Балласт

Вскоре после того, как Джихёку исполнилось три, Юнги позаботился о том, чтобы дать ребёнку базовое представление об особенностях устройства организмов альф и омег. Без красочных подробностей, конечно, но в достаточной мере, чтобы в будущем обойтись без нелепых историй и оправданий. К тому же половое воспитание — важный аспект общего процесса становления, один из ключевых винтиков в осознании своих физиологических особенностей и потребностей, а также необходимый элемент для будущей здоровой коммуникации. Чимин идею мужа поддержал, и потому Юнги взял на себя труд поговорить с сыном, объясняя основы основ в общих чертах и на доступном Джихёку языке. Именно поэтому мальчик не задаёт лишних вопросов, когда альфа в очередной раз отвозит его к родителям за пару дней до начала чиминовой течки. Его это всё, похоже, мало заботит, раз уж отец уверяет, что папа будет в порядке. Рядом сопит Холли, смешно растянувшись в мягкой автомобильной сумке. В рюкзаке — новенький набор для рисования и куча любимых снэков. Что ещё нужно для счастья, когда тебе четыре? Хотя, конечно, совсем уж без вопросов не обходится. Природное любопытство Джихёка вскоре берёт верх, а потому Юнги вынужден играть в почемучку около половины пути, периодически впадая в ступор от детской непосредственности. Впрочем, альфа собой по большей части доволен. И хотя он понятия не имеет, как объяснить ребёнку некоторые детали репродуктивного процесса, не вдаваясь при этом в сложные биологические подробности, ему, кажется, удаётся удовлетворить интерес сына более чем в половине случаев. На обратном пути Юнги тратит около часа в продуктовом, наполняя тележку в соответствии с присланным Чимином списком, и возвращается домой после обеда, быстро разбирая покупки и спеша проверить состояние мужа. Чимин спит в своём маленьком уютном гнёздышке, уткнувшись носом в один из домашних свитшотов альфы, пропитанный миндальным ароматом. Его лоб кажется чуть горячее обычного, когда Юнги касается его губами, желая убедиться в отсутствии жара. Восхитительный запах омеги проявляется сильнее, и альфа тихонько обнюхивает мужа, закатывая глаза от удовольствия. Пульс ощутимо подскакивает, а рот наполняется вязкой голодной слюной. — Ты такой ужасно неприличный. Юнги усмехается, когда Чимин открывает один глаз и недовольно поджимает губы. — Наслаждаюсь возможностью позволить себе больше, когда мы не в обществе. — А как же моё общество? — омега явно вредничает, но Юнги принимает правила игры, потакая любому капризу. — Прости мне мою несдержанность, милый. Мне следует перестать? — Не говори ерунды, — Чимин опасно сверкает глазами и отодвигается чуть дальше от края, приглашая альфу в гнездо. — Полежи со мной. Юнги послушно забирается в постель прямо в одежде, заключая мужа в крепкие объятия. Тело Чимина бьёт мелкая дрожь от озноба, но присутствие альфы рядом явно оказывает положительный эффект, заставляя омегу расслабиться. Чимин утыкается носом в чужую шею и жадно вдыхает яркий запах, принимаясь довольно урчать. Юнги обожает предтечного Чимина. Обожает чувствовать себя таким нужным и важным рядом с ним. — Ты голоден? — заботливо уточняет альфа, нежно гладя волосы мужа и позволяя ему переплестись с ним всеми конечностями в этом отчаянном желании быть ближе. — М-м, — Чимин звучит вяло, едва находя в себе силы даже на такую скудную реакцию. Запах Юнги успокаивает и расслабляет, окутывая хрупкое тело чувством тотальной безопасности. — Хочу поспать ещё немного. Я чувствую себя таким разбитым… — Я буду рядом, — обещает Юнги, вновь целуя горячий лоб омеги. — Отдыхай. Альфа и сам не замечает, как медленно проваливается в дремоту. Мерное дыхание Чимина действует усыпляюще, несмотря на крепнущий запах, дразнящий рецепторы и обволакивающий лёгкие с каждым новым вдохом. Юнги инстинктивно жмёт мужа ближе к груди даже сквозь чуткий сон, не смея менять положение тела, чтобы не потревожить спящего омегу. Сон