели его в порядок, накормили и отправили в детский сад. Так что не смей покидать больницу, чтобы умереть дома!       — О, Цзян Чэн, тебе не всё равно!       — Я забочусь только о том, чтобы А-Юань не потерял своего отца!       — Ну, у него всё ещё был бы Лань Чжань.       — Блять, — Цзян Чэн хмуро смотрит на него, — Ты действительно не помнишь?       Вэй Ин хотел бы, чтобы это было не так.       — Мы что, развелись?       — Ради всего святого.       Так что это значит «нет». Вэй Ин задается вопросом, что же произошло потом. Он почти уверен, что нравится Лань Чжаню. Лань Чжань любит его настолько, что остаётся рядом с ним всю ночь, даже чистит ему зубы. Значит дело в нём? Является ли сам Вэй Ин проблемой?       Должно быть, последнюю часть он произнёс вслух.       Лань Чжань, нагруженный пакетами с едой у двери, отвечает ему.       — Вэй Ин никогда не является проблемой.       — Ради блять всего святого, — снова с чувством говорит Цзян Чэн.       Вэй Ин, может, спросил бы, если бы он не был занят тем, что падал в обморок. Его Лань Чжань такой совершенный. И он принёс еду!       Втроём они поглощают завтрак с головокружительной скоростью. Хорошо, только Вэй Ин. Но Лань Чжань принёс его любимый бао, пряный, горячий, мягкий и совершенный. Что ещё он должен был делать?       — Не ешь это, — безжалостно говорит Вэнь Цин.       Вэй Ин надувает губы. Он ничего не может с этим поделать. Вэнь Цин ругает его чаще всех на свете. Он распахивает глаза так широко, как только может, чтобы выглядеть как Вэнь Нин, как оленёнок, а не маленький гремлин.       — Но скажите, док, могу я сегодня пойти домой? Мне даже больше не так больно.       — Ты не сломал ни одной кости и не проколол ни одного органа, — допускает она, — Но скажи мне ещё раз, кто это?       Она указывает на Лань Чжаня.       Так что дела обстоят примерно так. Викторина.       — Лань Чжань, Лань Ванцзи, — говорит он.       Вэнь Цин даже не моргает, настолько он её не впечатлил.       — Хорошо, хорошо, — Вэй Ин постукивает пальцем по носу и пытается снова, — Любовь всей моей жизни, — уверенно говорит он.       Потому что из того, что он помнит — прошлой ночью, когда А-Юань проснулся, капризничая и желая, чтобы его обнял баба (а вся комната была против этого), вместо этого Лань Чжань обнял его, обнял их сына и покачал его, так нежно посмотрел на него, что Вэй Ин на минуту задумался что он снова на небесах, потому что хорошие вещи. Могут ли у него быть такие приятные вещи?       И этим утром — горячее дыхание Лань Чжаня на тыльной стороне его ладони, мягкие губы Лань Чжаня, то, как Вэй Ин покрылсь мурашками, от тоски. Всей душой хотел. Хочет.       Он рискует поднять глаза, и все взгляды устремлены на него, пристальные, молчаливые. Вэнь Цин выглядит задумчивой, как будто оценивает его ответ. Цзян Чэн выглядит забавно, как будто он хочет улыбаться или плакать, а может, и то, и другое одновременно. Но Лань Чжань! Лань Чжань выглядит так, будто покраснел с головы до ног, а его глаза — целое письмо, написанное от руки золотым каллиграфическим почерком, такие красивые, что Вэй Ин не может отвести взгляд.       — Это заняло у тебя достаточно много времени! — Это Цзян Чэн разрушает чары, пыхтя, как будто Вэй Ин лично оскорбил его.       А Вэй Ин всё ещё не понимает. Это заняло у него достаточно много времени? Неужели он раньше не ценил Лань Чжаня по достоинству? Но, конечно, в какой-то момент он ясно дал понять о своих чувствах, если они женаты.       Если не… Вот дерьмо. Они не женаты. Вэй Ин украдкой прикасается большим пальцем к безымянному, и да, он пуст. Он смотрит на безупречные пальцы Лань Чжаня, на пальцы, играющие на гуцине, и да, на нём тоже нет кольца.       Хотя… к нему приходит новое старое воспоминание: Лань Чжань играет на гуцине в их гостиной, спина идеально прямая, длинные волосы идеально шелковистые, А-Юань крепко спит на коленях у Вэй Ин рядом с ним. Они живут вместе. Он уверен в этом.       — Пойдём домой, Лань Чжань, — снова предлагает он, надеясь, что молчание Вэнь Цин означает хорошие новости.       Вэнь Цин отпускает его, но не раньше, чем напишет ему список назначений и назначит последующее наблюдение. Она также говорит ему, что его нейро консультация пока отложена, а не отменена.       — Посмотрим на вашем следующем приёме.       Так что это ещё одна викторина. Вэй Ин кивает. У него есть воспоминания. Он вспоминает по крупицам. Если они просто смогут вернуться домой, он вспомнит больше, он уверен.

