Резол'наре: кодекс чести Дина Джарина

Дин Джарин всегда был один, сколько себя помнил. «Дети Дозора» нашли осиротевшего трехлетнего малыша на заправке в старом пикапе. Пристёгнутого к детскому креслу мальчика, чьих родителей застрелили ради наживы, но дитя тронуть не решились и просто бросили. Он рос обособленно от других найденышей, не найдя с ними общий язык, а когда подрос и принял клятву — Дин стал всё чаще отлучаться на вылазки в одиночку. Его даже пытались поженить, чтобы продолжать род мэндо, однако, его невеста в первый же день после инициации в подмастерья была укушена на задании. Не то, чтобы Дин верил в любовь или вроде того, но когда это произошло, воин решил, что семья — не для него и ему будет лучше одному. Так и случилось. Джарин дорос до тридцати одного, исследуя Америку неотрывно от племени, но совершенно обособленно, из-за чего на него, порой, косо посматривали свои же соплеменники. Кузнец, нашедшая Дина младенцем, была единственной, кто проявлял некое подобие заботы к мальчику, а после — к мужчине. Он мог назвать её кем-то вроде матери, только такой, которая присматривает издалека, не вмешиваясь в жизнь воина. Когда он впервые столкнулся с Менкар, там, в ТЦ Портленда, он, признаться честно, даже не ожидал, что они заговорят. Просто разбегутся от толпы гнилых по разные стороны и их больше ничего и никогда не свяжет, но он ошибся. Она увязалась за ним, потому что была в ТЦ впервые и не знала разных путей отхода. Она увязалась, потому что он сам нагнал на неё целое стадо и не оставил выбора. В тот день Дин впервые столкнулся с небезразличием чужачки. Он встречал людей, хороших и плохих, но ещё никто из них не спасал незнакомца ценой своей жизни. Её укусили и этот факт заставил Дина едва не задохнуться от разочарования. Она так старалась спасти его, виновного в ситуации, что получила укус. Эта мысль, словно ушат ледяной воды, с ног до головы окатила воина и тот решил действовать. Однажды он уже промедлил и не сделал того же, когда укусили его наречённую невесту, это стоило ей жизни. На этот раз он всё сделает правильно. Медлить нельзя. Мужчина схватил мачете с пояса, уложил её руку на ящик и сделал один точный резкий удар. Она очнулась и истошно закричала, а потом организм не выдержал и она отключилась. Дин прижёг рану, топорно перевязал и пербросил девушку через плечо, вынося из ТЦ и укладывая на спидер перед собой. Он крепко держал её, бессознательную, всю дорогу до канализационного отвода, боясь навредить ещё сильнее. Он с ноги выбил двери к баар’ур*(*врачу) и уложил её на кушетку. Карсон не задавал вопросов, просто делал своё дело. Когда опасность миновала, Дин выделил ей свою комнату и уложил на постель, а сам принялся дежурить у двери, чтобы, когда она очнётся, всё обьяснить. Это случилось на следующий день. Он проснулся от её оглушающего крика. Шея сильно затекла и болела. Дин ворвался в комнату и стойко вытерпел её истерику. Она имела на это право, он решил за неё. — Подними мой рукав, — она обречённо возвела свои красивые раскрасневшиеся от слёз лазурные глаза на него и Дин увидел старый шрам. — Что это? — только и смог выдавить из себя мужчина, уже почти наверняка зная, что она скажет. — Меня уже кусали, — она произнесла это так горько, что Дину захотелось завыть от бессилия. — Десять лет назад. У меня иммунитет к обращению. Ты зря отрубил мне рабочую руку. Осознание этого факта разбило ему сердце на миллион осколков. Он испортил жизнь доброй девушке, которая спасла его. По-настоящему спасла. С того дня Дин твёрдо решил встать на путь искупления. Если, конечно, она позволит. И она позволила. Сама наказала ему обучить её и он без промедления повиновался. — Что, так просто? — она подозрительно прищурилась, совершенно точно не ожидая от него положительного ответа. — Таков Путь. С этих слов началась их история. Неразрывная друг от друга, цельная и очень противоречивая. С каждым новым днём заботы об аруэтии*(чужачке) Дин всё отчётливее понимал, что их пути переплетаются всё теснее. Он видел, как ей тяжело даётся владение левой рукой и знал, что ни за что её не оставит, пока она не научится постоять за себя в новых обстоятельствах. — Чего ржёшь, «Терминатор»? — она сложила руки на груди. Фраза, которая была первой точкой невозврата для Дина Джарина. — Кто? — Ну, Терминатор, — она