Chongyun's Allergy

      Это произошло невзначай, одним весенним деньком, когда было уже не холодно, но ещё и не жарко. Син Цю и Чун Юнь прогуливались по цветущему Ли Юэ и просто наслаждались компанией друг друга. В прочем, они достаточно часто просто бродят по одним и тем же родным улочкам Ли Юэ. Им обоим необходимо совмещаешь время вместе со временем тренировок и чтения, поэтому короткие прогулки недалеко от дома — лучший вариант.       В тот момент в носу Чун Юня что-то начинает щекотать — его нос издает пару-тройку чиханий, которые он благополучно глушит ладонью. Щекотка никуда не девается. Чун Юнь трет нос и готовится к очередному приступу, но чих всё никак не приходит. Парень чувствует себя каким-то идиотом, стоит посреди улицы со сморщенным лицом и приоткрытым ртом, хорошо, хоть рукой прикрылся.       — Нет, я не могу, — вздыхает Чун Юнь.       Син Цю ухмыляется, и юноши продолжают прогулку. В носу Чун Юня по прежнему щекотка и зуд, стоит остановиться, как чувство надвигающегося чихания исчезает, стоит пойти дальше, снова щекотно. Невозможно.       — Аааах...ааа, — едва слышимые нарастания Чун Юня остановятся все отчаяннее и отчётливее, он зажимает ноздри двумя пальцами, чтобы сделать свой чих практически бесшумным...и...ему удаётся. Но такие полумеры не помогают избавиться от навязчивого чувства. Спустя пару минут ситуация повторяется.       — Да будь же ты здоров, — произносит нетипичные для консервативного Ли Юэ слова юный любитель зарубежной литературы, — Мне, конечно, нравится смотреть как ты чихаешь, но сейчас тебя даже жаль, — заботливо улыбается Син Цю.       Чун Юнь чувствует, как температура его тела поднимается, а щеки горят от смущения. Никто никогда не говорил ничего такого о его сдержанных чихах, он просто не знает как реагировать. Все что, он может выдавить из себя сейчас эквивалентно "Спасибо, но я хочу провалиться под землю из-за этих слов". Всё-таки, за этим робким мальчишкой приятно наблюдать.

***

      «Мне нравится смотреть, как ты чихаешь», — Чун Юнь бесчестное количество раз проворачивает эти слова у себя в голове. На часах двенадцать ночи, порядочные мальчики должны спать и заряжаться энергией на следующий день, однако Чун Юнь добрую половину ночи ворочался, думая о словах Син Цю:       — Ему правда это нравится? Правда-правда? Могу ли я увидеть эту его улыбку милую улыбку ещё раз? Могу ли я как-то его порадовать? — все эти вопросы стали главными тезисами сегодняшней ночи, — Вспомнил! Глазурные лилии!       Глазурные лилии — местная диковинка родного города Син Цю и Чун Юня — Ли Юэ — часто используется на церемонии вознесения, растет далеко не повсеместно и имеет очень приятный цветочный запах. Так вот, у Чун Юня с детства аллергия на глазурные лилии.       Эта крошечная болезнь была обнаружена, когда Чун Юню было около пяти, во время одного из фестивалей Ли Юэ, когда со всего государства свезли десятки и сотни цветков и разместили на террасе Юйцзын. В воздухе стоял сладкий запах лилий, Чун Юнь плакал и безостановочно чихал. В тот год это ощущалось ужасно, но сейчас он готов потерпеть немного ради Син Цю.       — Нужно бы завтра сходить в деревню Цинцэ, где этих лилий пруд пруди.

