Ворон черный, Ворон вещий

Август, 1989

Сточные воды пахли хуже, чем просто дерьмо. Грязная вода застоялась в логове клоуна и из серо-коричневой превратилась в темно-зеленую. Кроссовки увязали в какой-то липкой дряни, покрывшей дно, и чавкали при каждом шаге. От холода и сырости кожа повлажнела и покрылась мурашками. Сквозь шум льющейся воды Билл слышал голоса друзей. Кажется, даже Беверли. Он бы порадовался ее спасению, но все внимание было приковано к маленькой фигурке, скравшейся в темноте, за очередным сливом. — Джорджи? — спросил он, и впервые за долгое время не заикнулся на имени брата. Ребенок медленно вышел на свет фонарика. Луч дрожал вместе с рукой Билла. Желтого дождевика не было и в помине, только потрепанный свитер. Сальные кудри блестели, на грязном лице просматривались дорожки слез. В левой руке — все тот же кораблик. На обрубок правой Билл старался не смотреть. — Ну почему ты так долго? — прохныкал брат. Билл почувствовал болезненный ком в горле: он и не знал, что успел забыть голос Джорджи. Он хватал воздух ртом, пока мальчик приближался, с трудом переставляя ноги. «Он не мог год выживать в колодце», — вопил голос в голове. «Но ведь он совсем как настоящий. Не то что прошлые подделки», — перекрикивал другой. — Я… Я все это время искал тебя, — сказал Билл, чувствуя, как щиплет в носу. «Как настоящий». Разве Оно могло сделать нечто подобное? Клоун насылал иллюзии, но то были лишь образы Джорджи: смеющиеся, злорадные, тронутые гнилью, с кислотной желтизной в глазах. Теперь было иначе. Брат выглядел измученным и несчастным, будто и правда ждал и не мог дождаться помощи. Билл ненавидел себя за то, что послушал ребят и не спустился еще в прошлый раз. Сердце билось из всех сил и стучало в ушах. — Я не мог отсюда выбраться, — продолжал Джорджи. — Он сказал, чтобы я забрал свой кораблик. Что-то было не так. Зная Джорджи, он должен был зарыдать и броситься к нему в объятья. Он не мог год выживать в колодце. Его Джорджи должен был умереть от потери крови, от инфекций, о которых не умолкал Эдди… — Она б-быстро шла? — только и смог спросить Билл, борясь со всхлипами. — Я не поспевал за ним, — пожаловался брат. «Как настоящий». — «За ней», Джорджи. П-потому что это «она», — поправил Билл, вглядываясь в его лицо. Ни единой слезинки. «Разве такое возможно? Почему он не подходит ближе?». — Отведи меня домой, Билли, — слишком спокойно сказал брат. Он никогда не называл его «Билли». Игнорируя застилающую глаза влагу, Билл потянулся к пистолету. «Я не позволю клоуну снова меня обмануть», — подумал он и услышал плеск воды. Друзья приближались. И Беверли вместе с ними. «Оно не тронуло Беверли. Украло и повесило под потолок живую. А если Джорджи тоже был там? Весь этот год…» — Я очень хочу домой, — наконец, захныкал Джорджи. Билл спиной чувствовал взгляды друзей, но не оборачивался. — Я скучал по тебе, я хочу быть с мамой и с папой! У Джорджи срывался голос. Билл почувствовал, как ладони потеют, а с подбородка капает первая слеза. Колени подгибались. Это был самый сложный момент в его жизни: сложнее, чем впервые встать около пустой могилы, пройти мимо водостока, где… Неудачники не вмешивались. Билл — их лидер. Все будет так, как скажет он. — Я б-больше всего на свете хочу, чтобы был дома, — сказал Билл. Он уже поставил палец на курок пистолета, когда брат рванул вперед и обнял его. Именно так, как Билл себе представлял: сдавливая из всех сил, отбрасывая чертов кораблик как можно дальше в зеленую воду. Он понял, что рыдает в голос, только когда будто бы издали услышал голос Майка: — А с клоуном-то что? — Ничего. Мы идем д-домой, — ответил Билл, и никто не посмел с ним спорить.

