Legacies

      Часов в сутках катастрофически не хватало. Нагнать четыре пропущенных года учёбы — та ещё задачка! Конечно, Ив и Валериуса ещё в первый же день предупредили о том, что их ждёт дополнительная работа, но чтобы так много!       И пока по остальным предметам было хотя бы много практики с чарами и тренировок на учебных манекенах, профессор Шарп, как ответственный и инициативный декан Слизерина, отдельно для Ив так вообще расщедрился аж на двадцать пять дюймов пергамента со списком зелий, настоек, сывороток и ингредиентов для изучения. Похоже, ей можно с уверенностью переезжать с вещами в библиотеку до конца года.       Так и пролетели ещё две недели. По-настоящему бесценной стала помощь Оминиса — он спокойно и терпеливо объяснял Ив всё, что ей было непонятно, делился своими старыми конспектами, помогал ориентироваться в замке, когда она терялась. Снова и снова отвечал на бесконечные вопросы: про жизнь волшебников, замок и его окрестности, преподавателей, министерство, волшебных существ и про всё то, о чём спрашивать преподавателей она бы постеснялась.       Огромным плюсом в этой сумасшедшей загруженности было то, что у Ив совсем не оставалось времени и сил беспокоиться о недовольных однокурсниках — никому не нравилось то, что их вынуждали заново перепроходить программу, хоть и в краткой форме.       С Валом они почти не разговаривали — Ив жутко дулась на него за то, что на следующий день после происшествия в Хогсмиде он пошёл к профессору Фигу один. Сколько бы он ни оправдывался тем, что получил сову рано утром с пометкой «срочно», Ив это вовсе не устраивало. Это совсем несправедливо — она тоже была там, тоже участвовала в схватке и тоже имела право задавать вопросы и получать ответы. «Вам не стоит беспокоиться, мы с Валериусом проводим одно любопытное исследование и я лично прослежу, чтобы с вашим братом всё было в порядке», — только и досталось ей, когда она заявилась к профессору вечером того же дня.       Второй обидной вещью было то, что профессор Фиг стал Валериусу практически личным наставником, выделив его чуть ли не в любимчики. А у Ив был суровый и требовательный, не терпящий возражений и ошибок, профессор Шарп. Хотя, может, это и хорошо. Она ведь обещала себе учиться усердно, а к нагрузкам можно привыкнуть со временем.       Ив разложила по полкам библиотеки книги, которые больше были не нужны и угрюмо взглянула на оставшуюся стопку — снова тащить это всё по длиннющим коридорам до подземелий. Левитировать несколько предметов разом у неё ещё не получалось достаточно хорошо. Она устало плюхнулась на стул и улеглась головой на одну из книг. У неё есть ещё полчаса, прежде чем мисс Пергамм в очередной раз оповестит о том, что пора уходить. Полчаса…       — Кому-то на сегодня достаточно. Вставай, заучка!       Ив почувствовала, как кто-то тормошит её за плечо. Она что, задремала?       — А ну вставай! — назойливо рявкнул Вал и хлопнул сестру по спине.       — Ты совсем обалдел? — прошипела Ив.       — Эй, хватит уже обижаться, — мягко сказал брат. — Давай поговорим. Ты так скоро превратишься в одну из библиотечных полок, а у меня столько всего произошло!       — Не сомневаюсь, что твои дни были насыщены радостью и весельем! Лично я ни разу не видела тебя за книгой все эти дни. Те дни, — она со всей вредностью ткнула его пальцем в лоб, — когда я вообще видела тебя вне уроков. Вечно со своим профессором Фигом пропадаешь.       — Так ты хочешь узнать, чем мы занимаемся? — лукаво улыбнулся он.       — Мгм, и ты, конечно, расскажешь мне всю правду?       Валериус многозначительно повёл взглядом по потолку. Конечно, не расскажет.       — Как минимум, тебе будет интересно, — пожал плечами он.       Ив упрямо отвела взгляд.       — На самом деле, мне нужно поговорить с тобой, — тихо проговорил Вал. — Это очень важно.       Этот жалобный тон сработал хорошо. Ив отступила, лишь для приличия сохранив в голосе лёгкую нотку строгости:       — Спустишься со мной в подземелья. Профессор Шарп почти никогда не делает ночные осмотры. Расскажешь всё, ясно? И помоги донести, — она бросила ему в руки самую тяжелую книгу, по истории магии, и начала накидывать поверх остальные.       