***

      Утро началось славно. На удивление бодрый Чун Юнь вскочил с кровати и сразу устремился на кухню готовить завтрак, на сегодня у него запланирована важная встреча, о которой компаньон пока что не знает, но только вот сперва нужно дождаться вечера, когда и распускаются цветы глазурных лилий.       Чун Юнь нервно-ожидающе завтракает. Чун Юнь нервно-ожидающе практикует свои навыки владения двуручным мечом. Чун Юнь нервно-ожидающе готовится к неординарному свиданию с Син Цю. Нервно-ожидающе надевает обувь и скорее бежит к гильдии Фэйюнь.       — Здравствуйте, я могу поинтересоваться, где сейчас второй сын мастера? — обращается Чун Юнь к одной из мимо проходящих девушек, работающих на отца Син Цю.       — Ах, юный господин, боюсь, он ещё не готов к прогулке, сегодня он ещё не выходил из своей комнаты, — отвечает девушка, — Позвольте, я провожу вас к нему, — должно быть, она новенькая на работе.       — Не стоит, я сам доберусь, мы с ним друзья, — дома у Син Цю Чун Юнь вынужден называть его просто другом.       — Как знаете, мистер, — бросает она и идёт дальше по своим делам.       Знакомый стук в дверь спальни Син Цю, тихое «входите». Ничего нового.       С растрёпанной прической и мешками под глазами встречает прибывшего юношу хозяин комнаты, одетый в пижаму, который, казалось, не смотрел в зеркало со вчерашнего вечера,       — Ты читал весь день, Син Цю? — спрашивает Чун Юнь, — Обычно в это время заканчиваются занятия по фехтованию.       — Мой учитель заболел, поэтому тренировку пришлось отменить...Зато выдалась замечательнейшая возможность дочитать это, — он демонстрирует обложку с каллиграфически выведенным названием «Новые хроники шести кицунэ», — Любопытнейший образец инадзумской прозы от издательского дома Яэ. Если хочешь, могу одолжить томик-другой, — улыбнулся Син Цю, — Ладно-ладно, не сердись, десять минут, и я весь в твоём распоряжении.       Чун Юнь промычал что-то радостное в ответ и сел на кровать Син Цю. Вот бы не проболтаться и не лопнуть от нетерпения.       — Хорошо, нужна какая-то помощь?       — Нет, спасибо, я быстро, просто посиди, — на бегу ответил Син Цю и удалился из комнаты, которая и для Чун Юня стала будто бы своей. У него есть десять минут на совершенствование ночного плана и раздумья, и он сделает все в лучшем виде.