смешно фыркнула. — Серьёзно, ты не смотрел? Она попыталась заговорить его и сделала выпад. Что ж, это был хороший манёвр, но он уже давно изучил её повадки. — Хорошая попытка, — он усмехнулся. — В следующий раз придумай историю поубедительнее. Эта звучит слишком нереалистично. — Да нет же! — она топнула ногой от злости. — Кино существует. Точнее, существовало во времена Великого Блага, а плёнки сохранились. Я тебе докажу, как-нибудь. — Хорошо, как-нибудь, — кивнул Джарин. — А сейчас — приготовься защищаться. Он сделал два точных выпада и в мгновение уложил её на лопатки. Это было также легко, словно дышать. Она лежала под ним, слегка раздосадованная, но абсолютно спокойная. Она доверяла ему и осознание этого простого факта пробило его тело до дрожи. Он закончил их тренировку почти сразу и его мысли с тех пор потеряли покой. Дни шли, её рука заживала и с каждым днём Дин всё отчётливее понимал, что скоро настанет день, когда она уйдёт. От чего-то эта мысль приносила дискомфорт. — Почему ты ушла из своей общины? — спросил он однажды то, что не давало покоя уже недели. Она поведала ему свою историю, пусть поверхностно и без подробностей, которые вскрылись потом, но она снова доверилась воину и осознание этой простой истины приносило радость. — Застрелил Стива у меня на глазах, — она поджала губы, проступили слёзы, но она их сдержала. По её словам казалось, что этот Стив был правда близким для неё человеком. — И ты сбежала? — Нет, — она отрицательно помахала головой. — Меня заперли на полгода, отправили на нижний уровень, отбывать срок за нарушение порядка. Она всё говорила и говорила и с каждым её словом Джарин всё сильнее сопереживал своей подопечной. Её плечи сильно поникли и его сердце чуть кольнуло от навязчивого желания подойти и обнять её, Дин с трудом отмахнул от себя эту мысль в тот самый момент, когда она подловила его и повалила на пол. — Попался, — её глаза горели азартным огнём, она была прекрасна. Прядь её красивых светлых волос выбилась из причёски и упала на его шлем. Дин поймал себя на мысли, каково было бы ощутить это прикосновение лицом. — Наврала? — он вдруг осознал, что она искусно его облапошила и от чего-то стало грустно. — Нет, всё — правда, — она почему-то очень долго не вставала, прижавшись руками к его нагруднику. Что ж, он был вовсе не против. — Мне жаль, что так вышло с твоим другом, — искренне произнёс Дин, несмотря на необоснованный и неосознанный укол ревности к незнакомому мёртвому парню. Пожар, который произошёл после, изменил всё. Она спасла Рагнара и Паз вынес её, бездыханную, на руках. Дин принял из его рук свою ценную ношу и побежал к Карсону. Всё обошлось, только она обожглась. Снова правая рука. Потом был Отто и его чёртово задание. Тогда Дин впервые встретил Рауля Эреру и возненавидел его с первого взгляда. Эта самодовольная ухмылка и чувство вседозволенности. Он говорил о Менкар, как о собственности и почему-то назвал Лилит. Видимо, имя она всё же выдумала. Что ж, он не осуждал. Воин бросился прочь, сломя голову. Вернулся к ней и они помчались домой. Кто бы знал, что на хвосте они приведут за собой внимательного наёмника. Кузнец нарекла их кланом двоих и осознание того, что им фактически дали благословение на брак, дало под дых. Что ему делать с этим всем? Ответов не было. Менкар хотела сдаться Эрере, плакала и боялась подвергнуть их опасности. До чего же чуткая и смелая, он был восхищён. Он схватил её за руку и практически потащил за собой. — Чего хочет от тебя Рауль Эрера? — он спросил это прямо, он должен знать всё. И тогда она рассказала, а потом заплакала. Он подумал, что от страха быть пойманой или от горечи пережитых невзгод, но оказалось, что от чувства вины. Он успокоил её и велел поспать. Она не спорила. Уснула почти сразу, а он охранял её тревожные сны. Когда она попросила заехать в институт, он нераздумывая согласился. Кто он такой, чтобы запретить ей узнать о своём прошлом? И они узнали. Она оказалась жертвой случая и почему-то осознание этого факта было приятнее, чем будь она результатом безумных опытов. Их снова выследили. Дина огрели по голове и он отключился. Это было непростительной оплошностью и он до сих пор винит себя за это и за другие эпизоды, произошедшие с ними позже. Он застрелил ублюдка, но на большее Джарина