Тёмно-оранжевый закат

Иногда в жизни бывают такие моменты, в которые даже сильные духом ломятся под их напором, словно тростинки. Затяжка, ещё одна, и ещё, новая сигарета. Он устал, морально устал, от всего, что окружает его, хочет покоя и поддержки от близкого человека, но не говорит ему, старается держаться гордо, замалчивает всё, что его гложет. Ли видит, но не пристаёт с расспросами, лишь молча смотрит на Дилюка. — Чжун, у тебя были такие дни, когда ты просто устаешь от всего, что происходит? — тихим, чуть надломленным голосом спрашивает Рагнвиндр, мельком глянув на своего партнера и вновь затянувшись сигаретой, — хочется блядского покоя. — Баобэй, конечно были, у всех бывают такие периоды в жизни, это абсолютно нормально, — одобрительно улыбается он, положив ладонь на плечо мужчины, мягко поглаживая то. Чжун Ли видит, ему тяжело, он знал примерную причину такого настроя своего возлюбленного, но точно утверждать не мог, лишь находиться рядом. Дилюк ничего не отвечает, лишь тянется и за третьей сигаретой, но в этот раз мужчина его останавливает, положив свою ладонь поверх его и посмотрев прямо в глаза. В глазах цвета красной шпинели читалась смесь разных эмоций, от «как же моя это всё заебало» до «помоги, Чжун, я устал». Было больно, невероятно больно смотреть на такого Рагнвиндра. Что же его довело до такого состояния? Воспоминания о прошлом, об отце в большей степени. Дилюк помнит момент его смерти очень чётко. Даже сейчас, будучи в отношениях с Чжун Ли, он до сих пор не может забыть того ужаса, что испытал. «Папа, папа! Прошу, не оставляй меня, пожалуйста! Папа!». Крики подростка заполонили пространство вокруг, никто не мог что-либо сделать, чтобы хоть как-то успокоить его. «Крепус Рагнвиндр, жертва автомобильной аварии, скончался на месте. Преступник не был пойман с поличным, ведется расследование». Эти слова Дилюк помнит до сих пор чётко, как тогда, несколько лет назад. Расследование по делу аварии было закрыто после поимки преступника, он не раскаялся ни на суде, ни перед тем, как загреметь за решётку. Тогда мир Дилюка обрушился в пух и прах на долгие годы… Пока он не встретил того, кто помог ему почувствовать себя хоть немного лучше. Чжун Ли обнимает любимого крепче, прижимает к себе, нежно гладит по пушистым локонам. Он не знает точно, как сделать лучше, пусть и живет дольше Дилюка, но с таким случаем тот сталкивается впервые. Ли — не психолог, чтобы знать, как нужно вести себя в подобных ситуациях. Но лишь одно ему известно: крепкие, но в то же время нежные объятья — лучшее лекарство от моральных недугов. — Что бы ни случилось, баобэй, знай, я буду рядом, ни смотря ни на что, — приговаривает он, все еще гладя Рагнвиндра по спине и кудрявым волосам. Послышался тихий всхлип. Дилюк не выдержал, слёзы текли по щекам тонкими ручейками, из-за чего домашняя одежда Ли напиталась солёной влагой. Ли все также продолжал его обнимать и прижимать к себе, приговаривая, что всё хорошо и что он рядом, и будет рядом, пока не придет его черёд покинуть этот бренный, полный жестокости и несправедливости мир. — Обещаешь? — Обещаю, — он целует парня в макушку и лоб. Дилюку становится чуть легче на душе, но не совсем. Потому Чжун Ли продолжает свой маленький «ритуал» по успокоению любимого. Они сидят так довольно долго, аж до рассвета, на прокуренном балконе, изредка глядя куда-то вдаль. Дилюк в который раз убеждается, что Чжун Ли — понимающий и заботливый мужчина, который держит своё слово и никогда его не нарушает. В такой становящейся потихоньку уютной обстановке под утро Рагнвиндр засыпает в объятьях Ли, тот, дабы не будить своё «сокровище», лишь крепче обнимает того, тоже постепенно засыпая. На их прокуренном балконе, перед фоном потресканных домой, от тёмно-оранжевого заката до светло-голубого рассвета, укладывающего спать.