Сентябрь, 1989

Билл ожидал, что жизнь перевернется с ног на голову во второй раз. В прошлом году семья Денбро — образец американской мечты — развалилась подобно карточному домику. Оказалось, что Биллу теперь не с кем смотреть глупые утренние и вечерние шоу. Что никто больше не играется с макаронами во время ужина. Что родители не подшучивают друг над другом, не улыбаются, не целуются перед уходом на работу. Что им плевать на старшего сына, будто он тоже умер в тот день, когда позвонили из полицейского участка. Билл воображал, что с возвращением Джорджи все произойдет с точностью до наоборот. Он ошибался. — Билл? — мама постучала в дверь. — З-заходи, — сказал он, захлопывая альбом. Еще недавно он рисовал только Беверли: анфас, в профиль, в полный рост… Теперь рисунки стали такими же мрачными, как и его сны. — Почитаешь сказку Джорджи? Не могу отойти от духовки, — сказала мама. — Конечно, — согласился Билл, хотя с его заиканием это было то еще удовольствие. К тому же, он точно знал, что за противнем нет смысла поглядывать как минимум минут сорок. Он спрятал альбом и пошел в сторону спальни. Сердце замирало каждый раз, когда Билл замечал зажженный свет и приоткрытую дверь. Хотя детская больше не пустовала, в доме все не стало по-прежнему. Когда неудачники толпой привели Джорджи к дому, на улице уже сверкали мигалками и скорая, и полиция: спасибо кричащему на всю округу Ричи. Мама свалилась в обморок, как и пара пожилых соседок. Папа, который не плакал даже на похоронах, заливал слезами грязный свитер. Доктора еле вырвали сына из его рук, но Джорджи вернулся домой всего через неделю: рука за год зажила, мальчик не был ни заражен, ни истощен, ни обезвожен. Он рассказал полиции о колодце, но детективы не нашли на Нейболт-стрит ничего, кроме тела Генри Бауэрса. Клоун исчез без следа вместе с телами детей. Возможно, взрослые просто не могли видеть его логово точно так же, как отец Беверли не замечал разлившуюся в ванной кровь. Брат уже лежал на кровати, сложив руки поверх одеяла. Билл видел рукава его забавной пижамы — зеленой с желтыми динозаврами. — Что ты хочешь п-послушать? — Только не «сказки матушки Гусыни», — поморщился брат. Билл хихикнул — мама всегда читала только их, когда будто не замечала уставленную разноцветную томиками полку. — Хорошо, тогда б-будут волшебные ска-азки о ж-животных. Билл вытащил самую толстую книгу, почти без картинок — все равно Джорджи перестал их рассматривать. Взял стул, поставил поближе к матрасу. Краем глаза он заметил пустую поверхность тумбочки. Она притягивала внимание, потому что черепаха из Лего — единственное, что изменилось в комнате после возвращения Джорджи. Билл не нашел ее даже в мусорном ведре. Он открыл книгу на случайной странице и облизнул губы. Знал, что совершает ошибку, но все-таки не удержался и предложил: — «Как Братец Черепаха победил Б-братца Кролика»? Билл готов был поклясться, что Джорджи дернулся от отвращения. Он взглянул с ощутимым укором: карие глаза в свете ночника казались черными. Пальцы крепче стиснули одеяло, но секунду спустя брат миролюбиво ответил: — Конечно, Билли. Громко тикали часы. Свет от круглого улыбающегося ночника будто стал интенсивнее и сильно отдавал желтизной. Билл ждал, что сейчас произойдет что-то страшное, неправильное, но Джорджи продолжал лежать с привычным невинно-милым лицом. — «Скакал как-то кролик по д-д-д-д…» — запнулся Билл, пытаясь смотреть одновременно и в книгу, и на брата. — Дороге, — подсказал Джорджи. — Да, д-д-дороге, — кое-как выговорил Билл. — А может, ты сам п-почитаешь? Тебе же почти д-девять. Родители п-перестали читать мне на-а-ночь, когда мне б-было семь. «Потому что в тот год я начал читать их тебе». — Как скажешь, Билли, — улыбнулся Джорджи. И хотя ничего подозрительного не произошло, волосы у Билла на затылке стояли дыбом.