Чимина становится беспокойным ближе к ночи. Омега тихонько хнычет и ёрзает в чужих руках, словно в попытках выбраться из собственного тела. Юнги пробуждается мгновенно, целуя полыхающее лицо мужа, и осторожно стимулирует анус через порядком увлажнившееся бельё в надежде немного облегчить первые симптомы. Дыхание Чимина заметно утяжеляется. Парень жадно хватает ртом воздух, выискивая чужие губы в темноте подсознания, и, обнаружив желаемое, утягивает альфу в глубокий влажный поцелуй, не успев даже толком открыть глаза. — Я здесь, детка, всё хорошо, — шепчет Юнги заботливо, с трудом сохраняя подобие рассудка, несмотря на пелену возбуждения и ворох весьма непристойных мыслей и желаний, уверенно вытесняющих всё то здравое, что ещё умудрилось остаться после первого стона омеги, приглушённого грязным поцелуем. Юнги неминуемо сходит с ума от этого запаха, отзывчивости, тяжёлого дыхания и кричащего желания в чужих глазах. Он слишком слаб перед ним, но, благо, выдержки от него и не ждут. Только не сейчас. — Ты недостаточно «здесь», — Чимин заведён и абсолютно безудержен, но Юнги и не думает вносить коррективы. Как бы Чимин ни вредничал, чего бы ни желал в эти дни, альфа намерен дать ему это в ту же секунду. Как и в любые другие дни, впрочем. Омега тянет мужа на себя и стремится побыстрей избавиться от белья, шипя от ощущения чужого языка, теребящего чувствительный сосок. Юнги негромко рычит, поддаваясь действию феромонов в обильно выделяющейся смазке, и переворачивает Чимина на живот, ловя волну мурашек от тихого стона омеги, вызванного тесным контактом члена с простынёй. — Ты чёртово совершенство, — восхищённо выдыхает Юнги, покрывая размашистыми поцелуями луны, украшающие спину мужа вдоль позвоночника. Не имея цели дразнить слишком долго, альфа опускается ниже, прикусывая нежную ягодицу, пока влажный от смазки палец кружит рядом с анусом, чуть надавливая на расслабленное отверстие. Чимин всхлипывает и пытается насадиться сам, но альфа неожиданно убирает руку и фиксирует бёдра омеги ладонями, заменяя палец языком. Звуки, которые издаёт Чимин в момент настойчивых ласк, кажутся Юнги пением падших ангелов. Альфа вылизывает старательно, жадно, глубоко, пачкая смазкой половину лица и закатывая глаза от удовольствия. Возможно, он довольно неряшлив, когда дело касается римминга, но у Чимина трясутся колени и разъезжаются ноги, а значит, степень измазанности лица и уровень издаваемых влажных звуков отходят на задний план. Пытаясь держаться заданного ритма, Юнги просовывает ладонь под живот омеги, заставляя того сильнее оттопырить зад и приподнять бёдра, и крепко сжимает эрегированный член, уверенно надрачивая в спешном темпе, пока самозабвенно трахает Чимина языком. Омега захлёбывается в стонах, желая одновременно толкаться в крепкую ладонь и как следует вдавить лицо альфы меж ягодиц, но кончает ещё до того, как определяется с порядком действий. Юнги ощущает дрожь податливого тела и тёплую сперму на пальцах и стонет в унисон, прямо с языком в восхитительной заднице. Альфа остаётся внутри до тех пор, пока тело Чимина не отпускает оргазменная судорога. — Хочу твой член, — выдыхает Чимин, едва восстановив дыхание, пока Юнги спешит избавиться от одежды и дать омеге то, что он просит. — Хочу тебя так глубоко, как это только возможно. Сейчас. У альфы сносит крышу от этого требовательного тона. Чимин совершенно восхитителен, даже когда превращается в беспорядок после очередного оргазма. Особенно когда превращается в беспорядок. Омега лежит на спине, бесстыдно заполняя себя пальцами в ожидании большего. Его светлые волосы липнут ко лбу, глаза горят желанием и немного — безумием, а контур распахнутых губ размыт от укусов и поцелуев. Юнги так чертовски рад, что выдержки от него не ждут, ведь от одного лишь взгляда на такого омегу он превращается в примитивное похотливое животное. Альфа не теряет времени, избавляясь от одежды, и накрывает тело