***

      — Не заждался? — как с иголочки одетый Син Цю вновь в комнате.       — Ничуть.       — Тогда пойдем. Куда ты там хотел?       — Следуй за мной, — Чун Юнь хватает Син Цю за запястье и буквально убегает, держа того за руку, — Я подготовил кое-что интересное для тебя.       — О, правда? Тогда пошли скорее.       И они оба устремились в сторону деревни Цинцэ, туда, где растёт множество цветущих глазурных лилий, выделяющих свою аллергенную пыльцу. Чун Юнь вне терпения, а Син Цю ещё не в курсе.       — Вот мы и пришли.       — Но почему именно это место? — Син Цю оглядывается по сторонам в поисках каких-либо зацепок. Деревня Цинцэ достаточно далеко и бесцельно приходить сюда все равно, что тратить время впустую.       — Сейчас покажу, — говорит Чун Юнь и делает пару шагов в сторону обрыва, на краю которого растут голубые цветы лилий. Он срывает один, позволяя сладкому запаху проникнуть в его тело вместе с пыльцой. Аллергия проявляет себя сразу, нос мгновенно наполнился вязкой жидкостью, кожа на руках принялась неприятно зудеть, в уголках глаз скапливаются слёзы. В ответ на выброс гистамина Чун Юнь демонстративно трет кончик и протягивает цветок Син Цю, — Это тебе, — гнусаво говорит Чун Юнь и как раз вовремя.       Именно в тот момент, когда чудесная глазурная лилия, уже практически оказалась в руках Син Цю, Чун Юнь наконец-то теряет контроль над своей аллергией.       «И ради этого мы проделали такой путь?»       — Оу, спасибо те... — было начал Син Цю, но оказался перебит.       — Хапт...чи... Ах-аптчи, — перебит Чун Юнем. Пусть он и отвернулся в сторону, но все же Син Цю оказался заинтересован этой игрой.       «Это всё случайность, верно?»       — Понюхай, он так сладко пахнет, — Чун Юнь вновь совершает попытку передать цветок из рук в руки, — Жаль, что я не могу почувствовать его сейчас, — всем своим видом он хочет привлечь внимание Син Цю, — Нос заложило, — он шмыгает, — Хотя попробовать стоит.       Чун Юнь подносит глазурную лилию к своему лицу настолько близко, что кажется, такого тесного контакта у него не было даже с Син Цю. Лёгкая, но опасная пыльца проходит через всю дыхательную систему и вызывает настойчивую щекотку, кончик носа дёргается, и Чун Юнь чихает вновь, прикрывая раскрасневшееся лицо ладошкой.       — Чун Юнь, милый, ты здоров?       — Абсолютно.       — Но почему ты так много...       Чун Юнь перебивает своего парня очередным блоком чиханий, на этот раз их было три. Три сдавленных чиха, остановленных тонким запястьем правой руки.       — Ахах, прости, у меня аллергия, — усмехнулся Чун Юнь, глядя на догадливого парня напротив. Он вновь подносит цветок к лицу, стремясь усилить и без того стремительно берущую верх над его телом аллергию.       Син Цю не знает, что ему стоит говорить в такой ситуации. Почему все это происходит с ним? Почему Чун Юнь делает все это, абсолютно не жалея себя?       — На пыльцу?       — На лилии. Насчёт остальных цветов не знаю, но глазурные лилии... Ааах... Аптх-чи... Они всегда заставляют меня чихать, — Чун Юнь шмыгает зудящим носом.       — И зачем ты все это делаешь?       — Ты сказал, что тебе нравится смотреть как я...делаю это? — ответил Чун Юнь, потирая указательным пальцем нижнюю часть носа.       «Я действительно говорил это?»       — А я думал, только я люблю дразнить тебя, — решается вставить Син Цю. С его стороны это все выглядит как начало ролика порнографического характера. Хотя, со стороны Чун Юня, ситуация больше напоминает зеркальную тем ситуациям, что организовывает Син Цю, но только вот сейчас никто не страдает от заоблачного перчика, это плюс.       В ответ Чун Юнь лишь улыбнулся. Обычно Син Цю куда более сдержан в отношении своих фетишей и фантазий. Если сравнивать, в ситуациях, когда он шутит над Чун Юнем, нет никакой скованности и неловкости. Он дразнит холодного обладателя крио глаза бога от души, прекрасно понимая, что это лишь игра, от которой никакого вреда нет, но то, что происходит сейчас кажется весьма странным.       Син Цю и Чун Юнь словно поменялись местами, в обычное время Син Цю не стоял бы столбом, глядя на начинающего шутника Чун Юня, сейчас ситуация другая. Син Цю в шоке от происходящего, в шоке от того, что обычно сдержанный парень перехватил инициативу в свои руки, и теперь он чихает прямо перед Син Цю, несмотря на то что это всё может обернуться боком для него самого.       — Я дразню тебя? — сказал Чун Юнь, — Я думал, тебе нравится смотреть, как я чихаю... — после сказанного лицо Чун Юня в миг приняло чуть более грустный вид. Он не смог угодить Син Цю, хотя так старался?       — Нет-нет, ты не понял... — господи, боже, Чун Юнь сделал все это ради меня, но я заставляю его расстраиваться, — Мне очень приятно, что ты делаешь всё это для меня, — Син Цю в смятении и, несмотря на тонны прочитанных книг, несмотря на огромный словарный запас, сейчас не может подобрать подходящих слов. Вполне вероятно, это связано с тем, что в подобной ситуации он впервые, — Я даже и подумать не мог, что ты можешь быть настолько очаровательным. — эта прямолинейность когда-нибудь погубит Син Цю, но не сегодня, — Позволь мне сделать кое-что...       Не дождавшись ответа, Син Цю делает шаг вперёд, сокращая дистанцию между ним и Чун Юнем, перекидывает руки через чужие плечи и одаривает губы Чун Юня нежнейшим поцелуем.       