В такт музыке

       Тихий августовский вечер спустился на землю. Тёплый день, стоящий за окном с раннего утра и душащий своим жаром, сменился неожиданно-резким холодом. Вечерний ветер, огромными потоками смыл лето, словно его и не было на земле. Северный, почти как осенний. Он пронзал тебя на сквозь, до самых костей, если пойдешь дальше порога. Свистел мимо окон, забираясь внутрь домов, показывая, что скоро осень. Поднявшись вверх по стене дома, запрыгнул в открытую форточку. Обратившись сквозняком, окутал оголенные по локоть руки мужчины, стоящего перед кухонном столом. На левом предплечье зияли старые рубцы от порезов. Некоторые полукругом уходят вниз по кости, другие остались на верхней стороне руки.        Длинные пальцы крепко обхватили рукоятку ножа, ни на секунду не ослабляя хватку. В квартире стояла относительная тишина. Одинокая, ожидающая прихода кого-либо. Ритмичные и точные удары ножа отскакивали от доски для нарезки, отзываясь в стенах. Программист любит готовить. Некая отдушина, чтобы выпусть тревогу и развеять агрессию, копившуюся годами. С приходом Серёжи в его жизнь отрицательные эмоции стали беспокоить меньше, но все же остаются при себе. Их никак не убрать, даже кричать бессмысленно. Они крепко-накрепко поселились в груди, терзая изнутри. Да, он пробовал рассказать Нечаеву что с ним происходит, но все тщетно. Как только начинал все внутри словно обрывалось, слова застаивались в горле огромным комом, мешающим дышать. Из-за этого мужчина просто падал на грудь майора, говоря что не может продолжить. Но Нечаев не требовал с него рассказа точно в эту минуту, как сможет так и поделится. Он не будет принуждать.        В голову проникли мысли, которые тщетно программист пытался отогнать стуком ножа. Что если программы роботов снова дадут сбой и начнется очередная резня? Убьют его? Серёжу? Если прямо сейчас на улице происходит бойня и по улицам текут реки крови? Руки неосознанно стали двигаться всё быстрее и быстрее, от чего ровные и аккуратные кусочки нарезанных овощей превратились в непонятное месиво. Мир звуков вокруг померк. Свист ветра за окном, шуршание холодильника, ход часов — всё это стало далёким. Остался только стук ножа, становившийся все громче и громче. Сердце участило ритм, переходя в горло и отдавая ударами в сосуды глаз. Нож отлетел в стеклянную дверь, ведущую на балкон, выводя мужчину из мира глухоты и тревоги.        — Да так же невозможно! — рыкнул Петров, ударяя ладонями об стол, — Нужно хотя-бы музыку включить.        Руки обдало жаром и секундной болью. Ладони покраснели и слегка поднывали, Виктор не обращает на них внимания. Нужно что-то чтобы отвлечься и музыка идеально для этого подходит. Обхватив пальцами микшер на радио, Петров крутанул его вправо. Из динамиков раздалась приятная мелодия. Похоже это «Агата Кристи», любимая Сережина группа. Под приятный голос солиста, Петров подобрал ножик, печально лежавшись на полу. Ополоснув его под прохладной водой, программист продолжил заниматься готовкой. Тревога ушла, оставив после себя только трясущиеся руки и звон в ушах.        Песня на радио поменялась на более классическую. «Бал рыцарей» Прокофьева из «Ромео и Джульетта». Она сразу входит в быстрый и громкий ритм, заставляя непроизвольно двигать руками в такт каждому удару. Музыка настолько западает в душу Петрова, что тот решает прервать приготовление еды и подчиниться мелодии. Шаг вперед и назад. Поворот и взмах руками. Сам собой стал вырисовываться танец, не лучший, но он и не танцор. Правая рука взметается вверх вместе с ножом, сжимая его еще сильнее. Может хоть в танце удастся избавиться от негатива. Мелодия перешла в более спокойный манер, давая передышку. Повернувшись к окну, Виктор незамедлительно всмотрелся в него. Все спокойно, роботы работают в обычном режиме. Беспокойство было зря. Снова. И вот в музыке проявляется энергия. Каждое движение Виктор делает резко и даже болезненно. Взмахивает рукой с такой силой, что в руку отдает резью. При каждом шаге бьет об пол так, что кажется на утро появятся синяки. И с каждым разом все сильнее и сильнее.