Чимина своим, ревностно убирая руку парня от задницы. — Это моя работа, — рычит Юнги мужу в губы, терзая их требовательным поцелуем. — Тогда позаботься о том, чтобы мне не пришлось делать её за тебя, — капризно произносит Чимин и кусается в отместку за промедление. Ему не нравится ни одна из тех минут, в которую Юнги не прижат к нему вплотную хотя бы одной из частей его тела. Альфа глухо рычит, но отдаёт свою нижнюю губу на растерзание, когда постепенно заполняет собой зад омеги, переплетая пальцы их рук. Чимин хнычет, ощущая себя оголённым нервом, чувствительным и беззащитным. Юнги двигается рваными толчками, находя правильный угол, и постепенно ускоряется, задавая потрясающий темп. Омега всхлипывает от удовольствия, ощущая, как смазка растекается влажным пятном по простыне, пропитывая матрас. Юнги — отличный любовник с чётким понимание того, какое сочетание горячих клавиш нужно зажать на этот раз, чтобы выбить заветные три семёрки. Чимин плавится, стонет, мечется и скулит, пытается двигаться встречно, насаживаясь на твёрдый член, но теряет ощущение границ собственного тела и понимание происходящего с каждым метким попаданием по простате. — Я так близко… боже, да… я сейчас кончу, — предупреждает омега не своим голосом, отчего Юнги рычит и двигается жёстче под тем же углом. В точности так, как нужно. — Я достаточно хорошо делаю свою работу, м, Чимин-и? — подначивает Юнги и усмехается, когда омега затыкает его ненасытным поцелуем. За годы вместе альфа успел выучить парочку комбинаций, что любит это тело, но усердно продолжает совершенствовать технику и искать новые схемы, подходя к процессу с рвением и любовью. — Сделай это для меня, детка. Ты такой восхитительный… Омега закатывает глаза и жадно хватает губами раскалённый воздух, намекая на скорую разрядку. Юнги с глухим рыком толкается так глубоко, как только позволяет физиология, и громко стонет, ощущая, как крепко Чимин сжимается вокруг узла, запуская процесс сцепки. Альфа обильно кончает, утыкаясь носом в чужую шею, и покрывает ароматную кожу успокаивающими поцелуями, когда возвращает себе способность соображать. Чимин звучит восхитительно всякий раз, когда его тело пронзает очередной оргазм. Юнги не мешает омеге наслаждаться, лишь продолжает трогать, ласкать, целовать, усиливая ощущения и разделяя десятки минут удовольствия. Когда им, наконец, удаётся расцепиться, Чимин ощущает себя достаточно вымотанным, чтобы забыться недолгим сном. Альфа оставляет на губах мужа сухой поцелуй и ненадолго покидает спальню, желая теперь позаботиться о банальном физическом голоде. Ему потребуется много сил на ближайшие три дня.

***

В этот раз всё происходит иначе с самого начала. Несмотря на то, что все симптомы течки сходят на нет после трёх дней безумства, Юнги продолжает относиться к Чимину так, будто он соткан из нежнейшей паутины. Каждое касание альфы бережное и чуткое, словно он дотрагивается до святыни, возведённой из хрупкого хрусталя. Дом утопает в цветах, Юнги упрямо вьётся где-то поблизости, присматривая и опекая, и пусть он старается не слишком напрягать омегу почти постоянным присутствием, порой он всё же перегибает палку. Настолько, что Чимина начинает подташнивать от количества заботы на квадратный сантиметр. Не то чтобы Юнги когда-либо был скуп на любовь и внимание в отношении Чимина, но то, как он обращается с ним теперь, бьёт все возможные рекорды. Уже спустя неделю омеге кажется, что Юнги уверенно сбрасывает Чонгука с пьедестала и становится обладателем почётного звания самой отвратительной на свете курицы-наседки. С одной лишь поправкой. В его исполнении Чимину это нравится. Даже несмотря на то, что прошло ещё слишком мало времени, чтобы говорить о чём-то наверняка, омега уже ощущает себя невероятно важным и драгоценным. На контрасте с тем чувством тотального одиночества и ненужности, что преследовало его на протяжении большей части беременности Джихёком. Ещё одним