Тихим, летним утром

Её длинные волосы были раскинуты на подушке, а золотистые глаза особенно выразительно смотрели в этот момент. Даже спустя столько лет, Эмити продолжает красится в бледно-фиолетовый. Луз нравилась эта неизменность в образе своей девушки, поэтому она перебирала окрашенные пряди между своих смуглых пальцев столько, сколько нужно, чтобы в полной мере насладится этим солнечным утром и Эмити Блайт, лежащей рядом с ней. Время от времени она одаривала эти пряди поцелуями. В такие моменты её девушка казалась особенно красивой, например сейчас: утренняя, летняя заря освещала её бледную кожу своими яркими лучами, без усилий пробиваясь сквозь чистые, прозрачные стёкла комнаты Носеды. Они очерчивали её острые ушки и аккуратный нос, мягкие щёки... возвращаясь к золотистым глазам, Луз отмечала то, как же ярко они отражаются от солнечных лучей, напоминая ей очередную кошку, которую она видела пробегающей у себя во дворе. Но Эмити была намного, намного выше и прекраснее этих пушистых созданий. Ведьма улыбалась, смотря в карие глаза своей избраннице. Она так же любовалась ею в лучах утренней зари, когда всё мирское пока только начинало свой привычный темп где-то вдали, где-то там, где их пока нет. - Доброе утро. - С улыбкой вздохнула Блайт, совсем легонько потягиваясь, ибо не желала, чтобы её девушка перестала её целовать. - Хорошо спала? - Да. - Коротко ответила Луз, целуя в щёку свою девушку, а затем и в нос. Она хотела поцеловать Эмити в губы, но рука возлюбленной преградила ей путь. - Прекрати, я даже не почистила зубы. - Хихикая, проговорила она. Какое-то глухое бурчание послышалось со стороны человека, когда она уже обняла её за талию и притянула к себе. Ведьма продолжала хихикать, так что через какое-то время Луз сдалась. Её смуглые руки так же легко разжали хрупкое тело, как и схватили до этого, но в обиде человек не была. Наоборот, в таком же приподнятом настроении она глядела, как её девушка встаёт с кровати и снова потягивается, заставляя длинную футболку приподняться чуть выше, но толком не оголяя даже бледных, аккуратных бёдер. Зато были видны татуировки на руках, что так на удивление хорошо ей подходили. Ведьма обернулась, посылая доминиканке хитрую ухмылку, мол "Да я прекрасно знаю, что ты смотришь" и, быстро отворачиваясь, ушла в ванную. Луз ещё оставалась в кровати пару минут, тяжело вздохнув. Затем и она, с присущей ей бодростью, встала с мягкой постели и начала её заправлять. К тому времени, как она покончила со всеми утренними делами, Эмити уже стояла на кухне и доставала сковороду из верхнего шкафа. Она будет оставаться у Луз ещё около пары недель, так как они толком не виделись в последнее время, а Луз только и рада. Учёба, совмещаемая с работой явно отбирали их драгоценное время, которое они могли бы провести вместе. С тех пор, как Луз снова начала учиться в человеческом мире - это и вправду создавало проблем. Поэтому сейчас она с особым умиротворением оглядывала Блайт, стоя в дверном проёме, ибо знала, что как минимум неделю девушка ещё будет оставаться у неё. Вдруг, что-то заставило Эмити резко вздрогнуть, когда она поставила сковороду на плиту. Носеда поцеловала её шею и обняла сзади, пробираясь поцелуями то выше, к острым, молочным ушам, то обратно, возвращаясь к шее, пока не оставляя никаких меток. Эмити лишь удивлённо вздохнула, но сказать ничего не осмелилась. Хитрое лицо Луз, кажется, расплылось в ухмылке где-то позади неё, но возможно, что ей просто показалось. Наконец, не выдерживая, ведьма повернулась лицом к своей девушке, демонстративно вздыхая. - Луз, утро только началось. - Не двояко намекнула она, направляя свой смущённый, но взывающий к совести взгляд прямо в глаза доминиканки. - Ну... - В задумчивости протянула Носеда, проводя рукой по столешнице. - Моя мама пробудет на работе до самого вечера, - аккуратно начала она, продвигаясь ближе к телу своей возлюбленной. - а нам совершенно некуда спешить. - Она снова хитро улыбнулась, приближаясь ближе к губам Эмити. Ведьма попросту не могла сопротивляться такой решительности своей девушки. Нахмурив аккуратные бровки, девушка положила тонкие руки на плечи доминиканки, которая с радостью их расцеловала. Придвигаясь ближе, теперь она уже страстно впивалась в губы Блайт, требовательно сплетаясь с ней языками. Как только кислород заканчивался, Носеда отдалялась от Эмити, а затем снова, начиная