***

       Дверь в квартиру скрипнула и отворилась. Майор переступил порог, бросая ключи в миску, предназначенную для них. С кухни раздавались классические музыкальные ритмы. Это означает что Петров дома и, по-видимому, в приподнятом настроении. По-быстрому скинув уличные ботинки, Нечаев прошел в глубь квартиры. По ногам повеяло холодом, снова открыл окно. Заболеть что-ли хочет? Подойдя к кухне, майор заметил как программист взмахивает руками в такт музыке. Увидеть как танцует Петров — это уже что-то новенькое. Спокойные аккорды сменились энергичными и, даже можно сказать, агрессивными. Резкий взмах рукой и нож, закованный в руке Петрова, врезается в левое запястье, оставляя длинный порез. Занавес. Радио прекратило издавать звуки. Видимо сигнал поплыл. До этого стоящий спиной программист развернулся, встречаясь лицом к лицу с Нечаевым. Ало-красная кровь стекала по по руке, капая на пол. Руки тряслись, дыхание было сбито из-за танца.        — Твою-то мать, что же ты творишь! — выкрикнул Сергей, подбегая к мужчине.        Выхватив нож из ладони Петрова, майор откинул его в сторону. Схватив руки программиста, он мельком осмотрел его левую руку. Порез не шуточный, но и не такой опасный как могло показаться на первый взгляд. Вены не задеты.        Ноги Петрова подкосились и тот упал на Нечаева, который бережно подхватил его, садясь на пол. Хриплое дыхание свистело над ухом майора, иногда прерываясь на глубокий вдох. Медленными, успокаивающими движениями Нечаев поглаживает Виктора. От начала шеи до копчика, раз за разом. Должно помочь, хоть немного. Спустя несколько секунд Виктор отстраняется, всматриваясь в нечаевские глаза. Зеленые, как трава. Но вместо света в них только паника.        — Я ничего не могу с собой сделать, я снова причиняю вред себе. Агрессия и тревога снова выплескиваются и я уже не могу их подавить. Как убрать этот изъян, Серёжа? Я не могу уже. Как представлю что Это повториться и я могу потерять тебя, меня сразу бросает в трясучку. Страх заполняет голову так, что я перестаю понимать что происходит вокруг.        Голос дрожит и становиться все тише и тише. Взгляд направлен в лицо майора, ища что-нибудь за что можно зацепиться. Видеть Петрова, вечно веселого и жизнерадостного, вот таким было до жути больно. Сердце кровью обливалось от осознания, что не можешь помочь когда так нужен. Нечаев кладет руки на плечи программиста, чуть надавливая, чтоб обратить внимание Петрова.        — Я здесь, рядом, всё хорошо. Ты слышишь, Вить, слышишь? Всё хорошо. — Сергей аккуратно водит большими пальцами по ключицам программиста, успокаивая, — Я никуда не денусь, буду возле тебя. Веришь мне? Скажи.        Получив кивок головой, Нечаев продолжил.        — Роботы больше никому не навредят. Инцидент устранили, мы в безопасности. — руки майора скользят по плечам Петрова, доходя до ладоней, которые он сжимает, — Господи, какой же ты дурак. Дурак-дураком. А теперь я отойду на секунду, возьму бинт, а то ты тут кровью истечешь. Ладно?        Нечаев медленно встал, не отпустив при этом ладони Виктора. Разжав пальцы, он вылетел из комнаты. Где-то вдалеке с полок полетели вещи, с грохотом падая на пол. Через мгновение он был уже возле Петрова, бережно заматывая порез. Чутка затянув повязку, чтобы не слетала, Сергей оторвал ненужный кусок, откладывая его в сторону. Оставшийся маленький лоскут на руке программиста, он порвал надвое и повязал как бантик.        — Вот теперь всё. — проговорил Нечаев, переплетая пальцы на их руках.        — Прости меня, ты наверное устал с работы, а я тебе тут такой «сюрприз» устроил. — сказал Виктор, смотря на их сплетенные руки.        — Да все нормально, но напугал ты меня знатно. — Нечаев приподнял руку Петрова, целуя её, — А теперь пойдем отсюда, заболеть еще не хватало.