ключевым отличием становится то, что Чимин с нетерпением ждёт назначенного приёма и искренне надеется на положительный результат. Отсчитывает дни до приезда Намджуна в Сеул и старательно прислушивается к собственным ощущениям, но пока не чувствует разницы. Омега знает, что далеко не каждый незащищённый секс во время течки заканчивается беременностью, но в глубине души надеется, что в их с Юнги случае первая же попытка увенчается успехом. Чимин хочет этого ребёнка. Хочет повторить этот опыт рядом с заботливым и любящим партнёром, которому не всё равно. Именно поэтому Чимин заметно нервничает в ожидании результата, машинально теребя торчащие нитки на дырке своих стильных джинсов, пока сверлит отсутствующим взглядом анатомическую модель матки на рабочем столе. Скрип открываемой двери приводит омегу в чувства и запускает ускоренный сердечный ритм. Намджун тепло улыбается, когда проходит в кабинет, сжимая в руке запечатанный белый конверт с зелёным логотипом центра. — Ну что там? — Чимин нетерпеливо кусает губы, ощущая, как потеют ладони. — Я и сам пока не смотрел, — признаётся альфа, усаживаясь напротив парня. — Только забрал твой результат из лаборатории. Давай взглянем вместе. Омега делает глубокий вдох, закрывая глаза, и размеренно выдыхает воздух рваными порциями, демонстрируя волнение. Доктор Ким ободряюще похлопывает Чимина по плечу и вскрывает конверт, вытягивая плотный листок с результатом анализа и расшифровкой. — Так-так-так, — Намджун бросает быстрый взгляд на значение в левой колонке и улыбается. — Вау. Уровень ХГЧ — 932. — И? — Чимин задерживает дыхание, ощущая, как сердце пропускает удар. — Что это значит? — Поздравляю, — на губах Намджуна играет довольная улыбка, и омега на мгновение не верит, что всё это действительно происходит с ним. — Ты ждёшь ребёнка. В этот раз всё происходит иначе. Без мучительной неопределённости и ощущения туманности будущего. Без сотни пугающих вопросов и тотального непонимания, как ему действовать дальше. Без подкатывающего к горлу приступа липкой паники. Чимин умиротворённо выдыхает и медленно закрывает глаза, обнимая себя поперёк ещё плоского живота, и наслаждается особенным моментом в комфортной тишине, тактично сохраняемой Намджуном. Он ждёт ребёнка. Они с Юнги вскоре станут родителями. Снова. — Я очень рад за вас, — искренне произносит Намджун после того, как заканчивает вносить записи в электронную карту пациента. — Поздравил бы будущего отца, но думаю, ты захочешь сделать это первым. — О, я бы тебе не простил, — смеётся омега, открывая горящие глаза, и жаждет как можно скорее добраться до дома и сообщить Юнги радостную новость. А после — весь вечер мурчать у альфы на коленках, наслаждаясь его нежностью и бережным отношением. Доктор Ким выдаёт парочку чётких рекомендаций и назначает дату повторного приёма, напоминая о важности сбалансированного рациона и отсутствия стресса. Чимин внимательно выслушивает наставления и обещает быть прилежным в вопросах отдыха и питания, после чего покидает кабинет, коротко улыбнувшись в ответ на прощальное поздравление. Омега не может перестать улыбаться всю дорогу до дома. Он так потрясающе влюблён в свою жизнь в этот момент. По возвращении домой Чимин находит мужа играющим на гитаре в гостиной. Его преданные слушатели — Джихёк и Холли, — сидят на полу в первом ряду, увлечённо следя за тем, как альфа переставляет пальцы на грифе, перебирая струны и извлекая из инструмента спокойную мелодию. Не желая разрушать идиллию, Чимин ненадолго замирает в дверях, прислоняясь плечом к косяку. Юнги замечает омегу боковым зрением и поднимает на мужа быстрый взгляд, одаривая его мимолётной улыбкой. Чимин улыбается в ответ. — Пап, я тоже хочу так уметь, — уверенно заявляет Джихёк, когда Юнги прерывает игру из-за забытого аккорда. Чимин делает несколько шагов вглубь комнаты и останавливается возле сына, ласково трепля ребёнка по волосам. — Я думаю, отец сможет научить тебя основам. Если тебе понравится — запишем тебя на музыкальные уроки. Что скажешь, милый? — Без проблем, — Юнги осторожно откладывает гитару и поднимается на ноги, спеша заключить омегу в бережные объятия. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше всех, — Чимин прикрывает глаза и утыкается носом в шею альфы, мечтая поскорее остаться с ним наедине. — Пап, а я могу взять этот плед? Мы с Холли будем строить базу для нашего отряда во дворе! — Для вашего отряда? Чем он занимается? — Чимин улыбается, переводя заинтересованный взгляд на ребёнка. Джихёк очень важно молчит и хитро косится на Юнги. — Это секретный отряд, — приходит на помощь альфа, подмигивая сыну. Чимин недоуменно вздёргивает бровь. — У вас от меня секреты, мистер? Мне уже стоит переживать за вас? Это как-то связано со спасением мира? Джихёк продолжает загадочно молчать и даёт отцу ту же команду, украдкой прикладывая палец к губам. Чимин смеётся. — Что ж, ладно. Но если ты строишь секретную базу для секретного отряда, тебе понадобится что-то менее броское. Ты можешь взять два серых пледа из гостевых комнат. Этот слишком пёстрый, он будет бросаться в глаза вашим врагам. Ты ведь не хочешь, чтобы вас разоблачили? — Может быть, мы потом возьмём тебя к нам секретчиком, — важно заявляет Джихёк в качестве признания чиминовых конспираторских навыков и быстро покидает гостиную в компании спецагента Холли. Омега вновь смеётся, снисходительно качая головой. — Надеюсь, ты будешь очень осторожен на боевых заданиях вашего отряда, — Чимин поддразнивает мужа, как только они остаются наедине, заставляя того улыбнуться. Юнги бережно касается губами чиминовых век, ощущая, как альфа внутри него сходит с ума от желания укутать, укрыть, спрятать, защитить. Юнги очень хочется думать, что инстинкты его не подводят. — Я буду предельно осмотрителен, обещаю. — О, тебе следует, — Чимин улыбается и смотрит мужу в глаза, ощущая, как сердце сладко замирает. — Я вряд ли справлюсь один с собакой и двумя детьми. Альфа медленно меняется в лице, становясь предельно серьёзным. Его глаза выглядят немного безумными, губы немо распахнуты, и, кажется, он даже не дышит, когда окидывает Чимина внимательным взглядом, инстинктивно принюхиваясь в попытке уловить мельчайшее изменение в запахе. Омега молчит, нежно проводя ладонью по чужой щеке. — Ты… что ты сказал? Чимин… — Я был у Намджуна сегодня. Он подтвердил. Мы ждём ребёнка. — Боже… Юнги на мгновение прячет лицо в ладонях, ощущая, как мелко дрожат его руки, и шмыгает носом, вновь притягивая омегу к своей груди. Молчание затягивается, но в этот раз Чимин и не думает предполагать что-то плохое. В этот раз всё иначе. — Господи, я столько всего хочу сказать тебе, но не могу подобрать слов. Чёрт, я… прости, дай мне ещё минутку, ладно? — Всё хорошо, — Чимин прижимается щекой к крепкой груди и тихонько урчит, слыша, как бешено стучит сердце альфы о грудную клетку. Омега нежно гладит спину мужа через ткань футболки, успокаивая и лаская. — Всё в порядке, милый. Юнги вновь шмыгает носом, вытирая пару предательских слезинок, жгущих уголки глаз. Это правда происходит. Его восхитительный омега в положении. Они ждут ребёнка. — Я так люблю тебя, — вкрадчиво шепчет альфа, зарываясь носом в светлые волосы на макушке мужа. — Ты — самое ценное, что есть в моей жизни. Я буду беречь тебя, баловать, и просто… всё, что ты захочешь. Я сделаю для тебя всё, Чимин. Только скажи мне. Хотя бы намекни? Что я могу для тебя сделать? — Т-с-с, мне ничего не нужно, — омега ощущает себя в одном коротком шаге от слёз и закрывает глаза, позволяя себе в полной мере насладиться моментом, прочувствовать его, разделить каждую секунду их общей радости с Юнги. — У меня и так есть всё. Благодаря тебе. Юнги уверен, что «всё» — так ничтожно мало взамен на жизнь. Новую жизнь, что омега вскоре принесёт в этот мир. Его старую жизнь, что Чимин день за днём наполняет новым смыслом.