~

      Лань Чжань водит машину так же, как и делает всё остальное, элегантно, уверенно (горячо). Вэй Ин не может не смотреть. Кроме того, перед уходом он принял ещё одно обезболивающее, так что чувствует себя неважно. Он признался любви всей своей жизни, своему соседу по комнате, и теперь они вместе едут домой.       Тогда Лань Чжань подходит и спрашивает:       — Вэй Ин, ты хочешь увидеть А-Юаня?       — Лань Чжань!       Откуда он знает? Почему они не женаты?       — Мгм, пойдём.

~

      А-Юань крепко обхватывает руками ногу Вэй Ин и кричит:       — Баба! Баба!— Как будто он не видел его целую вечность.       А-Юань — самый лучший.       — Привет, моя маленькая редиска. Ты вырастил сегодня ещё какую-нибудь молодую редиску, а?       А-Юань хихикает и крепче обнимает его за ногу. И это больно, но в основном в хорошем смысле этого слова. Он не умер. А-Юань не одинок. Они всё ещё здесь, вместе.       И Лань Чжань здесь. Вэй Ин смотрит на него и обнаруживает, что он уже смотрит в ответ.       — Баба, наверх!       Вэй Ин протягивает руки, даже не подумав об этом. В конце концов, это его ребёнок.       Но Лань Чжань кладет руку на макушку А-Юаня и наклоняется к нему лицом.       — Твой баба всё ещё ранен, А-Юань. Ты понимаешь?       А-Юань кивает, и тогда А-Юаню приходит в голову идея.       — Мы должны поцеловать его, чтобы стало лучше?       Вэй Ин краснеет. Мы? Мы?       Но Лань Чжань просто кивает       — Мгм, — и сгребает А-Юаня на руки, как будто тот совсем ничего не весит.       — Поцелуй! — Говорит А-Юань, и у Вэй Ина чуть не случается сердечный приступ.       Лань Чжань стоит так близко.       Но потом А-Юань наклоняется и целует Вэй Ина в щёку, и о, это так мило. Немного липко, но мило.       — Теперь ты, Лань-гэгэ. Чтобы бабе стало лучше.       — А-Юань!       — Мгм, — Лань Чжань послушно наклоняется вперёд и целует его в другую щёку, и Вэй Ин думает, что он сейчас умрёт.       Губы Лань Чжаня всё ещё такие чертовски мягкие.       Он наполовину в оцепенении, ему тепло на душе всю обратную дорогу домой.       Домой, где Лань Чжань помогает ему снять обувь.       — Лань Чжань, — обращается к нему Вэй Ин, когда Лань Чжань тоже снимает свою обувь.       Он подумывает обняться. Благодарственное объятие.       Но Лань Чжань понимает это неправильно.       — Вэй Ин, тебе нужно отдохнуть.       Что-то горячее пронзает его насквозь. Вэй Ин ничего не может поделать со своим ртом.       — Мгм, никакой физической нагрузки.       Лань Чжань закрывает рот и краснеет, и серьёзно, почему они не женаты? Напряжение между ними такое сильное, что Вэй Ин почти ощущает его вкус на языке.       Прежде чем он успевает что-либо с этим сделать (попробовать), Лань Чжань подхватывает его на руки в свадебной манере и марширует вверх по лестнице в спальню Вэй Ина.       Вэй Ин действительно ничего не может поделать со своим ртом.       — Такой энтузиазм, Лань-эр-гэгэ! — Он имел в виду это как поддразнивание, но… — о, ты э-эр-гэгэ.       Вэй Ин закрывает глаза и видит другого Ланя, черты лица чем-то похожи на Лань Чжаня, но губы изогнуты в улыбке.       — Лань Сичень!       — Мгм, брат спрашивал о тебе, — Лань Чжань усаживает его на кровать и скатывает с него носки.       И Вэй Ин очень хотел бы, чтобы он мог вспомнить всё и прямо сейчас.       — Лань Чжань, — Вэй Ин думает о том, чтобы обхватить ладонями его лицо, но сдерживается.       Он не хочет усложнять жизнь Лань Чжаню до того, как к нему вернутся его воспоминания.       — Спасибо, — он довольствуется тем, что говорит это.       — В этом нет необходимости, — Лань Чжань мягко толкает его, чтобы он лёг, — Я принесу тебе воды.       Вэй Ин пытается отдохнуть, он правда это делает. Но после того, как он выпил воды и отправил сестре поздравления, а Не Хуайсану и Мянь-Мянь «Я не умер», Вэй Ин всё ещё не может заснуть.       В его комнате слишком светло для сна. Хуже этого то, что тут нет ничего примечательного. Ничто не вызывает у него воспоминаний о Лань Чжане. Ничего.       Может быть, если он пойдёт в комнату Лань Чжаня…       У двери Лань Чжаня Вэй Ин останавливается, чтобы посмотреть на него. Лань Чжань сидит на своей кровати, отвернувшись, поза, как всегда, идеальна.       — Лань Чжань?       