Теперь сердце бьётся быстро не только у Син Цю, но и у его парня. Ноги становятся будто ватными, голова кружится от волнения. Если бы не многочисленные тренировки, Чун Юню было бы сложно держать себя под контролем. Син Цю же действует решительно и страстно. Его щеки едва касается влажный нос Чун Юня, что мгновенно вызывает ещё большее возбуждение. Прижимая парня всё ближе, Син Цю ощущает всю теплоту Чун Юня. Тот человек, что сейчас стоит с закрытыми глазами перед ним, вовсе не такой холодный, как может показаться на первый взгляд.       Чун Юнь старается дарить столько же любви в поцелуе, сколько и получает. На любое решительное действо со стороны Син Цю он отвечает ведомым, но приятным и нежным движением. Обычно робкий Чун Юнь остаётся таковым даже, когда дело касается чего-то столь интимного как поцелуй в губы.       Они приближаются друг к другу ещё на четверть шага, руки Син Цю все крепче и крепче обнимают подтянутое тело своего парня, и кажется только сейчас он замечает, насколько нестабильно дыхание Чун Юня, насколько тяжело ему приходится с заложенным от аллергии носом, насколько часто он периодически вздрагивает ни с того, ни с сего. Теперь Син Цю невольно обращает внимание на каждый шмыг носом, на каждую попытку Чун Юня получить до жути необходимый кислород. В таких объятиях Син Цю чувствует, насколько уязвим и хрупок его парень. Это даже приятно.       Но вдруг Чун Юнь отстраняется, и они оба понимают, в чем причина.       — Ах...Ах-ах..Хаптчч, — у Чун Юня аллергия на глазурные лилии, и сейчас он находится в саду этих самых лилий. По собственной инициативе, кстати.       Любой другой, находясь в такой ситуации подумал бы, что напрочь испортил такой чудесный поцелуй, но не эти двое. Син Цю считает этот поцелуй безоговорочно лучшим и всем своим видом готов показать Чун Юню свою отношение. Он бесцеремонно целует того в кончик носа и широко улыбается:       — Милый Чун Юнь, ты чихаешь так мило словно котёнок, — Син Цю смотрит на своего парня с огромной искренней любовью, и в этот миг и без того прелестный Чун Юнь становится вдвое, а то и втрое очаровательнее.       — Что? Правда? — по телу бегут мурашки, а щеки становятся вишнево-красными. Кажется, он снова превращается в застенчивую версию себя самого.       — Я уже говорил, что мне нравится смотреть на то, как ты чихаешь, верно? — ещё более самоуверенная улыбка появляется на лице Син Цю.       — Д-да, — Чун Юнь шмыгает носом.       — Сделаешь это ещё раз для меня? — Син Цю выхватывает тот самый сорванный цветок глазурной лилии и трясет им прямо над раскрасневшимся носом Чун Юня. Сие секундного результата это, конечно, не дало, большая часть пыльцы и так была уже была в его теле. Син Цю принимает радикальные меры — потереть цветком прямо о нос Чун Юня.       — Ах...ах-ах...— длительное нарастание, —Ачххх, — и он зажимает ноздри двумя пальцами. Это просто привычка, но Син Цю не считает её хорошей. Он говорит «расслабься», «не сдерживай себя» и вновь целует Чун Юня в носик. Этот способ работает как швейцарские часы.       Следующая тройка была громкой и отчаянной. И ещё слегка влажной. На жакет Син Цю даже попало несколько капель, но он воспринял это не повод для разочарования, а как чертов подарок судьбы. Такой хаотичный, такой аллергичный, такой прелестный Чун Юнь.       — Оу, у тебя текут слезы, — Син Цю протягивает свободную руку к лицу Чун Юня и вытирает подступившую солоноватую жидкость, — Всё-таки аллергия — дело серьезное.       — Я сейчас снова... Ах..       — Доктор Бай Чжу позаботится о тебе, когда мы вернёмся... — Син Цю прижимается к Чун Юню ещё ближе.       — Пожалуйста... Ах.. Отойди...       — Но все же, ты в этом даже лучше, чем я мог... — Син Цю поправляет переливающиеся серебряно-голубым в последних лучах солнца волосы Чун Юня.       Чун Юнь тяжело дышит, готовясь принять неизбежное.       — ХААОЧХ... — шмыгает носом и смотрит на полупрозрачные капли, оказавшиеся на лице, Син Цю, — Архонты, я не... я не хотел...       — Но всё же, Чун Юнь, ты в этом даже лучше, чем я мог себе представить, — Син Цю улыбается, — Спасибо тебе за это, — он указывает на лицо, полностью покрытое каплями, добродушно оставленными Чун Юнем.       — Я не...       — Ты хорошо постарался, — последнее, что слышит Чун Юнь, прежде чем его холодные губы не накроют теплые инициативные губы Син Цю.       Такое вмешательство кажется Чун Юню чувственным и в то же время неловким, но Син Цю вкладывает всю свою благодарность и любовь в этот пятисекундный поцелуй. В завершение он целует припухлый и влажный кончик носа Чун Юня и искренне улыбается.       — Спасибо тебе, — Син Цю отстраняется, — Но, думаю, долгое пребывание здесь может навредить тебе. Пошли обратно в город, — он бережно берет Чун Юня за руку и сжимает крепко-крепко, их пальцы переплетаются словно лоза, никто не хочет отпускать руку другого.       Чун Юнь томно шмыгает носом и кивает в ответ. Это была отличная игра, но даже отличные игры имеют свойства заканчиваться. Син Цю получил великолепного сопливого Чун Юня, а Чун Юнь, в свою очередь, — несколько незабываемых поцелуев, заставляющих сердце биться чаще от одного лишь воспоминания.       — А, кстати, возьми это, — Син Цю протягивает отчаянно чихающему Чун Юню аккуратно сложенный носовой платок. Чун Юнь замешкался, — Насколько жестоким ты меня считаешь, раз думаешь, что я не позволю тебе воспользоваться платком. Просто очисти носовые пазухи и дыши полной грудью.       Чун Юнь благодарит за презент и следует совету Син Цю. Он прочищает сначала одна ноздрю, а следом вторую. Звучит тяжело и влажно, хотя у Син Цю есть более подходящее жаргонное словечко:       — Секси.