Довольный этой маленькой победой, Валериус крепко ухватился за свой груз и послушно последовал за Ив к выходу из библиотеки. Она не может обижаться бесконечно — он это знал.       — Как тебе тут всё? Слышал, подружилась с Гонтом. Почему с другими не общаешься?       — А ты почему шатаешься только с Сэллоу?       — Он много интересного рассказывает, — пожал плечами Вал.       — Вот и Оминис много интересного рассказывает, — отрезала Ив.       — И вообще-то я не только с Сэллоу, много с кем «шатаюсь». Ребята на Хаффлпаффе просто огонь! — хохотнул он. — Про слизеринских такого не скажешь.       — Ты что, меня дразнишь?       — Вовсе нет, просто… Слушай, я понимаю, что ты решила основательно за учёбу взяться, но не пропадай так в библиотеке. Здесь полно классных ребят.       — А Оминис, по-твоему, недостаточно классный?       — Ну нет же, я не это говорю, — он закатил глаза. — Хватит придираться к словам! И вообще, чего ты его так защищаешь? Про него слухи ходят… всякие.       — И ты туда же, — буркнула Ив. — Что бы там ни было — это всё неправда. Он рассказывал мне про свою семью, и он не поддерживает их взгляды. Он сам мне сказал. Мне кажется, или ты нахватался предрассудков насчёт Слизерина? Между прочим, я тоже ношу змеиный значок. И твой Себастьян.       — Ладно, ладно, — угомонился наконец Вал. Что бы там он ни имел в виду, доносил он свои мысли хуже некуда.       — Мы пришли. Если кто-то будет идти, спрячемся там, — Ив показала пальцем на углубление в стене, куда не доставал свет от факелов.       — Понял, — Валериус аккуратно сложил книги за скамьёй — так, чтобы их почти не было видно со стороны.       — Ну, я готова слушать, — Ив поборола желание скрестить руки на груди.       — Слушай, прости за то, что я так… бросил тебя тут в замке. Я был дураком. Я просто думал, что сам справлюсь… Но я, кажется, только больше запутался.       Эта нечаянная серьёзность в его голосе — на самом деле редкость. Это значило, что он вот-вот готов поделиться чем-то, что он долго вынашивал в себе в одиночку. Ив ценила каждый такой момент. Доверие в её сторону, которое она ни за что не посмеет подорвать.       — Расскажи мне.       — Когда проявилась моя магия, — начал он, опустив голову, — я почувствовал, что она отличается от твоей. Когда мы прибыли в замок и начались первые уроки… Я понял, что она отличается от магии всех остальных ребят. Это, — он беспокойно взглянул на свои ладони, потёр кончики пальцев друг об друга, словно что-то невидимое струилось между ними, — это пугает меня немного, если честно.       Его попытка улыбнуться обернулась нервной усмешкой. Он взглянул на сестру, словно щенок, который выпрашивает прощения за испорченный тапок. Он действительно просил прощения — поняла Ив. За то, что не доверился ей сразу. За то, что игнорировал каждую открытую ею дверь для него, считая, что он сам со всем справится.       Она придвинулась поближе к нему и положила ладонь на плечо, чтобы дать понять — она рядом и готова слушать. Ругаться на беспечного и самоуверенного Валериуса было для неё делом привычным. Видеть же в его глазах сомнения и даже что-то похожее на страх было… Ив не знала, как реагировать, обычно он в такие моменты ветрено улыбался и сбегал.       — Когда я встал на дуэль против Сэллоу, это так сильно меня раскалило. Я думал, мне было весело. Я использовал заклинание, которому нас научили, как должно. А потом из меня швырнуло эту.. силу. Снова. — Он нервно вздохнул. — А во время схватки с троллем я уже не смог сдержаться. Ты видела, чем всё закончилось. Себастьян тоже.       Ив перебирала в памяти те моменты, когда его выходки заканчивались неприятностями. Пока она случайно колдовала цветы посреди зимы и заставляла предметы взлетать, Валериус взрывал мамин фарфор, валил деревья в лесу и… просто крушил всё вокруг.       — Это случается из-за эмоций? Когда ты злишься? Как когда ты взорвал стакан в папиной руке, когда тебе запретили идти на городской фестиваль?       — Возможно, это начинается из-за эмоций, — Валериус обречённо покачал головой, закрыв глаза. — Но когда я использую свою магию, я чувствую… Власть. Мощь. Словно я способен на всё. Я думал, что здесь меня научат, как контролировать это. Но неизвестности и вопросов стало только больше.       