Солянка драбблов по шипу Мускат/Лололошка

Прозвище. Кличка. Погоняло. Кодовое имя. Что же оно означает и как появляется? У каждого имени своя история и суть, свое рождение. Как и у каждого человека носителя есть на нее реакция. Может стоит нам узнать одну из них? ***** Лололошка не помнит когда пряностник стал сокращать его имя в короткое 'Ло', Мускат просто начал так называть, а брюнет злобно или апатично реагировать на прозвище. Оно ему не нравилось, прям совсем. В сокращение было что-то мерзкое, тягучие и даивающие на мозг, будто весь кислород стал тяжелым и жидким. Если бы какой-нибудь пьяница подошел к нему и сказать как бы выглядело это слово, то тот бы сразу же ответил. Это угорь. Именно так мироходец его и видел. Иногда красно шерстный начал спрашивать откуда такая странная ассоциация. Его кто-то так уже звал? Лололошка был не в силах ответить, сам не знал и поэтому его самого заинтересовал правильный ответ. Вариантов много. И как-то он сказал нужный, размыто и непонятно даже для себя. **** Мускат в своем бархатном, красном халате сидел на кресле, закинув ногу на ногу, попивая травяной чай, пока другой мужчина нежился на кровати в ожидание предстающего ужина. Идиллия, до тех пор пока не издается привычное мурчание, а за ним и бытовой вопрос -"Какую сладость, Ло, ты будешь с чаем?" Лололошка вновь стиснул зубы, а по телу прошла волна отвращения, что не ускользнуло от собеседника который навострил уши и внимательно на него глядел, ожидая колкого замечания. Шарф в клеточку был спокойно снят и брошен на кровать. "Я бы хотел *сладких пальчиков*" ответил тот, не желая бросать что-то едкое перед стоящей ночи. Мускат улыбнулся и прикрыл ладонью рот, после чего немного засмеялся. "Тебе не хватает моих пальчиков?" Отвращение и воспоминания. Пожилой мужчина, сальные шутки, отель, машина и насилие. Перед карими глазами меркало многое, апатичным и пустым взглядом тот глядел в потолок. "Не веди себя как Гумберт. Я не твой 'Ло'" Кто такой Гумберт тот не знал, да и имя до этого не помнил, но сейчас он испытывал отвращение, а в голове лишь образы отобранного детства.