Декабрь, 1989

— Полная хрень, — подытожил Ричи, когда Бен закончил объяснять, как играть в «Подземелья и Драконов». — Это целый мир! — возмутился Бен, который уже разложил на столе карту и кубики. — Мир вечных девственников, — не унимался Ричи, пихая Эдди локтем в ребра. — Я думаю, это интересно, — мягко поддержал Бена Стэнли. Эдди кивнул, покручивая в руках фиолетовый кубик с десятью гранями. — Предатель, — выплюнул Ричи и поднял ладони, признавая поражение. — Я вам подыграю только для того, чтоб вы совсем не стухли с этой нудятиной. — А ты что думаешь, Билл? — спросил Бен. Было видно, как сильно он жаждет его одобрения. Беверли жила у тетки, Майк пропадал на ферме — команда Неудачников сократилась на треть, но, казалось, теперь оставшиеся ребята ценили Билла еще больше. — Можем п-попробовать. Только повтори еще раз п-п-правила. — Хорошо, — воодушевился Бен и обвел карту рукой, будто король свои владения. — Я буду вашим мастером… — Звучит педиковато, — не удержался Ричи. — Да когда ты уже… — А что вы делаете? Спор закончился, едва начавшись. Ребята замерли, будто увидели приведение. В каком-то смысле, так и было. Несколько месяцев мама не разрешала приводить гостей и до сих пор почти не выпускала Джорджи из дома. Неудачники видели его в последний раз, когда к дому приехала карета скорой помощи. В этот раз Джорджи выглядел иначе. Он был чистый, одетый в белый костюм с подвернутым правым рукавом, пушистыми светлыми волосами. Само очарование, вот только ребята до сих пор старательно не упоминали его в разговорах и опускали глаза каждый раз, когда Билли рассказывал про брата. — Б-бен п-принес новую и-и-игру, — ответил Билл. — А можно мне с вами? — спросил Джорджи, и, когда он переступил через порог, Стэн непроизвольно отодвинулся. Эдди, глядя Биллу в глаза, произнес одними губами слово «нет». — Извини, Джорджи, здесь не может быть больше пяти игроков, — вдруг взял на себя инициативу Бен и звучал так искренне, что Джорджи после короткой заминки кивнул и вышел. Стэн тут же громко выдохнул и положил руку на грудь: все это время он задерживал дыхание. — И что это б-было? — спросил Билл. Он прекрасно понимал, что, но не хотел откладывать неизбежный разговор. Они молчали. — А он нас не услышит? — прошептал наконец Эдди. — Он включил мультики, — не понижая голоса, ответил Билл. Из спальни Джорджи действительно доносились звуки записанного на кассете «Великого мышиного сыщика». Кажется, даже громче, чем обычно. — Как будто ему это помешает, — пробормотал Стэн. — Если он тот, о ком ты говоришь, то ему вообще ничего не помешает, — не сдержался Билл, хотя обещал себе не упоминать клоуна первым. — Значит, ты тоже думал об этом, — смущенно поглядывая на него исподлобья, спросил Эдди. — Д-думал, конечно. Но п-посмотрите на него. Он же н-а-армальный. Стало так стыдно перед друзьями, что запылали уши. Билл успокаивал себя тем, что у него нет доказательств. Джорджи вел себя почти как раньше. Изменился немного, но оно и понятно, после года в колодце. А может, другим стал сам Билл. Потеря брата ранила его так сильно, что теперь он превратился в параноика. Каждый раз, когда возникали сомнения, Билл вспоминал Беверли. От Оно можно уйти живым. — Ну да, — цыкнул Ричи. — А что с ним не так? — чуть резче, чем хотелось, спросил Билл. — Не знаю, — Ричи поправил очки и заозирался. Видеть его растерянным было непривычно. — Мама говорит, он милый мальчик, — вставил Эдди, хотя по лицу было понятно, что он не разделяет это мнение. — Ты уверен, что все в порядке? — участливо спросил Бен. — Да, — ответил Билл. Кажется, это немного успокоило друзей. После затянувшегося объяснения правил они отложили игру до завтра, и никто не заметил, что до конца дня Билл ни единого слова не произнес без заикания.

