Rule Number One

ajackshit дома у розы, 21:00 празднуем выпускной увидимся там. kuni абсолютно точно нет.

***

В доме Розалины пахло алкоголем, потом, людьми и другими ужасными вещами. Кунирайко посмотрел на Аякса. — Все, я пришел, так что теперь могу идти, — он, развернувшись на пятках, попытался как можно скорее сбежать. К сожалению, Аякс поймал его за плечи и развернул обратно. — Мы так не договаривались, — сказал он нараспев самым противным голосом, толкая Куни еще дальше в его личный ад. — Пойдем! Давай выпьем, а потом повеселишься! Куни вздохнул в знак поражения. — Ты будешь должен мне гораздо больше, чем просто билет на концерт, ты, маленький засранец. Минут через десять Куни остался один. Аякс в очень типичной для Аякса манере бросил его, чтобы пойти поболтать с кем-то другим — очень элегантно одетым мужчиной с голубыми волосами — и, технически, Куни стоило бы сбежать сейчас, но все же. Не то чтобы громкая музыка и действительно прогорклый запах пота и дешевых напитков перестали беспокоить Куни, на самом деле, совсем наоборот. Но он выпил один — ладно, два — шота (любезно предоставленные Аяксом, его ужасным напарником), а затем раздался крик ярости, и внезапно он был слишком вовлечен в спор между накачанным парнем — таким, что Куни на короткое время усомнился в своих вкусах на мужчин (в очередной раз), — и его соседом по комнате. Куни не знал ни одного из них, но он также не был слабослышащим, так что невольно был втянут в их историю — и, видимо, ключи играли главную роль в их ссоре. Вскоре после этого парень с серыми волосами — и снова Куни наблюдал и обдумывал свои предпочтения — толкнул блондина к стене кухни с такой силой, что Куни услышал это за противной музыкой, и они начали так агрессивно целоваться, что Куни боялся, что они могут выбить друг другу парочку зубов. Он действительно просто хотел уйти, вызвать такси и вернуться домой, потому что, черт возьми, ему придется мыть глаза с мылом, чтобы выкинуть из головы образы, которые он только что был вынужден увидеть, поэтому он вышел из кухни и спустился вниз по лестнице в коридор. — Я так тебя люблю, — всхлипнула девочка с темно-синими волосами, держа в руках какую-то плюшевую игрушку и пристально глядя на нее. — Ты не оставишь меня, Гоба, верно? Неудивительно, что плюшевый не ответил, однако какой-то голос ясно сказал: — Я никогда не покину тебя. Девушка и Куни подняли глаза. Парень с темно-синими волосами — что, черт возьми, творится в этом мире, и откуда взялись все синеволосые люди? — держал за руку паренька немного ниже него (этот, естественно, со светло-голубыми волосами), ободряюще улыбаясь. — Мы можем уйти, если все станет слишком. Не волнуйся. Как только они прошли мимо, девушка вскочила, бормоча что-то о слизняках, медленном приготовлении и приправах, прежде чем рвануть в сторону, откуда пришел Куни. Он покачал головой в абсолютном отчаянии. Были ли здесь нормальные люди? Очевидно, он сильно переоценил странность Аякса, потому что почти желал, чтобы рыжий снова появился, только чтобы сбежать из этого ада. Почти. Он мог поклясться, что вышел из дома, чтобы вызвать такси. Однако, каким-то образом он поймал себя на том, что держит волосы очень, очень невысокого парня с черными и бирюзовыми прядями — наконец-то, другая прическа, — склонившегося над унитазом. Его нос сморщился от отвращения, когда он протягивал несколько кусков туалетной бумаги парню, который уже снова сиял, держа в руке напиток. — Спасибо! — Улыбка парня могла осветить комнату. Куни и глазом не моргнул. — Я твой должник. Найди меня, когда я буду трезв, если тебе что-нибудь понадобится! Так или иначе, наблюдая, как парень убегает, Куни сомневался, что когда-нибудь получит ответную услугу. Свежий ночной воздух ударил его, словно товарный поезд. Его голова кружилась ровно настолько, чтобы сбить его с толку, а относительное спокойствие вокруг было таким тихим, что в ушах звенело. Он заметил, что, пытаясь выбраться, он, видимо, сделал несколько неправильных поворотов в нарочито большом особняке Розы и каким-то образом оказался на заднем дворе прямо перед пустым бассейном, где, слава богу, никто не мог побеспокоить его. Тишина и покой. Он присел на край бассейна и спустил ноги вниз. Он искренне желал, чтобы Аякс не знал всех его слабостей, но он не мог отказаться от билетов в первый ряд на следующее выступление Синьян — Синьян! — и Аякс, маленький засранец, прекрасно знал об этом и сделал все возможное. Тихий шорох, отчетливый запах травы и мягкое мычание вывели его из задумчивости. — Что? — рявкнул он, глядя на источник шума, и о, о, блять. Дерьмо. Проклятье. Неземной красоты парень рядом с ним моргнул на него слегка покрасневшими глазами — остекленевшими, но любопытными. Он ничего не сказал — как и Куни, который был слишком ошеломлен, чтобы строить связные предложения, — но медленно опустился рядом, оставив между ними лишь небольшое пространство. Он протянул косяк. — Не