Птица, стремящаяся к луне

– Пятый шиди! Старшая сестренка пришла к тебе! – прозвучал мелодичный голос девушки, что быстро открыла дверь в каменный домик. Когда она зашла внутрь то увидела, как Юнь Мейфенг с Гао Сяофэем о чем-то увлеченно разговаривали, а тем временем ее шиди, с некоторым интересом, но больше ужасом в глазах, слушал их. – Что обсуждаете? – решилась спросить девушка, на не обративших на нее внимание старших. – А? Лан-Лан? Когда успела прокрасться сюда?! – удивленным и немного наигранным тоном, спросил блондин. – Пятому шиди просто не терпится начать тренировки по владению мечом и уже начать пытаться прорваться на первый уровень конденсации ци. – Я такого не говорил… – Уже? А ты очень усердный, как я посмотрю! – улыбнулась девушка, подходя к этой троице. Голубоглазый мальчик, беспомощно спрятал в руках свое лицо и ничего не ответил на заявление Руолан, что своим поведением напоминала ему такую же гиперактивную рыжеволосую девушку. Та постоянно таскала его в город, в тайне от Мо Шань, заставляя его наматывать вместе с ней несколько кругов по городу, до тех пор, пока они не найдут то что ей было нужно. Помнил, свое обучение на цитре и ее проснувшуюся требовательную натуру и постоянные придирки к его игре. Но в то же время она заботилась о нем, как о своем младшем брате, а он в свою очередь считал ее практически старшей сестрой. Так же как и Мо Шань, что напоминала сварливую и старую женщину, которой только и требовались его результаты. Но внутри она была очень доброй, любящей и даже ранимой девушкой, хоть она этого не показывала, но своими действиями всячески помогала ему, когда это требовалось и терпеливо объясняла ему каждое непонятное ему слово или определение. По началу он им не доверял и даже относился несколько опасливо. Даже если и не показывал этого, но в своей голове очень много раз прокручивал предполагаемые мотивы их действий. Люди жестоки, так же, как и этот мир. А мир, в свою очередь, жесток и несправедлив на том простом основании, что люди, составляющие его и делающие этот мир - сами являются жестокими и несправедливыми. И чем дальше, тем они становятся более жестокими и менее справедливыми к другим таким же людям. Доверие к миру и тем более к людям умирает тихо и незаметно. Оно похоже на лист бумаги, который смяли. Смять легко, а вот восстановить уже намного сложнее. И чтобы не было так больно, вишня покрылась твердой коркой и стала похожей на грецкий орех. Вишня не захотела быть уязвимой в этом бесчеловечном и жестоком мире. Чтобы не травмироваться вновь, мы часто надеваем на себя щит из ума и логики и становимся слишком напряженными и всегда готовыми к атаке. Либо наоборот – блокируем все чувства, и со временем перестаем что-либо ощущать. Постоянный поиск объяснений или подвоха, в совершаемых действий других, не зависимо от их характера. Доброта, помощь в чем-либо или же простое сочувствие со стороны в твою сторону, сильно настораживают. А в голову лезут лишь мысли о том, что потребуется за это взамен? В этом мире нет ничего бесплатного, по крайней мере, не должно быть. Все должно иметь свою цену. В этом мире нет ничего настоящего и истинного. Нет ни любви до гроба, ни дружбы навек. Не стоит роптать на тех, кого когда-то любил или может полюбишь, но потом этот человек уйдет из твоей судьбы. Всё меняется, и человек что находился с тобой до той лишь поры, пока ваши интересы совпадали, потом уйдет. Уходят все - любимые, друзья, знакомые