Октябрь, 1991

Когда родителей впервые вызвали в школу из-за Джорджи, их обоих не оказалось дома. Биллу пришлось бросить домашнее задание, отменить встречу с Неудачниками и поехать в школу на верном Сильвере. Он уже скоро должен был получить права, но до новой машины, судя по всему, было как до луны пешком. Отец не говорил этого прямо, но неоднократно намекал, что настоящий мужчина покупает первый автомобиль на собственные деньги. Билл, конечно, зарабатывал на рассказах, которые начали публиковать в местной газете, но такими темпами он не наберет нужную сумму и к тридцати. Джорджи ждал его в кабинете директора Митчелл вместе с классной руководительницей, миссис Уэллс. Кабинет был светлый, чувствовалась женская рука: повсюду горшки с цветами, рамки, аккуратные стопки разноцветных папок, шторы в горошек. Билл помнил, как выглядело это помещение, когда школой управлял Пьяница Пигз. Митчелл переехала в Дерри из Огасты ему на замену всего два месяца назад. Билл почти ничего не знал об этой женщине, но она уже ему нравилась. В отличие от миссис Уэллс. — Я надеялась поговорить с родителями, — скривила губы женщина и оглядела его с ног до головы, задерживаясь на грязных кедах. — Они смогут п-приехать только завтра, а вы сказали, что это срочно. — Присядьте, мистер Денбро, — сказала Митчелл. — Я уверена, что вы, как ответственный молодой человек, в точности передадите родителям слова миссис Уэллс. Директор лукаво прищурилась. Билл понял, что ничего страшного не случилось, и Уэллс просто сотрясает воздух. Только после этого он посмел взглянуть на Джорджи. Тот сидел по другую сторону стола, держа на коленях рюкзак. В белой рубашке, со светлыми кудряшками и миловидным лицом он походил мальчика с плаката по продаже канцтоваров. Поймав его взгляд, Джорджи улыбнулся. — Рассказывайте, миссис Уэллс, — поторопила директор женщину, которая пыталась прожечь взглядом дыру то в одном, то в другом брате Денбро. — Я требую, чтобы этого ребенка перевели в другой класс, — сказала она, и высоко задрала нос. — П-почему? — Он пугает остальных детей! — Как? — спросил Билл, всем своим существом выражая недоумение. — Да он издевается! — миссис Уэллс вскочила на ноги, едва не опрокидывая стул. — Вы видите? Они сговорились против меня! — Я разберусь. Можете идти, миссис Уэллс. Джордж, подождите в приемной, пожалуйста. Миссис Уэллс вылетела из кабинета как ужаленная. Джорджи медленно слез со стула и дважды оглянулся, прежде чем уйти. «Пугает остальных детей», — вспомнил Билл. Хотя, учитывая поведение миссис Уэллс, он слишком верил жалобам. Если одноклассники и косились на Джорджи, то только из-за культи и подзабытой истории о колодце. И, может быть, из-за брата-заики тоже. — Простите меня, Билл, — совершенно другим голосом сказала директор и положила локти на стол. — Миссис Уэллс — отличный специалист, но у всех есть свои… странности. — П-понимаю, — закивал Билл. Сквозь полупрозрачные вставки на двери было видно, что Джорджи стоит вплотную к ней. — Ее сын учится в этом классе, — понизив голос, сообщила директор. — Дети, такие дети. Рассказывают страшилки, а миссис Уэллс в них верит. Это уже пятая жалоба за два месяца, мне пришлось отреагировать. — Что это з-за жа-а-лобы? — не смог не поинтересоваться Билл. «Пугает детей». — Ничего такого, чего не делают остальные мальчишки, — отмахнулась