не хватило и тот снова провалился в бездну, а когда очнулся, увидел её, прижавшуюся к его телу в надежде согреть. От этого факта стало приятно. Они впустили стадо и довольно легко справлялись, пока чёртов «умный» гнилой не повалил её на пол. Дин помог ей встать, она развернулась и прикрыла его собой, подставляя спину под укус. Она спасла его, второй раз за сегодня. Он привёл её назад в дом и разжёг буржуйку. Тело продрогло, ему было так паршиво, но раздеваться нельзя, снимать шлем нельзя. — Я уже согрелась, — она врала, он видел это. — Сейчас я уйду, а ты разденешься и снимешь шлем, ладно? — Нет, — отрезал воин. Он не станет вынуждать её терпеть дискомфорт. — Дин, не будь ребёнком, — она с укором посмотрела на мужчину и тот не смог выдержать её взгляд. — Я клянусь тебе, что не войду сюда ни при каких обстоятельствах, пока ты не позволишь, но пожалуйста, согрейся и отдохни. Я переоденусь в мужские тряпки, которые тут есть и выйду на дежурство. Вернусь часа через четыре. За это время ты должен привести себя в порядок и поспать, договорились? Он не мог противиться её напору, эта девушка имела над ним особую власть и он сдался, не желая её огорчать. Как же ему это было нужно. Он наконец-то выспался и обсох. Она сделала вид, что не заметила, как рассвело, но Дин понимал, что она ждала намеренно и от этого факта внутри разливалось неведомое ранее тепло. — Таков Путь, — из её уст это прозвучало так легко и естественно, что Дину на мгновение захотелось увидеть на ней мандалорский шлем. На следующий день они ввязались в новую авантюру. Она просила его остановиться возле местного магазина и он не смог отказать. Менкар не врала и на полках действительно лежали какие-то коробки с «дисками», как она их назвала. Воин не обращал на подобные вещи внимания раньше, так как не знал, для чего они, но она показала. Забрала с собой тот прибор. Тащила всю дорогу, выжидая момент. Ради него. Они помылись, вкусно поужинали, посмотрели «кино» и Дин мог с уверенностью назвать этот день одним из самых уютных в жизни. А потом она закричала. Она звала его и кричала «нет». Джарин подорвался с постели и влетел в её комнату, в чём был. Было очень темно и отсутствие шлема не было проблемой — она не увидит его лица, даже если проснётся. Он сел на кровать и невесомо коснулся её плеча. Менкар резко проснулась и воин убрал руку. Заметила ли она — он не знал наверняка. — Ты в порядке? — он не знал, как её успокоить. — Мне приснился кошмар… — ей было некомфортно. — Ты звала меня, я подумал, что-то случилось… — он не хотел уходить, искал повод задержаться ещё на несколько фраз. — Если тебя что-то беспокоит, скажи мне… — …мне приснилось, что ты был в большой опасности, но я рада, что это был всего лишь сон. Дин тяжело вздохнул. Она переживала за него, ей снились кошмары о нём. А затем она двинула рукой и их пальцы соприкоснулись. Тело прошибло током. Он не мог сдвинуться с места. Менкар подняла руку выше и продолжила исследование. Она коснулась его лица и он представил на мгновение, что она видит его, что они… она убрала руку в страхе, что сделала что-то запретное. Если бы она знала, насколько всё проще теперь, когда они — алиит. Он перехватил её запястье и коснулся губами. Рискнул и не прогадал: она продолжила невесомо касаться его лица и Дин хотел, чтобы это не заканчивалось, а потом она его поцеловала. Это произошло так быстро, что он опешил. Он сидел неподвижно какое-то время, пытаясь обдумать, что делать дальше, но побоялся потерять момент и двинул губами навстречу. Это было так сладко, так прекрасно. Тело дрожало, а член молниеносно налился кровью. Он не собирался любить её сегодня, да и вообще когда-либо. Он не думал об этом, хотя девушка будоражила его сознание, но он и представить не мог, что это взаимно. — Я хочу тебя, Дин, — это признание раскалённым бескаром пролилось по венам. — Мы… можем?.. — Да… — только и смог выдавить из себя воин. А потом всё случилось так легко и правильно. Он не мог бы описать словами, как ему было хорошо с ней. У Дина бывали женщины, всего парочка, но всё же. Этот опыт не сравнится ни с чем. Она была такой податливой, нежной, страстной. Её мягкая кожа пахла ароматным мылом, она двигалась дико и необузданно. Джарин потерял рассудок от этой близости и он по праву мог бы назвать ту ночь