Резол'наре: кодекс чести Дина Джарина

Что ж, не верится, что я всё ещё это делаю, спустя две недели, но вот она я, веду дневник. До чего же глупое занятие. Нужно снова и снова что-то писать, тренировать непослушную руку. Это так нелепо. Ладно, начнём с того, как прошёл мой день. Очередной монотонный однообразный день в общине «Детей Дозора» и в обществе моей зудящей до одури культи. Если бы не строгие указания доктора Карсона, я бы расчёсывала её до разошедшихся швов постоянно. Она невыносимо, бесчеловечно зудит буквально всё время. Док позволяет мне делать только дренажный массаж почаще. Это помогает, но слабо. А ещё, эта фантомная кисть сводит меня с ума. Я чувствую её до сих пор, спустя две недели, когда не смотрю на свой печальный обрубок. Не знаю, сколько ещё это продлится, прежде, чем я привыкну. Боль сменилась зудом, но от этого не легче. Только хуже, потому что я нет-нет, да почешу, забываясь. А потом всё кровит и я топаю к доку, а он смотрит на меня с укором и всё молча исправляет. Несмотря на всё это, рана очень быстро заживает и доктор Бен доволен тем, как протекает процесс регенерации. Мы с ним постоянно делаем какие-то массажи, упражнения. Он даёт мне самодельные мази и крема для увлажнения. Наверное, ему меня жаль. Вот и зря. Подумаешь, кисти нет. Для мира, в котом мы живём, это вполне нормально. В общине, где я жила раньше, через одного были без рук или ног, потому что мертвяки поумнели. Я даже не успела заметить, как это произошло. Всё случилось словно бы одним днём. Лет десять назад, когда меня укусили, мы впервые столкнулись с разумным гнилым. Он был старым. Ну, не по возрасту, а по уровню разложения, конечно. Лет пять-семь, на вид. Я попала в засаду и забралась на фургон. Всё было под контролем, мы со Стивом, моим напарником по вылазкам за провизией, решали, что делать дальше и как мне выбираться, но вдруг один из гнилых залез на фургон и ударил меня монтировкой по голове. Я отключилась и упала на крышу фургона. Стив пристрелил мертвяка прежде, чем тот разорвал меня в клочья, но левая рука всё то время, пока Стив за мной пробирался сквозь мертвяков, свисала с крыши. Мы заметили укус не сразу. Почему-то рана не болела. Может, гнилой задел нерв? Не знаю, я не сильна в анатомии, но когда мы вернулись домой, я смыла кровь с тела и закричала. Стив прибежал моментально. Он долго меня успокаивал и отказывался всадить пулю в лоб, а когда я решилась сделать это самостоятельно, чёртов пистолет заклинило. Я не верю в судьбу, но в тот день что-то словно помешало мне покинуть этот мир. Он долго сидел со мной на полу и убаюкивал. Слёзы солёными дорожками бесконтрольно стекали по моим щекам, а я всё их тёрла, до раздражения. Ненавижу это ощущение. Когда влажная слеза щекочет лицо, а потом её след высыхает и стягивает кожу. В общем, мы всё ждали моего обращения, но этого не произошло ни наутро, ни вечером. Через трое суток мы поняли, что у меня иммунитет и тогда решили прекращать хранить секреты и рассказать всё Раулю, потому что у нас появилась надежда исправить этот мир, но тот разозлился, что Стив рисковал общиной, а не пристрелил меня, следуя правилам и всадил пулю в голову моему другу у меня на глазах. В назидание. С тех пор моя жизнь превратилась в Ад. Ладно, что это я всё о прошлом. Ну вот, снова эти мерзкие слёзы. Вся писанина растеклась из-за них. Что было, то было. Ничего уже не исправить. Сосредоточимся на настоящем. Я уже отлично справляюсь со многими бытовыми вещами и левой рукой. Жаль только культю нагружать пока ещё сильно нельзя, док с меня шкуру спустит. За две недели реабилитации он не позволил мне ни разу провести тренировку, а Дин ему только поддакивает, переживает, видите ли, насчет заживления. Сегодня с боем выбила у них первое занятие. Они оба просто невыносимы. Не сегодня, так завтра, меня