Ив внимательно и осторожно изучала его лицо. Он намеренно избегал смотреть ей в глаза, будто боялся… осуждения? Зря она решила привести его именно в подземелья — тут слишком холодно и нагнетающе мрачно.       — Я рассказал обо всём профессору Фигу. Его жена — Мириам, она искала следы какой-то утраченной магии. Это она оставила футляр с портключом.       — «Запечатан сильным заклятием». Так сказал мистер Озрик, — вспомнила Ив.       — Да, и он открылся, как только я прикоснулся к нему. А потом открыл ещё несколько порталов, которые профессор Фиг не мог даже видеть. Всё это неспроста, я уверен. То, что искала Мириам — это точно как-то связано со мной.       Ив серьёзно задумалась об услышанном, а затем, неожиданно для них обоих, нахмурилась и рассмеялась. Валериус вопросительно взглянул на сестру.       — Прости, но… Боже, мы с тобой попадаем в волшебный и непостижимо удивительный мир, а ты умудрился… быть непонятным и загадочным даже для этого места!       Валериус скромно усмехнулся в кулак. Напряжение в его плечах немного сникло.       — Ив, я знаю, что ты не перестанешь беспокоиться, но ты должна понять, как это важно для меня. Я хочу разобраться, что со мной происходит. Я хочу ответов. Хочу научиться понимать и контролировать свою силу. Профессор Фиг обещал мне в этом помочь. Я не хочу бегать за ответами, зная, что ты на меня обижаешься. И я хочу быть в курсе, как дела у тебя, — улыбнулся он.       Ив понимающе кивнула. Она прекрасно знала, как тревожит неизвестность. И теперь на самом деле всё становилось понятнее. Всё это время она фыркала на брата за то, как он баловался со своей магией, думала, что он рушил всё вокруг потому что просто вёл себя, как самый типичный хулиганистый мальчишка, не думающий о последствиях. А вот как всё оказалось.       — Обещай держать меня в курсе и не лезть напролом в опасности, хорошо?       — Обещаю, — кивнул Вал. — Прости ещё раз, что бросил тебя одну. Я вижу, тебе нелегко далась эта перемена — переезд сюда.       — Ну, это всё, — Ив провела рукой по воздуху, очерчивая пространство вокруг, и улыбнулась, — по крайней мере, захватывающе.       Валериус улыбнулся в ответ, вернулся в свою расслабленную позу, и оценивающе осмотрел коридоры Слизеринских поздемелий. Полная противоположность Хаффлпаффу.       — Внутри у вас всё так же безнадёжно?       Ив покосилась на голую серую стену, где проявлялся проход в её гостиную.       — Я тоже так подумала, когда впервые спустилась сюда. Но мне начинает нравиться. Там довольно-таки, — она небрежно выпрямила спину, — благородно. Но у меня всё ещё есть вопросы к шляпе, — хихикнула она.       Валериус засмеялся в ответ.       — И у меня.

***

      Оминис умело изображал сосредоточенное чтение. Сидя в огромном дубовом кресле в самом дальнем углу слизеринской гостиной, он по привычке водил пальцем по рельефным точкам, но давно потерял нить повествования. Забавно, никто и не заметил, что он таскается с одной и той же книгой уже второй год подряд. Это даже стало некой игрой — когда его кто-нибудь на этом поймает.       Он не понимал до конца, пытается ли выловить момент, когда Себастьян соизволит явиться в гостиную, где ему и положено быть, или просто хочет избавиться от назойливой компании её величества одиночества, вслушиваясь в оживлённый гул разговоров вокруг? Раньше у него такой проблемы не было. Если Себастьян пропадал невесть где, то хотя бы не было причин за него тревожиться. И ещё была Анна.       Анна. Озорная и остроумная юмористка, которая однажды довела его до бешенства своими подколками про его семью. А когда он понял, как легко и резво ему указали на слабое место, был даже в какой-то степени благодарен и признал Анну своей, также как и Себастьяна. Пробоины в броне он залатал и надёжно укрепил. И научился у младшей Сэллоу над собой хорошенько посмеяться.       