лучшей в жизни. А потом она рассказала про Рауля и сердце воина наполнилось ненавистью к Эрере окончательно. Она говорила ему о том, что думает сдаться и впервые вызвала в нём чувство такого дикого страха. — Нет, — он крепко сжал её запястье и прикрыл глаза на мгновение. — Я могу защитить тебя, я обязан. Ты — алиит*(*клан, семья). Метка на твоём протезе гласит так. — Дин, я уважаю твой народ и его традиции, но ты ничего лично мне не должен. Ты давно оплатил долг жизни и теперь скорее я должна тебе, чем наоборот… Я — аруэтии*(*чужая). Как она может так говорить? Она — это всё, что ему нужно: — Нет, кьяр’ика*(*дорогая), ты — ка’рта*(*душа, сердце), — произнёс Дин всматриваясь в темноту перед собой. Он не мог считать её реакцию. Он просто ждал, что она скажет, а она заплакала. Он мысленно проклинал себя за длинный язык. Не стоило говорить этого, болван. Она не будет с тобой, ты отведёшь её в безопасное место и она тебя покинет. — Прости, я сказал лишнее… — он поднялся с кровати и собирался уйти. — Нет, Дин, ты не так понял, — ей было сложно говорить. — Ты не понимаешь, как много значат для меня твои слова… Я никогда никому не была нужна. Именно я сама, а не мой проклятый иммунитет. И тут появляешься ты и твоя община и всё это так… так… Я не знаю, как мне не разорвать своё сердце на куски от страха подвергнуть вас опасности… Он поцеловал её перед сном и оставил наедине. То, что было дальше, Дин Джарин мог бы назвать своим личным кошмаром. Сцены почти-изнасилования и тот факт, что он позволил снять с себя шлем. Он был беспомощным и воину было мерзко от себя самого. Она опять ему помогла, она спасла их. Джарина подстретили и она всю ночь зашивала его ранение и одному Мандалору известно, что делала ещё. Она спасла его, снова, а потом задала тот самый вопрос, на который он не хотел отвечать. Он признался ей во всём и она, наконец, отвергла его. Поделом. Он давно заслужил этого. Она вышла на крыльцо и Дин слышал, как Менкар крушила всё вокруг, а потом плакала. Ему хотелось встать и приобнять её, успокоить, но он не мог встать. Он был беспомощным ничтожеством и ему было гадко от самого себя. Она вернулась к нему, села рядом и поцеловала его руку. Почему она это сделала? Она должна его ненавидеть. — Как внести меня в Песнь? — пять слов, забивших финальный гвоздь в гроб его самообладания. Он ожидал чего угодно, но только не этого. За какие подвиги боги послали ему эту женщину? Он её не заслуживал. — Этого не будет, — он поджал губы. — Ты не должна идти на жертвы ради меня. — А это и не жертва, — она возмущённо зарычала. — Я… хочу этого. Если, конечно, хочешь ты… Подумай трижды, Дин Джарин, прежде, чем взять в жёны такую обузу, как я. Как она может так говорить? Она — лучшее, что случилось с ним в его одинокой жизни. — Ты не обуза, — он возразил с укором. — Нужна вода и, желательно, свидетель-мэндо, но Кузнец уже дала благословение, значит это не обязательно. Он не мог ей сопротивляться, был просто не способен. Он бы сделал всё, о чём она бы попросила. Всё. Она имела над ним абсолютную власть и в этот самый момент Дин понял, что другого случая не представится. — Пусть в Песне поётся, что Менкар Перез взяла в мужья Дина Джарина, — она произнесла это так осознанно, так решительно. — Отныне ты — Менкар Джарин. Таков Путь. Он не верил, что произносит эти слова. Он вообще не думал, что когда-либо произнесёт подобное перед кем-то. — Таков Путь, — кивнула она. Вот и всё, они женаты. Осознание этого дарило тепло, страшило, радовало. Он не знал, что чувствует в этот момент. Наверное, всё и сразу. С того дня всё изменилось и Дин понял окончательно, как сильно он любит свою жену. Когда она ушла, Дин Джарин умер внутри. Кровь стучала в ушах, во рту пересохло. Он кричал ей вслед, но рёв лопастей вертолёта поглощал его голос. Она всё же решилась на это. Он всегда боялся, что она решится. Слишком самоотверженная. Он вернулся в комнату и нашёл её прощальную записку. Дин много раз перечитывал те слова, пытаясь осознать смысл написанного, но не мог. Перед глазами всё еще был тот вертолёт. Он сорвался с места и побежал к Бо-Катан. — Леди Крайз, — он ворвался в её кабинет. — Я всё знаю, Дин, мне так жаль, — она положила ладонь на его плечо. — Твоя жена очень смелая. — Помоги мне, Бо-Катан, — только и смог произнести Дин.