Предопределение | ꜰᴏʀᴇᴅᴏᴏᴍ

Январь 1990-ого года

      Я никого не винил в том, кем я стал, и никогда не думал перекладывать ответственность на чужие плечи. Очарованный смертью, я лишь блуждал, словно безликая тень, в поисках своего источника силы.       Ужасно, что в итоге я обрёл его в убийствах и поедании чужой человеческой плоти, но последнее помогло мне овладеть душами самых особенных умерших — они навсегда остались со мной. Хотя, признаюсь, сперва я не думал о каннибализме как о ритуале единения с жертвой, пока не вспомнил события около девятилетней давности, почти стёртые из моей отравленной алкоголем памяти.       Её звали Лори, и, скорее всего, она съела Питера и хотела, чтобы я тоже его съел.       Я не признаю существование демонов и злобных духов, но тогда, в годы юности, всё ещё терзаемый виной за первого убитого парня, я поддался панике и буквально вышвырнул сраную тарелку с плотью неизвестного происхождения прямо в окно, свято веря, что прогоняю древнего беса. Я не узнал, что случилось с тем рыжим беднягой. Возможно, его гниющие кости так и валяются где-то под проклятым домиком, а может, моя странная спутница действительно порубила его на части и съела, любезно оставив мне порцию.       Разумеется, домыслы про демоническую сущность Лори — всего лишь отголоски моей бурной фантазии. На самом деле случиться могло что угодно.       Допустим, Лори и Питер просто сбежали, не выдержав моего тяжелого общества (я бываю невыносим), а тухлое мясо и та записка — глупая шутка. Они сговорились меня разыграть и всю ночь напролёт мастерили чёртово блюдо, пока я валялся рядом в отключке. Хотя Питер, как я сейчас помню, тоже был пьян и вряд ли мог шевелить руками, но кто его знает, вдруг он успел протрезветь и поддержал коварный план Лори.       Вся ирония заключается в том, что, несмотря на пережитое чувство страха и отвращения от всей ситуации, через три года я сам стал каннибалом. Вообще, не люблю это слово-ярлык. Я бы назвал себя как-то иначе. Например...       Даже не знаю. Почему-то на ум пришли эти индуистские демоны-людоеды, в честь которых Лори набила тату. Что-то на «ра», а дальше не помню — будто память отбили. Я силюсь воссоздать её семейную байку про какую-то проклятую индийскую чашу или тарелку, но в голову лезут только обрывки и мифологический бред. А вдруг она действительно впустила в душу древнее зло, став сосудом для демона? Блядь, я опять гоняю эту бредовую мысль про её сверхъестественное происхождение. Я весь вечер разделывал труп и едва могу думать о чём-то настолько сложном.       И всё же мне теперь интересно, смогу ли я продолжать пожирать людские души, когда окажусь в аду после смерти?       Нет, я не хочу думать о себе как о демоне. Я — человек из плоти и крови и не был рождён убивать. Этот путь был выбран осознанно, а не навязан мне каким-нибудь мифическим, злобным происхождением.       С другой стороны, меня прельщает идея бессмертия духа. Было бы славно сохранить своих съеденных жертв как рабов в загробном царстве. Возможно, там я бы повстречал вечно юного Питера, привязанного незримыми нитями к ненасытной Лори. Она бы держала его конопатую руку своими гротескно длинными пальцами и высасывала его источающую флюиды энергию.       Какая интересная мысль. Я обдумаю её, пока буду расфасовывать тела.