хочешь разделить? Куни, наконец, снова нашел свою функционирующую клетку мозга, которая сразу же начала задаваться вопросом, был ли этот человек галлюцинацией или он был реальным и вышел прямо из фантазий Куни. — Не-а, — сказал он, вытаскивая пачку сигарет, открывая ее и засовывая одну из адских палочек между губами. — Подкуришь? Блондин фыркнул, тихо, каким он сам и казался. Он положил косяк обратно в маленькую металлическую коробочку и сунул ее в карман. Он протянул руку с зажигалкой и выжидающе посмотрел на губы Куни. — Тогда мы разделим твою. У Куни было правило. Ладно, технически правил было три, но он не любил формальностей, и ему было не до составления списка. В любом случае, это скорее принципы, нежели правила. Во-первых, не делиться своей жевательной резинкой. Во-вторых, не делиться своими закусками. И, в-третьих, не делиться своими сигаретами. Люди были, как стервятники. Он не знал, что им овладело. Он посчитал, что это дерзкий дух Розы подстегивал его. Он схватил зажигалку, поджег кончик сигареты и глубоко затянулся, закрыв глаза от знакомого жжения. Затем он ухмыльнулся, прямо чувствуя, как его губы складываются в нечто похожее на кривую улыбку, достал сигарету и протянул ее. Парень не колебался ни секунды. Он наклонился к нему с блеском в глазах и затянулся так глубоко, что Куни стыдно стало. Он не выдохнул. Вместо этого он посмотрел на Куни с вопросительным выражением в глазах. О, боги. Где прятался этот человек? Он приоткрыл рот. Парень улыбнулся, и затем их губы соприкоснулись так мягко, так нежно. Куни вдохнул дым и чужое дыхание. Куни откинулся назад, когда выдохнул, наблюдая, как дым поднимается к ночному небу. — Я Каэдехара Казуха, — сказал блондин. Куни почувствовал, как по его спине побежали мурашки, и ему отчаянно хотелось убедить себя, что это из-за холода, а не из-за того, что голос парня — Казухи — был сладким, словно мед. — Куни, — ответил он. Ни больше ни меньше. Он повернулся и посмотрел на Казуху, который уже смотрел на него своими рубиновыми глазами. — Откуда ты знаешь Розу? — Это сейчас важно? — Губы Казухи дрогнули. Он протянул руку, и его пальцы — теплые, мозолистые — очень мягко коснулись скул Куни. Затем он наклонился, выждав кратчайший момент, чтобы увидеть, отвергнет ли его Куни — он не отверг — и затем поцеловал его в губы. Отстранившись, он забрал сигарету. Глубокая затяжка и его глаза, обращенные к небу, позволили Куни успокоить бешено бьющееся сердце. — Наверное, нет, — сказал Куни, и он услышал, как его голос чуть-чуть дрожит. Смущающе. Даже жалко. Не обратив внимания на свою внезапную слабость, он пальцами коснулся подбородка Казухи и снова притянул его к себе, соединяя их губы в поцелуе, который сразу же стал другим — глубоким, влажным, более горячим. Куни чуть не сошел с ума, когда Казуха издал тихий звук — еще не стон, но что-то опасно близкое к нему. Ни один из них даже не думал останавливаться — совсем наоборот, Казуха наклонился, и его рука... Куни едва проглотил очередной смущающий звук, когда почувствовал, как ладонь Казухи легла на его бедро и сжалась. В ответ он запустил руку в и без того спутанные светлые волосы Казухи, и не слишком-то осторожно потянул так, что едва ли это могло считаться приятным. На этот раз невозможно было ошибиться в звуке, вырвавшемся изо рта Казухи. Блять. Куни отпустил его и выпрямился, не сводя глаз с лица Казухи и наблюдая, как тот моргает, пытаясь прогнать пелену с глаз. Слегка покачав головой, он слабо улыбнулся, а затем сел прямо. Снова тишина. Куни сделал последнюю затяжку, стараясь не обращать внимания на трепет в груди. Когда сигарета превратилась в маленький окурок, Куни швырнул его в пустой бассейн, что, несомненно, привело бы Розу в ярость. Он посчитал это расплатой. Расплатой за то, что она устроила эту чертову вечеринку, ставшую причиной всей ерунды, с которой ему уже пришлось иметь дело. Он отказывался чувствовать себя плохо из-за этого, даже когда его предательский маленький мозг — голосом Аякса, не меньше — напомнил ему, что он только что поцеловал очень красивого парня благодаря именно этой вечеринке. — Хочешь свалить отсюда, Куни? — голос Казухи все еще был таким нежным и таким тихим по сравнению с тем, насколько громким было все внутри, но Куни все равно испугался, как будто тот выкрикнул эти слова. Казуха поднялся на ноги, едва не споткнувшись, но в последний момент устояв. Хорошо. Куни не хотелось бы видеть, как треснул череп красивого парня, потому что тот нырнул головой вперед в пустой бассейн. Упомянутый красавчик в настоящее время протягивал руку к Куни. Так много вещей, которые Куни еще не смог понять, выражали рубиновые глаза Казухи, что у него чуть не закружилась голова от одного взгляда в них. Куни поднялся. Он отказывался признавать, что его щеки потеплели, когда он взял руку Казухи, и их пальцы переплелись почти инстинктивно, как будто они делали это уже миллион раз. — К тебе или ко мне?