со временем отдаляются от тебя. Это больно, порой невыносимо, но нужно быть благодарным за каждую такую встречу, за все то хорошее, что когда-то было, за то, что пережил вместе с другими на каком-то отрезке пути своей жизни. Да, наверное, для того, чтобы быть счастливым, нужно научиться не привязываться, отпускать легко любого и помнить о том, что человек приходит в этот мир один и уходит всегда тоже один, и что рассчитывать в этой жизни можно только на самого себя. Поэтому, внезапная оказанная ни за что помощь или же доброта, может выйти тебе боком. Он не понимал, почему те девушки, что его приютили и эти четверо учеников с пика Безмятежности, так отчаянно пытались ему помочь. Для него это было чуждо и несколько не привычно. С самого детства он привык полагаться только на себя. Да, у него был родной и любящий брат, была семья, что не воспринимала его серьезно, но все же вырастила его. Потом он повстречал Цзю Шэнчжэ, который забрал его из дома и хотел не только обучить его всему что знал, но и планировал отвести его в секту, про название которой не упоминал, но часто рассказывал. Затем он пропал…точнее, большая вероятность того, что погиб из-за тех людей, которые преследовали и пытались его убить, той самой ночью, два года назад. Сейчас ему уже было 12 лет, но с тех пор, как ему начали сниться странные сны, что сильно влияли на его разум и мировоззрение, он начал относиться к людям с некоторой осторожностью и подозрительностью. С одной стороны его это пугало, а с другой… – Шиди-Цзян? Неужели тебя так поразила моя внешность? – Что? – вынырнув из своих мыслей, Сянцзян понял, что все это время смотрел на девушку, что сейчас наклонилась к нему и смотрела в его глаза. – Еще спрашиваешь? Ты все это время от меня не отрывал свой взгляд, – девушка легонько стукнула мальчика по лбу, и села рядом с ним, переглянувшись с Сяофэем. – О чем задумался? Если есть какие-то переживания или мысли, то ты всегда можешь поделить этим с любым из нас…, – тихо произнес Сяофэй, смотря на профиль голубоглазого ребенка, – не стоит всё это держать при себе. – Ммм…просто, когда я увидел Шицзе, она мне напомнила кое-кого, вот и погрузился в воспоминания о прошедших днях. Так что старшим не стоит волноваться по пустякам, – показав свою улыбку переживающим соученикам, Сянцзян подошел к столу и взял Наставление по Конденсации Ци, – я бы хотел потренироваться самостоятельно…, – намекнул Сянцзян, таким образом старшим, свое желание остаться на едине с самим собой. Первый ученик, многозначительно посмотрел на Юнь Мейфенга, а затем тот взял под руку девушку, и старшие ученики покинули каменный домик, оставив мальчика позаниматься самостоятельно. Сейчас он поступал неправильно, прогоняя их таким образом. Сянцзян это прекрасно понимал, но ничего не мог с собой поделать. Ему было страшно и несколько унизительно, показывать свои внутренние переживания другим. И каждый раз, когда он показывал свои эмоции другим, то сильно корил себя за это. Ненавидел свою слабость и нерешительность, что показывал перед другими. Отец всегда говорил ему, что в этом мире он должен полагаться лишь на себя и больше ни на кого. Он должен полагаться лишь на свои собственные силы, а не на помощь со стороны кого-либо другого. Лишь таким образом он сможет выжить и продолжать жить в этом мире. Встряхнув головой несколько раз, прогоняя все лишние мысли, Сянцзян погрузился в чтение наставления, которое он перечитывал уже в четвертый раз.