директор. — Не берите в голову. Джорджи — лучший ученик в классе! А сам то, смотреть приятно, сущий ангелочек. Глазки голубые, как у моего внучка. Хотите посмотреть? Билл безразлично взглянул на фотографию пухлого мальчика лет четырех, поговорил с директором еще несколько минут, и вышел в приемную. Джорджи сидел на диване в дальнем углу. В руках «сущего ангелочка» был исписанный пометками учебник биологии. — Всей нормально? — спросил он. — Ты расскажешь маме с папой? — Нет, — сказал Билл. Джорджи все равно мало волновало мнение родителей. Он не делал ничего, что заслуживало наказания, но был равнодушен и к похвале. С умеренным энтузиазмом принимал подарки на праздники, поддерживал беседу за столом, желал родителям «доброго утра» и «доброй ночи», но со стороны они больше походили на соседей, чем на семью. Не было у Джорджи и друзей. По прошествии лет Билл оставался единственным близким человеком мальчика, который уже медленно превращался в подростка. Билл часто гадал, какой была бы жизнь Джорджи, если бы не тот день. Вполне возможно, такой же. Когда они направились к выходу, Джорджи радостно посмотрел на него. Голубыми глазами. Билл споткнулся и чуть не полетел с лестницы. — Эй, ты чего? — испугался брат. Он нагонял его в росте и легко удержал, поймав за толстовку единственной рукой. — За-д-думался, — ответил Билл. Вечером он спросил у мамы, какого цвета были глаза Джорджи в детстве. Она посмотрела на него, как на умалишенного, и ответила: «Конечно, голубые».

Ноябрь, 1992

Дверь была открыла. Билл беспрепятственно вошел в дом Ричи, поздоровался с его мамой, которая лежала на диване с книгой, и знакомой дорогой поднялся на второй этаж. Друзья были уже на месте. Разложив на полу завидную коллекцию кассет Ричи, они принялись выбирать фильм еще до прихода Билла. — Мне нравятся «Гремлины», — сказал Бен, рассматривая обложку с забавной зверюшкой. — Это дерьмо для педиков, — возмутился Ричи и забросил кассету под кровать. — А ты зачем его купил? — ухмыльнулся Стэн. — Мне было восемь, придурок! — возмутился Ричи и, разбросал треснутые коробки в разные стороны, и достал совсем потрепанную, с выцветшей до грязно-желтого цвета обложкой. — Давайте «Муху». — Да он же такой мерзкий! — скривился Эдди. — А ты кого хотел? Красавца Фредди? — П-привет, — сказал Билл, останавливаясь на пороге спальни. — Ну наконец-то! Скажи этим лузерам, «Муха» — это лучшее, что они видели в своей жалкой жизни, — обрадовался Ричи и махнул рукой на пустое свободное место между Стэном и Беном. Билл опоздал на двадцать минут, так что все было готово. Комната с закрытыми шторами погрузилась во мрак, который нарушал только свет небольшого экрана. Ребята устроились на полу, постелив поверх ковра одеяло. Рядом стояли миски с сухариками, орешками в соленой глазури и ароматным попкорном. Хотя Биллу хотелось поскорее плюхнуться к ним, но он остался в проеме, не зная, чем кончится этот разговор. — Что-то случилось? — первым спохватился Бен. — Мама с п-папой уехали к тете П-полли. Прежде чем ребята догадались, что именно это значит, из-за спины Билла высунулся Джорджи. — Привет, — помахал он. — Мы тоже принесли попкорн. Джорджи прижимал пакет к телу культей. Билл еще дома заметил жирное пятно на белом свитере, но не стал тратить время на переодевание. Они и так задержались, потому