Лань Чжань вздрагивает от звука его голоса и поворачивается, засовывая то, на что он смотрел, себе за спину.       — Вэй Ин, что ты делаешь не в постели?       — Ммм… не могу уснуть, — Вэй Ин медленно входит в комнату и пытается заглянуть за спину Лань Чжаня, — Что это у тебя там?       Лань Чжань краснеет и ничего не говорит.       — Секс-игрушка? — Вэй Ин не может удержаться, чтобы не поддразнить его.       — Вэй Ин!       Но тут Вэй Ин замечает крыло. Оранжевое. Пушистое.       — Это что, плюшевый цыплёнок? О боже мой, так и есть!       Лань Чжань вытягивает руки вперёд.       — Их там двое.       Вэй Ин не может скрыть улыбки.       — Я вижу, — Затем он присматривается повнимательнее, — Подожди, ты дарил их мне.       Лань Чжань открывает рот, а затем закрывает его.       — Мгм. Я… предполагаю.       Учитывая, как покраснело сейчас всё лицо Лань Чжаня, это нетрудно вспомнить.       — Ты был пьян!       — Мгм, — легко признаётся Лань Чжань, — Как и ты.       Теперь Вэй Ин вспоминает. Это был день рождения Хуайсана, А-Юань был под присмотром у Вэнь Нина. Вэй Ин продолжал пить долю алкоголя Лань Чжаня, пока Лань Чжань не остановил его под конец и сам не выпил последнюю чашку. Так что они были одинаково опустошены, когда уходили. По дороге домой Лань Чжань зашёл в любимый магазин А-Юаня и вместо того, чтобы купить кроликов, как собирался сделать Вэй Ин, Лань Чжань принёс этих цыплят.       — Это традиция, — сказал Лань Чжань.       Вэй Ин вспоминает, как прижимал к себе цыплят и испытывал нежные чувства. Он помнит, что также держался за руку Лань Чжаня всю дорогу домой, поэтому, спотыкался, но всё же. Они держались за руки.       А потом они вернулись домой, и Вэй Ин помог Лань Чжаню лечь в постель.       — Лань Чжань, ты это серьёзно? — Спросил Вэй Ин.       Но Лань Чжань так и не ответил. Он уснул, заснул, сжимая в руках этих цыплят. Это было неделю назад.       — Лань Чжань, — Вэй Ин садится на кровать, — Они всё ещё мои?       Ты мой?       Лань Чжань кивает и протягивает их ему.       — Я проснулся, держа их в руках. Я думал, они тебе не нужны.       Ох. О, нет.       Вэй Ин забирает их сразу же.       — Ты так и не вернул их мне. Я думал, ты хочешь притвориться, что этого никогда не было! Лань Чжань!       — Мне очень жаль.       — Почему? О чем ты сожалеешь?       — Я солгал.       Вэй Ин сжимает мягкие куриные шейки и гадает, что сказал Лань Чжань. Лань Чжань никогда не лжёт.       — Когда?       — В больнице. Я никогда не поправлял тебя.       — О том, что ты мой муж?       Лань Чжань кивает.       Вэй Ин смотрит на цыплят, а затем снова на Лань Чжаня.       — Знаешь, о чём я подумал?       — Мгм. Ты подумал, что я ангел, — Уголок рта Лань Чжаня слегка подёргивается.       — Замолчи! — Вэй Ин краснеет.       Так у Лань Чжаня тоже есть эта сторона.       — Я подумал, что мне повезло. Ты такой хороший, Лань Чжань. Ты…       Лань Чжань целует его, губы всё ещё мягкие, но при этом почему-то требовательные. И Вэй Ин не может сдержать судорожного вздоха. Тут же Лань Чжань просовывает горячий язык в его рот, и всё тело Вэй Ина горит. Он чувствует прикосновение не только к тому месту, где Лань Чжань обхватывает ладонями его лицо, но и к шее. Он чувствует прикосновение под одеждой и до самых кончиков пальцев ног. Чёрт, он не думает, что его когда-либо так целовали в его жизни, с точностью до дюйма.       Когда они отстраняются, чтобы глотнуть воздуха, лбом ко лбу, Вэй Ин спрашивает.       — Почему ты не поцеловал меня вот так, когда я попросил?       Лань Чжань проводит рукой по его затылку и чуть сжимает.       — Хотел этого. Но я не хотел, чтобы Вэй Ин пожалел об этом, когда ты всё вспомнишь.       — Лань Чжань! — Вэй Ин отпихивает цыплят с дороги и забирается на колени к Лань Чжаню, — Да.       — Да?       — Я буду твоим мужем. Будь моим мужем, Лань Чжань.       — Да, — Лань Чжань скрепляет это поцелуем, поцелуем, который выходит из-под контроля, и окончательно развязывает им руки.       — Вэй Ин, — Лань Чжань крепко вцепляется в него, отводя бедра ровно настолько, насколько это необходимо, — Никакой физической нагрузки.       — Ебать.       — Мгм, именно.       Вэй Ин смеётся, уткнувшись в грудь Лань Чжаня. Его будущий муж, сосед по комнате, этот ангел, его Лань Чжань — самый лучший.