будто бы издалека, аккуратно целовала её тонкие губы и их языки по-новой начинали свой запретный танец. Это продолжалось ещё какое-то время, пока нетерпеливая доминиканка не оторвалась в последний раз, перекидываясь поцелуями на бледную шею. На ней Луз хотелось сделать особый акцент, пускай это и не была самая любимая часть тела в образе её ведьмы. Она оставляла множество засосов, заставляя Эмити поёживаться из-за их лёгкого покалывания. Она оставляла новые, а затем зализывала их, как бы извиняясь за лёгкий дискомфорт. Не в силах терпеть, девушка потихоньку задирала длинные края одежды Блайт, поглаживая оголяемый живот. Ведьмочка с блаженством вздохнула, но пока что это был не стон, а лишь приятная неожиданность для Эмити. В этот момент карие глаза снова поднялись, и, обегая с трепетом каждый сантиметр представшего перед ними тела, остановились на груди. Долго не думая, Носеда полностью сняла так мешавшую ей верхнюю одежду с Эмити и накрыла поцелуями грудь, не оставляя без внимания и соски, полизывая и слегка посасывая каждый из них. Теперь уже из Блайт вырывались самые настоящие стоны. Носеде нравилось это. Прислушиваясь даже к стуку сердца своей возлюбленной, она не позволяла себе быть слишком требовательной или грубой. Она делала всё так, как захочет её прекрасная девушка, чей голос она любила слышать больше всего каждое утро, лениво потягиваясь в мягкой постели, или по телефону, когда какие-либо обстоятельства разделяют их обеих... или сейчас, в необыкновенной тишине позднего утра, когда только её стоны пронзают такую гробовую тишину вокруг. Она словно инстинктивно делала уже давно изученные движения языком на розовых сосках девушки, пытаясь ухитриться и сделать так, чтобы её возлюбленная была на седьмом небе от счастья. Всё-таки, Луз вовремя заметила, когда ноги Блайт стали подкашиваться от нарастающего возбуждения. Много усилий не понадобилось, чтобы подхватить возлюбленную за ноги и усадить на столешницу, снова возвращаясь к острым ушам и молочной шее. Блайт крепче сжала плечи доминиканки в своих руках, а значит, она была готова. Признаться, человеку и самой хотелось поскорее раздеться, но то ли обстоятельства, то ли странные предрассудки не позволяли ей этого сделать. Компромиссом выступила снятая футболка. Оголив тем самым собственную же грудь и упругий живот, Луз снова поцеловала Эмити, переводя поцелуй в более откровенный уже по инициативе самой Блайт. Смуглая рука приподнялась и начала гладить промежность возлюбленной через ткань трусов, тем не менее чувствуя даже сквозь них, как она была возбуждена. Пальцы сами нашли чувствительный комочек где-то чуть выше влагалища и принялись поглаживать его, ухищряясь делать самые необычные повороты рукой, из-за чего Эмити, уже откинув голову, сквозь стоны мямлила имя своей девушки. Доминиканка опять подняла взгляд прямо на золотистые глаза, и, посылая хитрую ухмылку, начала спускать резинку трусов. Когда бельё уже упало на пол, Носеда больше не стала сдерживаться. Она тут же ввела палец, двигая им внутри. Найдя точку, Луз впилась в губы раскрасневшейся Блайт, срывая пока робкие, но такие сладкие стоны. Не затягивая, она ввела и второй палец, уже с радостью слушая смелые стоны Эмити, которая, кажется, оставила попытки сдерживаться. Человек целовала её везде: от губ до белоснежной шеи и щёк, спускаясь ниже, к груди, пока ведьма извивалась и стонала с просьбами не останавливаться и только ускорять темп. Луз была только рада слушаться её приказов, возбуждаясь далеко не меньше, чем сама Блайт. В последний раз она одарила её кожу поцелуями, когда громкий стон ознаменовал лёгкую дрожь по всему телу, а внутри стенки сжимали два пальца, которые, хотя и сильно сбавили темп, всё ещё продолжали двигаться внутри. Наконец, тело обмякло. Доминиканка вытащила пальцы, и, по привычке, слизала с них липкую течь, не обращая внимания на очередной упрекающий взгляд на и без того раскрасневшемся лице ведьмы. Довольная, доминиканка улыбнулась. - Хорошо, я приготовлю завтрак. - С ухмылкой проговорила она, давая Эмити спуститься. - ...И прости, что заставила снова переодеваться. - Вдруг пробормотала Луз, почёсывая затылок. Она хотела добавить что-то ещё, но тонкие губы поцеловали её в щёку, а затем их обладательница поспешно скрылась, убегая в другую комнату. Луз успела заметить, как ушки Блайт залились краской, когда она скрылась в дверном проёме.