Самый грустный апрель.

      Маки ненавидит апрель. Он заставил снова почувствовать страх. Весь мир начал казаться фальшивым, ненастоящим. Всё окружение стало ничтожным, бессмысленным. Все слова оказались лживым бредом.

«Ты ещё спрашиваешь! Конечно, я всегда буду рядом!» — сколько радостей и детской искренности было в его словах. В душе появилась надежда на лучшее.

      Маска хладнокровия разбилась на несколько тысяч кусочков. Прямо на лице. Хоть и не визуально, но оставляя больные порезы на веках, щеках и губах. Всё горело красным. Маки сейчас выглядит более грустной, а не суровой.

«Ты даже представить не можешь, сколько боли причинил мне. Хоть и неосознанно.» — Харукава ругала Кайто. Может, сейчас это и бессмысленно, но после пережитого стресса сложно адекватно рассуждать, контролировать сознание.

***

      Парень, закинув руки за голову, прилёг на холодную траву, предварительно сняв куртку. Его взгляд устремился в небо, украшенное звездами. Они были словно бриллианты. — «Будь у меня возможность, я бы подарил тебе украшение из звезд.»       Их было плохо видно. Они еле мерцали в окружении размытых облаков, как и луна. Своим ярким, белым светом она просвечивала даже толстую, плотную тучу. — «Я скоро умру.» — произнес Момота и повернул голову в сторону Маки, наблюдая за ее реакцией. — «Не говори ерунды. Сам-то помнишь, что сказал тогда?» — с холодом и недовольством ответила девушка, чуть хмурясь. В ответ она получила неловкий смех. — «Ха-ха, помню-помню! Я просто хотел посмотреть на твою реакцию. Надеялся, что ты начнёшь волноваться.» — к концу предложения его тон стал неуверенным. — «Идиот.» — она сердито посмотрела на парня. Кайто хихикнул и снова начал смотреть на звезды.       Ветер приятно дул в лицо, было свежо, не как днем. Днем было душно, ужасно жарко, солнце пекло. Непривычно для апреля. В прошлом году ветренная погода показала себя с худшей стороны. Уши и затылок сильно болели после прогулки. Неприятно вспоминать. Но и жара ни чем не лучше. Хочется чего-то нейтрального. — «Пошли домой. Уже поздно.» — Маки легонько пнула носком сапога парня в бок. В ответ он чуть съежился. — «Эй! Щекотно же..» — возмутился Кайто, а после поднял туловище с остывшей земли, — «Ты уверена, что хочешь пойти домой? Смотри как красиво!» — с детским энтузиазмом он раскинул свои руки. Ладони были подняты кверху, словно, распускающиеся для солнечных лучей, цветы. Он указывал на звезды.       Момота знал, что это безполезно. Наверно, хотел потянуть время, как ребенок. Обычно, когда дитё не хочет уходить домой, то мать говорит знакомую многим фразу: — «Ладно, как хочешь. Оставайся здесь. А я домой пойду.» — так сказала Харукава, развернулась и ушла. Кайто вскочил и, недовольно ворча, пошел по ее следу, что и требовалось ожидать.       Дома уютно. Теплый свет освещает небольшую кухню, часы приятно тикают. Их «тик-так-тик-так» сопровождается голосом парня, рассказывающего о разных созвездиях, а после замолчал, оперевшись спиной к подоконнику, иногда поворачивал голову назад, лишь бы взглянуть на небо. Оно полностью покрылось тучами, а где-то вдалеке сверкала молния. Вовремя же они ушли домой.       Маки варила рис. Этот душный, но нежный запах захватил комнату. Пришлось открыть окно, по которому, с наружной стороны, уже начал бить дождь. — «Льёт как из ведра. » — сделала замечание девушка, перемешивая взбухшие, белые крупинки. От такого сожержимое в кастрюле начало кружиться по кругу в темпе вальса.       Капли дождя попали на подоконник, звук стал сильнее. Кайто взял тряпку с тумбочки и протер с белой, пластиковой поверхности небольшую "лужицу". С громким бульканьем в чайнике кипела вода, а после послышался щелчок. Харукава отошла от плиты, взяла в руки кружку. — «Кайто, помешай пока что вместо меня рис.» — хрипло попросила она, уже заливая кипятком сосуд, предварительно закинув туда пакетик черного чая.       