***

Примерно на шестой неделе Чимин знакомится с первым побочным эффектом второй беременности. Вплоть до конца первого триместра омега мучается от жуткого токсикоза. Чимину хреново настолько, что вместо ожидаемого снижения нагрузки он вынужден попросту свести её к нулю. Единственное, на что способен его организм — вялое существование в режиме выживания строго в горизонтальном положении. К счастью, Юнги, как и было обещано, нашёл талантливого хореографа ему на замену, а потому Чимин спокоен за взятые на себя обязательства. Помимо прочего, альфа с готовностью берёт ответственность за все семейные и бытовые обязанности, желая максимально облегчить Чимину жизнь. Возит Джихёка на кружки, занимается с ним игрой на гитаре, уделяет внимание Холли и чутко следит за состоянием мужа, окружая его необходимой любовью и заботой. Спустя неделю после того, как омега вынуждено выпадает из привычного ритма жизни, Джихёк со слезами на глазах просит отца пообещать, что папочка будет в порядке. Юнги ласково вытирает слёзы сына, усаживает ребёнка на колени и, наконец, заводит важный разговор о новом для Джихёка элементе этого удивительного мира. — Получается, у папы в животе сейчас ещё один ребёнок? — Джихёк задумчиво сводит брови и хлопает мокрыми ресницами, переваривая информацию. — Верно. Он пока совсем маленький, и папочка тратит много сил на то, чтобы помочь ему вырасти и родиться. Поэтому он всё время такой уставший. Но тебе не о чем беспокоиться, милый. Он обязательно будет в порядке. — Но зачем ты подселил в него ребёнка, если знал, что папе будет плохо? — Джихёк смотрит на альфу с укором, заставляя Юнги усмехнуться. — Мы с папой решили это вместе. У таких решений часто нет конкретной цели, милый. В какой-то момент альфа и омега просто хотят наполнить свою жизнь новым смыслом. — И со мной так тоже было? Вы с папой хотели новый смысл, а получился я? — Верно, — Юнги не корит себя за эту ложь и даже не отводит взгляд, нежно трепля сына по волосам. Напротив, нет ничего хуже, чем позволить ребёнку узнать, что он был незапланированным и в какой-то степени нежеланным. — Выходит, я вам уже надоел? — Конечно нет, — Юнги крепко обнимает сына и оставляет долгий поцелуй на его щеке. — Ты всё ещё наш смысл. И всегда им будешь. Мы всегда будем любить тебя. Джихёк деловито кивает, теребя пуговицу на манжете отцовской рубашки. — Значит, папочка будет в порядке? — Разумеется. Ты ведь помнишь про наш отряд? Я обязательно позабочусь о нём. С папой всё будет хорошо, я обещаю тебе. И, к счастью, обещания Юнги Джихёку оказывается более чем достаточно. Вскоре после того, как токсикоз сходит на нет, Чимин знакомится с ещё одним побочным эффектом. Омега неожиданно обнаруживает, что становится чрезвычайно восприимчивым и ранимым. Впервые он сталкивается с этой временной особенностью на подземной парковке Лотте Март, когда Юнги сгружает в машину увесистые пакеты с провизией из продуктовой тележки. Альфа уже готовится захлопнуть крышку багажника, но слышит рядом характерное шмыганье и тут же переводит взгляд на давящегося слезами Чимина, вмиг забывая про всё остальное. — Милый, что случилось? — Юнги подлетает к мужу и тут же заключает его в нежные объятия, анализируя последние несколько минут и пытаясь понять, что могло пойти не так. Альфа внутри него моментально принимает грозную стойку и готовится к прыжку. — Я просто… — Чимин всхлипывает и, очевидно, пытается взять себя в руки, но получается скверно. — Те яблоки в пакете. Когда я выбирал их, я откинул одно с помятым боком. Юнги внемлет каждому слову, продолжая бережно покачивать мужа в объятиях, пока тот горько пускает слёзы ему в плечо. — Это было так грубо. Как будто оно недостойно быть купленным. Но оно ведь не виновато, что оно такое. Чимин трёт глаза в попытке остановить слёзы, но терпит неудачу, продолжая тихонько хлюпать носом в чужое плечо. Юнги не знает, чего ему хочется больше — рассмеяться от умиления или заплакать вместе с омегой. — Мой хороший… — шепчет альфа, целуя макушку мужа, и тут же прикидывает, как это можно исправить. — Давай вернёмся за ним? Ты помнишь, в какой оно было коробке? Чимин поднимает на альфу заплаканные глаза и вновь шмыгает носом, кивая. — Отлично. Пойдём, котёнок. Юнги закрывает багажник и жмёт на брелок