Простишь меня?

Я обиделся на Колю. Он ещё месяц назад обещал мне подарить то, чего я никогда не забуду. Я так ждал! Вы просто не представляете… Я сидел прохладными осенними вечерами на своем большом подоконнике, укутавшись в теплый плед и посёрпывая горячий кофе. Я смотрел на дождливую погоду, когда за окном так слякотно и грязно, но при этом так уютно и красиво… Коля же будто специально откладывал мой подарок на потом, а потом ещё раз… А в последние дни вообще перестал отвечать на звонки! Я же волнуюсь за этого придурка! А вдруг он утонул в огромной луже по дороге домой? Но моя гордость всё-таки не позволяла мне позвонить его матери и спросить ее о Коле. И вот, в три часа ночи, когда я уже заканчивал писать доклад на тему «Опыление цветов», раздался звонок в дверь. Я опешил. На минуту мне даже стало страшно. А вдруг там стоит какой-нибудь маньяк? Посмотрев в глазок, я увидел Колю, но очень плохо. Поэтому сразу открыл дверь нараспашку… Он стоял насквозь промокший, с расстёгнутой паркой рыжего цвета. А с его густых каштановых волос капала вода. В руках он держал расхлябанный, поломанный, но когда-то красивый букет нарциссов. — Коля, ты это, простишь меня? Я, получается, не мог найти твоих нарциссов нигде в цветочных магазинах нашего города. Но я ведь обещал тебе сделать запоминающийся подарок? Пришлось ехать в другой город, — он улыбался, пока рассказывал, а точнее оправдывался, стоя на пороге как маленький мальчик перед своей мамкой, опоздавший с прогулки. Его руки тряслись от холода, а ноги еле держали. В этот момент мне стало так стыдно за себя. Я стал грызть себя изнутри за то, что думал так плохо о Коле. О моём Коле. И в этот момент я просто подтянул его к себе и обнял, так резко, что букет нарциссов просто выпал из его мускулистых рук. Он на секунду опешил, но сразу ответил взаимностью. А дальше все было как в тумане… Я раздел его, выкидывая мокрые вещи по сторонам и одновременно целуя и покусывая его притягательную, приятно пахнущую шею. А он в свою очередь стягивал с меня мою растянутую домашнюю футболку и боксеры. Мы завались на кровать, и только тогда он томно прошептал мне на ухо: «Сейчас я буду просить у тебя прощения» — и так сексуально улыбнулся, что мой дружок, оставшийся без трусов сразу проснулся. Коля, как сумасшедший, начал целовать и покусывать моё тело, начиная от шеи и плавно спускаясь ниже. Когда он взял в рот, я невольно выгнулся, потому что забыл, что этот проказник слишком хорош в этом деле. — Ну что, Саш, ты уже простил меня? — он, будто дразня, не дав мне ответить, заглотил его полностью, и я не смог сдержать свой стон. Он улыбнулся и продолжил интенсивно работать ротиком. — Коля, я, ах! я, прощаю, прощаю, ах! тебя, а, — я еле выговорил предложение, как он сразу вынул изо рта и закинул мои ноги на свои могучие плечи. — Ну, раз ты меня простил, можно и мне получить удовольствие? А, Сашунь? — он так улыбнулся, что у меня запорхали бабочки в животе. На миг я даже перестал соображать, как он вставил. Ночь была просто прекрасной. Мы оба не сдерживались, любили друг друга так сильно, что мне жалко наших соседей. Утром я заварил уже две чашки кофе и поставил свой подарок в вазочку. Интересно, откуда он достал нарциссы осенью? Хоть цветы и были поломаны, я все равно понюхал их и любовался ими, потому что от них веяло не весной, когда они расцветают, а Колей, который меня по-настоящему любит)