White flowers of death

Неделю назад. Конец улицы Вейл-Лейн. Мы дошли до заброшенной библиотеки «Лотос»; на вид, будто этому зданию лет 100. Слезшая краска, разбитые стекла окон, выбитая дверь, граффити, отсутствует крыша. Внутри еще хуже — запах гнили и сырья, разбросанные книги, вырванные страницы, пошарпанные стены, осколки, сломанные столы и полки, и. кровь. Это определенно не краска, в некоторых местах действительно были брызги крови, следы, и даже дорожка, которая вела к запасному выходу. В горле встал комок, по всему телу пробежали мурашки. На удивление, похоже здесь еще не отключили электричество, что показывала мигающая лампочка посреди потолка, который, казалось бы, скоро обвалится, и надеюсь, не на наши головы. Ветер напевал снаружи мелодию, отчего это место казалось более жуткое. Пока я внимательно всматривалась в обстановку, ребята направились в восточное крыло. Мой взгляд притянула игральная карта, покрытая, видимо, белой краской. Присев на корточки, я взяла ее в руки и начала осматривать. На ней ничего не было, кроме двух красных капель.       Крик. Не раздумывая, я поднялась и побежала к ребятам, на автомате положив карту в карман джинс. Кричала Беатрис, а Вэриус, оперевшись ладонью о стену, и согнув слегка колени, выплевывал остатки сегодняшнего завтрака. Мое негодование длилось до тех пор, пока не осмотрелась.       В углу комнаты, подвешенный, как моя последняя нервная клетка, болтался голый труп мужчины; глубокие царапины на лице, по всей видимости, говорили о своем причастии в отсутствии глазных яблок. Веревка, которая со всей своей «нежностью» устроила объятия с шеей, не особо-то и скрывала порезы и гематомы, хотя похожего по всему телу было достаточно. На руках были вырваны ногти, и вена, пару раз завязанная в узел, танцевала с ветром, постукивалась то об руку, то об бедра бездыханного тела. На ногах виднелись следы от ожогов, оголенное мясо, даже в некоторых местах кости, и, наверное, счастливые опарыши, которые с удовольствием извивались и поедали труп. — Где бы я не оказалась, нигде не будет хуже, чем здесь, — с ноткой хрипа от ужаса произнесла Беатрис. Она всегда была самой спокойной из нас, но даже её стойкий характер смог сломать Прэсст. — Нам нужно быстрее искать Оливию и убираться отсюда, — лицо Вэриуса гласило беспокойство и страх. Все понимали, что с каждой секундой заместо этого мужчины, можем оказаться мы, и чем дольше шастаем, тем больше приближаем это событие, — Блять, клянусь своей рукой, что еще один ебанный день здесь, и я попросту уеду. — А ведь и правда, мы же не знаем, жива она, или уже давно упокоила душу, — мне было больно это говорить, не то, что признавать. В груди жгла пустота и отчаяние, словно оторвали кусок чего-то важного. Мы с самого детства общались всей компанией, и вдруг просто кого-то не стало. Никому бы не пожелала такого.       Беатрис старалась отвлечься и набирала в рюкзак книги. К моим ногам звонко подкатился окровавленный череп, внутри которого поблескивал серый камень, а когда на него попадал свет от лампочки, то переливался лиловый оттенком. Не зря меня когда-то называли барахольщиком, ибо каменюга мне тоже пригляделся. Взяв череп в руки и рассчитав силу, я бросила его об пол и наступила ногой, благодаря чему мне откололся проход к вещице. Друзья не особо оценили мой поступок. — Нам нужно идти. Скоро стемнеет. Не желаю бродить в потемках по этой залупе. — Ты прав. Нас наверняка обыскался Джек, — наполнив книжной продукцией рюкзак дополна, темноволосая бросила взгляд на подвешенное тело. Вздох. Сколько же страданий пришлось ему пройти?..       Мокрая от утреннего дождя лавочка и моё уставшее от всего этого тело явно довольны друг другу. Рядом детская площадка, доносится смех детей и довольные родители, наблюдающие за своими чадами. Солнце греет своими лучами землю и здания, а облака беззаботно движутся в своем темпе по небу, для каждого изображая что-то по своему. Запах кофе из стакана популярной в этих местах кофейни, давал заряд бодрости на весь день, навевая лишь на хорошее начало дня. Это первое спокойно утро.       