отсюда выпрут и прости-прощай шанс научиться хоть чему-то полезному. Останусь одна, снова. Без руки. Без защиты… Визсла так и смотрит косо в мою сторону. Наверное спит и видит, как Кузнец вызывает меня к себе и отдаёт рюкзак с пожитками. В целом, я его даже понимаю. У них, мягко скажем, специфичная община, но они — семья. Совсем не то, что было у меня, когда я жила с Раулем. Ладно, не будем об этом. Я пока не готова полностью изливать тебе душу, дневник. Уж извини. Сожгу тебя завтра. Мало ли, Визсла ещё прочтёт. Задушит меня во сне за то, что я тут настрочила. Эх… что ещё? Дин не очень-то разговорчив, только носится вокруг меня, как курица-наседка. Всё еще винит себя. Что ж и поделом засранцу. Мне его, конечно, уже немного жаль, но пусть ещё погрызёт себя, чтобы в следующий раз людям конечности не резал без спроса. Да уж… На бумаге эта фраза выглядит ещё более дико, чем в голове. На самом деле, я не знаю, смогу ли его простить. Я всё понимаю и даже, наверное, поступила бы также, но как же сложно совладать с эмоциями и сдерживаться, чтобы не ударить его всякий раз, когда вижу. Скорее бы начать тренировки. Вот он у меня огребёт по полной. Оторвусь от души. Чувствую, что мне это необходимо. Вот что я узнала за эти недели: «Дети Дозора» произошли от «Дозора Смерти» — некогда спецотряда военных, посланных зачистить карантинную часть округа Малтнома от… да ото всех, в общем-то. И от заражённых и от здоровых. Для профилактики. Это ужасно, но в чем-то даже есть логика, потому что мягкость и разрозненность во мнениях политиков привела в итоге к тому, что волну эпидемии не сдержали и вот мы тут, привет, разрушенный дивный мир. В общем, я всё ещё не решила, как я отношусь к этому факту из истории народа Дина, но дальше было вот что: Дозор Смерти по итогу превратился в группу со своим жёстким лидером, видавшим виды, который своими неоднозначными приказами и решениями смог спасти целую общину людей, выживших в той мясорубке. С тех пор они основали общину с кричащим названием, жёстким кредо, своими порядками и даже языком. Изначально он задумывался, как шифровальный, так как переговариваться между кланами в разных городах по радио без страха быть раскрытыми можно было только так, но потом творческие люди в группе доработали наброски и превратили это в настоящий живой язык. На мой вкус, даже красивый, если на нём не квакает Паз Визсла. Вот же стрёмный хрен, конечно. Смотрит на меня так, будто бы ждёт чего-то. Например, повода меня убить. Неважно. Главное, что Дин всегда поблизости. Он же пообещал, что в обиду меня не даст, а все мандалорцы держат слово. Да, они так себя называют. Сейчас нет государств и национальностей, по большому счёту, люди сами решают, как им себя называть. Все найденные дети для них — найдёныши. Они их растят и обучают своему кредо, Резол’наре: носить доспех; говорить на одном языке; растить и воспитывать из детей новых мандалорцев; защищать самого себя и свою семью; поддерживать свой клан; и откликаться на первый же зов своего лидера. Ещё они следуют Пути, который предписывает им держать данное слово, возвращать долг жизни, носить шлем и наверное что-то ещё, но больше я ничего не знаю. Из Джарина ни слова не вытащить без уговоров/угроз/давления на жалость (нужное подчеркнуть). Вообще, странно, что он мне в принципе так много рассказал, по меркам его общительности. Наверное, Кузнец позволила. Есть ощущение, что она разрешила мне остаться не по доброте душевной и даже не из-за Пути, а совершенно по иным причинам, ведомым только лишь ей одной. Шикарная, к слову, женщина. Моё уважение заслужила почти сразу. Так успешно управлять всеми этими грозными могучими воинами, ух. Визсла ни слова ей поперёк не скажет, никогда. Как щенок перед матерью. Так, Дин пришёл. У нас сегодня наконец-то первая тренировка! Потом допишу…