сигнализации, сжимая следом руку омеги и утягивая его обратно к лифтам. Спустя десять минут заметно повеселевший Чимин трогательно прижимает к груди целый мешок бракованных яблок, ожидая, пока альфа рассчитается за покупку. Спустя несколько дней Чимина до слёз трогает то, как восхитительно на нём сидит новый костюм, сшитый по меркам к большому благотворительному вечеру, куда Юнги приглашён в качестве представителя одной из компаний-меценатов. Альфа, впрочем, мнение мужа разделяет, пускай и реагирует чуть более сдержано. Чимину безумно идёт этот костюм. Чимин — совершенство, доставшееся этому миру в результате потрясающей ошибки. Помимо прочего, Чимина доводят до слёз детские мультики, которые он время от времени смотрит вместе с Джихёком. Отсутствие в холодильнике снившегося ему всю ночь молочного коктейля. Грустная песня по радио. Тот факт, что Холли перестала быть пушистой после грумера. И бессильная злость на то, что он не может перестать рыдать из-за всякой ерунды. Юнги каждый раз влюблённо улыбается и прижимает омегу к груди, пытаясь исполнить навязчивое желание или ликвидировать причину слёз в кратчайшие сроки. И часто бывает довольно расточителен в этих порывах. Так, например, у Чимина появляется новенький Порше. Просто потому, что в один из дней омега в сердцах жалуется на то, что новое детское кресло Джихёка смотрится нелепо в салоне его Хёндэ. Несмотря на регулярные скачки настроения и новые, порой весьма выматывающие ощущения, Чимин может смело сказать, что он счастлив. В этот раз всё действительно происходит иначе. Чимин чувствует себя драгоценным, любимым, самым важным. Пока в один отвратительный день всё не идёт наперекосяк. Чимин ощущает себя жутко сонным, но пытается держать лицо, сохраняя вежливую улыбку на губах, пока Юнги ведёт оживленную беседу об эффективных методах помощи окружающей среде. Благотворительный вечер в самом разгаре, но официальная часть уже позади, и представители разных компаний и точек зрения разбились на небольшие группки, обсуждая насущные вопросы. Омега опускает голову на плечо Юнги и умиротворённо прикрывает глаза, наслаждаясь чужими объятиями и нежным поцелуем в лоб. Чимин собой, прямо скажем, доволен. Он дал волю чувствам лишь раз, во время официальной части, когда слушал доклад о помощи детским домам. Юнги, впрочем, быстро предотвратил катастрофу, пообещав мужу сделать щедрое пожертвование в рамках поддержки этой кампании. Однако сейчас Чимину очень хочется спать, но отвлекать Юнги от беседы омега не спешит. Альфа и так постоянно чахнет над ним. Он заслужил этот выход в свет. — Нам лучше уехать, — тихонько утверждает Юнги, когда замечает, что омега уже почти задремал у него на плече. Чимин упрямо качает головой. — Не стоит. Ты так хорошо рассказываешь… — Судя по всему, я жутко скучный, — альфа смеётся, но тут же отвлекается на знакомый голос, раздающийся откуда-то слева: — Святые угодники, Мин Юнги! Не думал, что встречу тебя здесь, — Юнги поворачивает голову в сторону звука и дружелюбно улыбается невысокому бете его возраста, переводя мимолётный взгляд на молодого альфу рядом с ним. — Как дела, старина? — Не жалуюсь, Кадзу, не жалуюсь. Пока всё идёт даже лучше, чем я смел надеяться. Слышал, ты тоже не теряешь времени впустую. Твой мост в Маэбаси несколько раз мелькал в нашей прессе. Я мало что в этом смыслю, но, кажется, вы, ребята, отлично потрудились. Мужчина довольно кивает и хлопает стоящего рядом альфу по плечу, словно это его заслуга. — Компания сейчас на новой вехе развития. Мы уходим от искусственной сложности из-за определённых экологических и экономических издержек. Сейчас в приоритете технологичность, функциональность и экономичность. Без ущерба красоте, разумеется. — Звучит амбициозно. — И неспроста. Я всегда говорю: всё дело в мозгах. Это единственное, что действительно имеет значение. И я активно беру под крыло новые таланты. Вот как раз один из них. Знакомьтесь, господа. Ли Хэвон. И вы ещё не раз услышите это имя. Чимин резко распахивает глаза и тяжело выдыхает, надеясь, что это лишь дурацкая шутка его сонного подсознания, но сердце предательски пропускает удар. — Рад знакомству, — омега слышит до боли знакомый голос и чувствует, как что-то внутри него болезненно обрывается, проваливаясь в чёрную бездну.