Каждую свою мрачную мысль о ней он безоговорочно выставлял вон из своей головы. Ему всё ещё было стыдно за свои слова в поезде. Себастьян уже забыл и простил, а Оминис — нет. Он много думал об этом. Задавался вопросом: может, ему было так страшно и больно от мысли потерять подругу, что он похоронил её в своей голове заранее, готовясь к худшему? Он уже был знаком с потерей. Это было настолько больно, что он почти убедил себя в том, что лучше вообще к себе никого не подпускать. Он вовремя понял, что это всего лишь самый лёгкий путь — делать вид, что ему никто не нужен. Фальши в его жизни и так было достаточно, спасибо семье. А выбирать лёгкие пути — удел слабаков и трусов.       Оминис отметил, что гостиная практически опустела: голоса смолкли. Самые шумные ушли в спальни. У центральных столиков на скрипящих от ветхости стульях остались сидеть несколько прилежных зубрил.       Стоило снова подумать о Себастьяне, как Оминис услышал гул от движения стен прохода наверху — звук, обычно незаметный или недоступный остальным. Ступени винтовой лестницы отозвались эхом беспорядочных, неритмичных шагов — то энергично-прыгающих, то задерживающихся в моменте. Это не Себастьян. Но ходьба знакомая.       Шагнув за порог гостиной, этот кто-то зашагал намеренно тихо. Оминис усмехнулся — Ив. Снова пытается притворяться невидимкой. Ему уже начинает казаться, что она избегает или опасается своих слизеринских однокурсников. Не то, чтобы для этого не было причин, но это не та тактика, которую он бы посоветовал.       Она не подошла, как делает обычно, когда видит его в поле зрения. А она его видит — он это чувствует. Оминис даже не задался вопросом, чего он вдруг всё своё внимание переключил на одну единственную персону в помещении. Она почти дошла до лестниц в женские спальни, но развернулась и уселась, кажется, на диван. Прямо напротив него, но метрах в шести.       Интересно. Он уже в какой-то мере даже привык к её налётам со спины вприпрыжку и неизменным: «О, привет, слушай…». Оминис незаметно, прикрывшись книгой, достал волшебную палочку. Зря — палочка совершенно точно «сообщила» ему о том, что Розен смотрит прямо на него. Он почувствовал неловкий жар на щеках, но прикрывать книгой лицо? Слишком глупо.       Он вдруг почувствовал, будто его проверяют на стойкость. Близнецы Сэллоу часто играли друг с другом в гляделки — Анна каждый раз проигрывала, а Оминис недоумевал — чего сложного для зрячего в том, чтобы просто куда-то смотреть? Теперь он, кажется, начал понимать.       Оминис преодолел назойливое желание ёрзать в кресле и сидел ровно и неподвижно, склонив голову и принявшись усердно водить пальцем по странице. Что за дурацкая напасть? Когда-нибудь ей надоест пялиться.       «Ну или она уснёт», — он заключил победную мысль спустя минут пятнадцать этой нелепой игры. Она уснула прямо в гостиной, а он выдохнул, чувствуя себя как-то глупо — проще ведь было просто первым подойти и поболтать, о чём угодно. Чего он строит из себя непонятно что?       Он поднялся со своего кресла, сложив книгу под мышкой, подошёл вплотную к спящей Ив, но в самый последний момент передумал её будить. Ему показалось, что это будет ещё более нелепо. Тем более, за то время, что они играли в неравные «гляделки», они вообще остались в гостиной одни. Он неуверенно потёр пальцами лоб — спать здесь будет слишком холодно. Посомневавшись секунд пять, он резво поднялся в свою спальню и вернулся с пледом. Укрыл однокурсницу и помчался в свою кровать.       Он уже почти заснул, когда над ухом послышался ехидный смешок Себастьяна.       — Я только что видел в гостиной спящую девчонку Розен, — заговорщически зашептал он, стараясь не разбудить соседей.       — И что? — фыркнул Оминис.       — Укрытую пледом… — чуть ли не пищал Сэллоу ему прямо в ухо, — расшитым фамильным гербом одной очень известной и благородной семьи.       Мерлиновы штаны, об этом Оминис не подумал. Он сделался как можно более спокойным и равнодушно ответил:       — И?       — Да ничего, — Себастьян смачно хлопнул ладонью по плечу друга, — Спокойной ночи, — небрежно бросил он и ринулся в сторону своей кровати.       — Стоять! — прошипел Оминис, — где ты был?       Себастьян вопрос проигнорировал. Один из спящих соседей недовольно зашикал. Оминис подавил желание пробурчать что-нибудь в ответ и покорно закрыл глаза. Завтра, завтра он со всем разберётся.