Открыв блокнот, который Трикс взяла из Лотоса, я начала спокойно читать будни того, кто чирикал на листах. Все бы ничего, пока записи не превратились в непонятные закорючки и рисунки, на которых изображен ритуал жертвоприношения, обезображенные монстры и изувеченные люди. Пару чистых листов. И координаты, рядом с кровавой надписью «Я здесь». Невольно проглотив образовавшийся «комок» слюны в горле, на меня снова напал страх. А затем, чувство, будто за мной следят. Еле оторвав взгляд от блокнота, я посмотрела на площадку. Искривленные и ухмыляющиеся гримасы смотрели на меня, будто перед ними был сочный стейк и они не ели около месяца.       Быстро придя в себя, я побежала к кофейне. «Что за клизмы с алмазом им поставили, пока я читала?» — единственный вопрос, который только смог крутиться у меня в голове.        На уже безоблачном небе светит солнце; его лучи освещают улицу, бликуя на окнах многочисленных домов и магазинов, витринах. Ничем не примечательное здание из белого кирпича, вверху посередине большими переливающимися фиолетово-синими буквами «Лунное сердце». Внутри интерьер выполнен в стиле хай-тек. Дверь кафе распахнулась и в дверном проёме предстала женская фигура.        — Ну и где она? — с ноткой раздраженности в голосе спросила юная леди, хотя знала, что ответа не последует. Пройдя небольшое расстояние от выхода до бара, Беатрис Боуэлл села на возвышенный стул, наклонилась вперед, оперлась локтями о край стола, подбородок лег на сдвинутые ладони. — Чего желаете, миледи? — молодой парень, работающий барменом, с интересом наблюдал за действиями юной девы. Нет, его не интересовало знакомство или что-то в этом роде. Просто он хотел знать: что в выходной день, причем с утра, можно делать здесь, а не в удобной мягкой кроватке, утопая в царстве Морфея? — Капучино, пожалуйста. Ни о чем не думая, я влетела внутрь «сердца». Что ж, неожиданное появление вполне удивило бармена, который чуть не пролил на себя горький и горячий напиток, или все-таки он просто засмотрелся, потому что стоит как истукан? В любом случае, слава Всевышним, что кофе осталось целым. — Девочки! — взволнованный голос прервал поток мыслей самым беспардонным образом. Джек появился из ниоткуда, и я забыла, что хотела сказатб — Я только что был в морге! Час назад нашли жертву недалеко от леса Верондей. Сказать что парень ошалел от услышанного — ничего не сказать. Чем мы вообще занимаемся? Поисками трупов? Их исследованиями? Некрофилией? Или мы работаем заместо полиции, которая отсиживает свои жопы в удобных креслах, как курицы на несушках? О, нет-нет. Глупость. Определенно. Мы просто ищем свою подругу, попутно отвлекаясь на убийства. — Продолжай. — Причина смерти — инсульт, по мнению врачей. Ладно бы это, но, его лицо было искорежено в ужасе, и.. — выдохнув большой поток горячего от жары воздуха, и оперевшись рукой о ближайший стол, он продолжила — его живот как-то неестественно раздулся, стал красным. — Вскрытие не делали? — Нет. Я попросил патологаноматов подождать нас, и долго сидеть в ожидании они не могут. По крайней мере, не хочу впустую тратить деньги. Надо спешить.       Мы кивнули и вместе направились на выход из кафе, оставив всё ещё приходящего в себя паренька, без каких либо объяснений, и деньги за не выпитый кофе. Удивлена, что еще такие невинные люди, как бармен, не знают о том, что происходит в этом городе. И жаль и какое-то сочувствие. Надеюсь, его не тронут       Через час в морге. На холодном металлическом столе лежит мужчина, лет 40-ка на вид, с искаженным лицом. Вокруг него столпились две девушки и два парня, судя по всему, патологоанатом, который держит в правой руке, спрятанной под синей перчаткой, скальпель. — Лучше отвернитесь, — нахмурившись сказал мужчина. — Это зрелище не для девушек, — Думаю, пора начинать, - пролепетала Боуэлл, не отводя взгляда от трупа. Патологоанатом глубоко вдохнул воздуха, словно этим говоря «Девушкам в этих местах не место», выдохнул. Сделав глубокий надрез, разрезав кожу живота напополам, из него выпорхнули черные бабочки, с красной звездой на левом крыле, измазанные в жидкостях внутренностей.