Человечность вопреки

Когда-то они смотрели телевизор. Верлен не очень понимал, зачем люди это делают, но явно уставшего Рембо спрашивать не собирался. В какой-то момент, когда Поль уже потерял суть повествования из техники - смотреть на напарника объективно приятнее глазу - Рембо поджал тонкие губы и с чувством выдохнул: - Таких надо убивать. Блондин был удивлён - даже учитывая работу, Артюр не был жестоким и кровожадным. Но сейчас весь его вид говорил о том, что мужчина готов убить всех долго и мучительно. Верлен посмотрел в экран телевизора (ну, группа мужчин, вроде даже приличные на вид) и осторожно поинтересовался: - И что же эти люди сделали? - Они не люди, Поль. Они монстры. Все насильники - сущие монстры... - покачал тогда головой Артюр со вздохом.

***

Этот разговор был слишком давно, чтобы вспомнить все обстоятельства. Но Верлен помнил чётко одну фразу: "Насильники - не люди, а монстры". - Ты человек, Поль. - нет, только не снова! Артюр снова решил попробовать доказать свою точку зрения и правоту, что уже отдавалось глухой злостью и желанием заставить его замолчать. Не раз и навсегда, но хоть на время. Чтобы напарник понял, что Поль монстр. Не человек. Чудовище. Чтобы не доказывал с мягкой улыбкой обратного. Чтобы сам назвал его монстром. Насильники - не люди... Поль, ты не чудовище... Рембо больно приложили спиной о стену. Верлен смотрел на него зверем, учуявшим запах свежей крови. - Поль?.. - Артюр не был уверен, что понимает действия друга. Он протянул ладонь, чтобы медленно, нежно погладить чужую щёку, но узкую кисть будто тисками сдавило. Верлен был ужасно зол, взвинчен до предела и сжимал рукой чужую ладонь до боли и побеления оной. - Ты говоришь, что я человек, да?.. Я докажу, что я не человек. Что я монстр! - Поль почти рычал прямо в чужое лицо эти слова. Рембо понимает: напарник в бешенстве, и увещеваниями его не остановить. Поэтому медленно расслабляется, позволяя Верлену сорвать злость. В случая чего, он ведь может активировать способность... Когда блондин срывает красный шарф и жадно кусает бледную прохладную шею, Артюр лишь вздрагивает и прикрывает глаза. Он не хочет видеть, как его Поль превращается в зверя. Но и не хочет причинять мужчине боль. Кровавые следы удивительно смотрятся на бледной коже, и Верлен не может отказать себе в удовольствии их оставить дальше, ниже. Ключицы, плечи, грудь... Не останавливает его и болезненное шипение Рембо. - Кто я? - спрашивает он. - Человек. - упрямо отвечает Артюр, всё так же не открывая глаз. До чего же упрям, не смотря на боль и закрадывающийся страх. Верлену это не нравится. Сломать, сломать чужую решительность, чтобы напарник боялся, чтобы считал его чудовищем... - Ты, верно, издеваешься надо мной? - блондин зол до красных вспышек перед глазами. Он знает, что стена до безумия холодная, но рвёт чужую рубашку и заставляет Рембо развернуться и прижаться грудью к стене, игнорируя короткий всхлип - свидетельство о жестокости этого действия. Спину покрывают царапинами и укусами, Поль начинает шептать, будто в забытие, что заставит Артюра признать его чудовищем, монстром, бесчеловечным созданием. Мнимое спокойствие и уверенность Рембо рассыпается под чужим напором. На подсознательном уровне он понимает, как же Верлен планирует свои угрозы исполнить, но отказывается в это верить, ведь... Ведь это Поль, он не может так поступить! Блондин рвёт чужие вещи, не заботясь ни о чём, кроме исполнения собственного плана. Бледные бедра сжимают до синяков, причиняя боль. Боль, больше боли, чтобы все мысли были только о ней! Холод и боль - адская смесь. Артюр, измотанный, шокированный, просто в какой-то момент теряет сознание...

***

Это нельзя было считать полноценным изнасилованием, да? Ведь, так или иначе, Верлен не смог взять истерзанное бессознательное тело... Но почему так паршиво от того, что он сделал?! Рембо доверял ему целиком и полностью, дал сделать всё, что Поль хотел, выпустить агрессию... И Поль действительно это почти сделал. Отвратительно. Как же от собственных действий сейчас противно. Особенно смотря на спящего брюнета на кровати. Даже если под одеялом не видно никаких ранений, это не отменяет факта: бледная холодная кожа сплошь усыпана красными следами. Алые цветы жестокости. Символ чужой нечеловечности. - Поль, ты плачешь? - тихий и до невозможности нежный голос выводит мужчину из мыслей. Артюр тянет к нему руку, медленно проводит пальцами по щеке, стирая мокрый след. Верлен вздрагивает и смотрит на него почти испуганно. Не понимает, почему. Почему, почему, почему Артюр всё ещё ласков, а не считает монстром?! - Почему?.. - задушенно спрашивает Поль, которому невыносимо стыдно смотреть в глаза человека, что подвергся насилию, но продолжает улыбаться насильнику. - Ты не сделал ничего, что можно было расценить, как преступление. Я позволил тебе это. И, когда я потерял сознание, ты же остановился, правда? Блондин только и может, что немного кивнуть. И посмотреть на Рембо, который приподнимается на кровати. - Это называется человечность, Поль... Дальше Верлен не желает слушать. Он прижимает Рембо к себе и нагло, резко, несколько порывисто прижимается губами к чужим. Ему кажется это более надёжным способом заткнуть Артюра, и, если это оправдается, то такой способ применится не единожды... Артюр слабо улыбается и молчит, снова позволяя.