──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ────

В горах время текло быстро. Спустя месяц Хуан Сянцзян все также тренировался в комнате, закрыв глаза, практиковал дыхательную технику. За этот месяц, каждый день к нему приходили старшие чтобы помочь с практикой, а также приносили ему всевозможную еду, чтобы он мог нормально питаться, даже не выходя не только с пика, но и из каменного домика. Поскольку тренировка, это очень утомительная процедура, где нужно лишь сидеть целый день и медитировать, Юнь Мейфенг вместе с Линь Руолан, частенько вытаскивали его на улицу, несмотря на его сопротивление, чтобы погулять по пику Безмятежности. На других пиках он еще не бывал, да и желания у него не было, но странно было то, что и старшие также не горели желанием провести так называемую экскурсию по всей секте Лаушань. И если бы он знал, что всех проживающих на пике Аньцзин считают затворниками и людьми, которых интересует лишь самосовершенствование и ничего больше, то вопросов бы у него к старшим не было. Сянцзян вздохнул и начал повторять практику. И из-за постоянного повторения этапа с одним долгим вдохом и тремя короткими, очень часто его решительность давала трещину и зарождались мысли, чтобы все это бросить и уйти от сюда как можно дальше, но в этот момент, он вспоминал для чего он здесь находится. Он должен стать сильнее, как морально, так и физически, чтобы противостоять своими собственными силами против этого, прогнившего и жестокого к слабым, мира. И он сразу отказывался от мысли бросить тренировки, несмотря на ее нудность и некоторую трудность. В этот день, практикуя дыхательную технику, что дал ему первый шисюн, Сянцзян отчетливо ощутил, как духовная энергия текла по каждой клеточке его тела и с каждым выдохом, два белых облачка пара выходили из его рта и носа, а затем бесследно исчезали в неизвестности. Сначала появилось слабое чувство, похожее на ползущих по всему телу маленьких насекомых, но затем оно стало сильнее, как внутри, так и снаружи тела, похожее на бушующий прилив, расплывающийся по всему телу, выгоняя черную вонючую субстанцию через поры в его теле. Затем, через некоторое время его одежда промокла, но Сянцзян не обращал на это внимание. В данный момент он был поглощен как прекрасным чувством, от того, что духовная энергия медленно изменяет строение его тела, но также это сопровождалось определенной болью, что сильно воздействовала на его кости и разум. Через некоторое время он, с растущей болью в сердце, сделал глубокий вдох. Успокаивая свой разум и избавляясь от ненужных мыслей, он пытался игнорировать боль и продолжать медитировать несмотря ни на что. Спустя долгое время пятый ученик открыл глаза и стал свидетелем невиданного им раньше белого света, и в его голове появились фрагменты его прошлого. Хоть его разум был чист, а сердце спокойно будто озеро, на котором не было ни единой волны. Воспоминания детства проносились одно за другим: ласковые глаза матери в тот момент, когда он научился ходить, заботливый старший брат, что лелеял его каждый день. Затем все это поменялось, отцу было на него наплевать, а мать сильно заболела, после рождения его младшей сестры и только старший брат, оставался рядом с ним и разделял с ним наказания от отца. Когда Сянцзян пропадал на весь день из дома или из-за его проступков, которые брат прикрывал, а иногда и брал всю вину на себя. Потом он вспомнил, когда к ним пришел старик, что намеривался забрать его, из родного дома, который он ненавидел, даже несмотря на его привязанность и любовь к брату. Он обучал его по дороге в секту, про которую постоянно упоминал, но не говорил ни где она находится, ни ее название, а перед тем, как отправить его на лошади прочь из леса, незаметно надел на его шею, небольшой голубой кулон с маленьким колокольчиком, обмотанный белоснежной нитью. Тогда он его не заметил, но после того как он очнулся в «Багровом доме», после преследования и попытки его убийства тех людей, Мо Шань принесла ему этот колокольчик вместе с нефритовой подвеской, которую ему отдала мать, перед его отъездом и сказала беречь его несмотря ни на что. Он наблюдал за этими моментами, будто был наблюдателем со стороны и это его никак не касалось. Точнее он так думал. Сянцзян опустил свой взгляд на свои руки, что предательски мелко и незаметно дрожали, и неизвестно, то ли от боли, что была в его сердце, то ли от своих собственных мыслей и желания избавиться от этих воспоминаний. Он наконец-то прорвался на первый уровень конденсации Ци и, следовательно, обрел определенное понимание. Согласно книге о стадиях конденсации Ци, первый уровень был чем-то вроде двери, и что тот, кто её откроет, вступает в ряды культиваторов и оборвет все связи с земной жизнью. И каждый, кто достигает первого уровня конденсации Ци, должен пройти через этот процесс. Он верил, что сможет с легкостью откинуть все мирские заботы и родственные связи, что было крайне тяжело сделать. Но не чувствовал от этого ни радости, ни счастья, скорее это был тревожный звоночек, что он ступил на путь, который не следовало выбирать.