Парень же нехотя отошел от окна. Из кастрюли шел пар, и было так жарко, что Кайто чуть вспотел. Взяв в руку металическую ложку с множеством дырок, он начал размешивать будущее вкусное блюдо. Приятно пахло, Момота был готов съесть это прямо сейчас. На лбу выступила капля пота. — «Выключи плиту, само дойдет.» — приказала Маки. Она неторопливо продолжала пить чай, нервно сглатывая. — «Вкусно пахнет. Тебе не напоминает это детство?» — Кайто послушно выполнил просьбу подруги, с легкой улыбкой поворачиваясь в ее сторону.       Маки сурово смотрела на него, не став ничего говорить, ведь его слова про детство — глупы, особенно в ее случае. Вот только выражение лица совершенно не передавало ее эмоциональное состояние. Вся печаль перемешивалась с умиротворением. Улыбка Момоты, хоть и появилась мельком, но можно было прочувствовать всю ту нежность и теплоту его души. Ком стал в горле, на лёгкие словно свалился камень. Появилось чувство утраты, которое постепенно нарастало. — «Мне кажется, он уже готов. Будем промывать?» — парень вывел из траура Харукаву, которая сразу же поднялась со стула и начала помогать Кайто с промыванием риса.       Минут через семь оба сидели за столом, напротив друг друга. Тарелки наполовину были наполнены аппетитным блюдом с кусочками жареного мяса, политых соевым соусом. — «Ха-ха, кажется, мы потеряли счет времени...» — сказал Момота, переводя взгляд на часы. Маки вопросительно посмотрела на него, — «Не поздно ли для ужина?» — «Нет. Ешь давай.» — сухо и быстро проговорила девушка, подбирая палочками комочек риса, и положив его в рот. Только еда будто бы не проходила дальше. Сложно было проглотить.       Маки еле-еле сглотнула, словно ела то, что ненавидит больше всего из блюд японской, да и не только, кухни. А за то время, пока она боролась с первой пробой, Кайто съел одну треть глубокой тарелки. Парень что-то паралельно рассказывал, только часть не было слышно из-за чавканья, т.к. он говорил с набитым ртом, а другую — из-за неприятного звона в ушах Харукавы, громкость которого постоянно менялась. В уголках глаз скопились слёзы, носом стало тяжелее дышать. Воздуха почти не хватало. — «Ты соскучилась?» — неожиданно для Маки, в ее ухо кто-то прошептал этот вопрос. Слез стало еще больше, поэтому они потекли по бледным щекам.       Сердце забилось безумно сильно, что болела грудь, а его стуки отбивались в висках. Вся комната закружилась, конечности затряслись. Именно сейчас было понятно, что происходящее — сон. А что тогда в реальности?       Маки резко вскочила с постели, тяжело дыша. Холодный пот, вперемешку с солеными слезами, текли по лицу. Губы подергивались. Через минуту попытки себя успокоить, девушка включила светильник, посмотрев на кровать напротив. Она пустует с апреля месяца, а на календаре давно июнь. — «Кайто...» — с дрожащим голосом Маки сделала пару неуверенных шагов к постели, проговаривая имя друга, — «...Точно.»       Кайто болел. А Харукава просила его бросить курить, пока и вовсе не выбилась из сил, что привело к ее самобичеванию. Всю продолжительность жизни, пока парень страдал болезнью, она закрывала на это глаза, чтобы не чувствовать лишней боли и утраты. Каким же эгоистичным являлся этот поступок, как думала Маки. Притворяться, что всё нормально, — не было самым лучшим способом избавиться от страха. Это лишь усугубило положение. Но а как будет лучше? Кайто всё равно бы умер.       Приходилось наблюдать за тем, как апрель постепенно забирает звездную жизнь. Теряв свой единственный луч света, Харукава старалась проводить с ним больше времени, чем когда-либо. Она понимала, что никогда вновь не увидит ту нежную улыбку, не услышит те рассказы про созвездия, не почувствует те краткие прикосновения. Хотелось снова оказаться в тех крепких объятиях Кайто, не отпускав. Вся эта любовь будет храниться в воспоминаниях, среди жестокости и ненависти. — «Я очень сильно скучаю по тебе.» — прошептала Маки, склоняясь над пустующей постелью, на которую падали кристальные слёзы.