что Джорджи взбрело в голову, будто нельзя идти в гости с пустыми руками. Если не считать больницу, сегодня он первый раз со своего возвращения собрался ночевать вне дома. — Я войду? — спросил Джорджи, пока ребята переваривали информацию. Они привыкли, что Джорджи находится за стенкой или едет на багажнике Сильвера, но все еще тушевались, когда оказывались с ним в одной комнате. — А без приглашения не можешь? — пошутил Ричи и нервно хихикнул. Джорджи, взглянул на него с насмешкой, демонстративно перешагнул через порог. Билл заметил, как дернулся кадык Эдди. — Так что мы выбрали? — сменил тему Бен. Всем пришлось потесниться, чтобы Джорджи досталось место перед телевизором. — «Нечто», — вдруг предложил Ричи. — А оно очень страшное? — стушевался Бен. — Теперь да, — тихо ответил Стэн. Джорджи казался позабавленным. Он открыл собственный пакет с попкорном, облокотился на угол кровати и подогнул длинные ноги. Он уже догнал по росту Эдди, и Билл опасался, что через пару лет настанет и его черед. Стэн, оказавшийся между Джорджи и Ричи, так старательно отползал подальше, что чуть не забрался Балаболу на колени. Тот, на удивление, воздержался шуток. — Значит, «Нечто», — подытожил Ричи и вставил кассету. Билл не видел этот фильм. Когда друзья привыкли к присутствию Джорджи, он расслабился, набрал пригоршню орешков и попытался предугадать сюжетные повороты. Его рассказы продавались все лучше. В последнее время Билла увлекли ужасы. Он надеялся когда-нибудь привлечь внимание издателей, но для этого нужно было учиться у мастеров жанра. — С собакой же ничего не случится? — спросил Бен в самом начале. — Смотри дальше, — замогильным голосом произнес Ричи. Обычно просмотр ужастиков в компании Неудачников превращался в фарс. Ричи хохотал на самых страшных моментах, Стэн жаловался на нелогичное поведение героев, Бен — на исторические неточности, Эдди — на то, что в реальной жизни человек был бы уже трижды мертв. Однако из-за Джорджи в этот раз получилось иначе: друзья в кой-то веки прониклись нагнетающей атмосферой. Этому способствовала и музыка — равномерное ту-ду ту-ду ту-ду — от которого сердце сбивалось с естественного ритма. Билл даже не мог злиться на Ричи, так удачно подобравшего фильм, когда понял, что нечто принимает облик убитых людей. В момент осознания он невольно обернулся на Джорджи. Брат тоже смотрел на него, медленно складывая в рот по одному пропитанному маслом шарику. — Вот срань, — вырвалось у Эдди, но он прижал руку к губами. Теперь чужое тело давило на Ричи и с другого бока. Джорджи остался единственным, кто, казалось, не замечал напряжения. Неудачники забыли про еду и переглядывались каждый раз, когда герои заговаривали о том, как отличить монстра от человека. В момент, когда ребра Норриса клацнули, превращаясь в клыкастую пасть, Джорджи громко раскусил нераскрытое зернышко. Стэн отскочил, из-за чего Ричи навалился Эдди. Кто-то из них троих по-девичьи взвизгнул. Возможно, все трое. — Что у вас там, мальчики? — спросила мама Ричи, которая как раз собирала грязное белье в соседней комнате. В отличие дома Денбро, у Тозиеров в десять вечера жизнь еще неслась полным ходом. — Фильм ст-т-трашный, — оправдался Билл. — Молочка хотите? Теплого, — сочувствующее спросила женщина. Ричи застонал и поставил фильм на паузу. — Я хочу, — неожиданно согласился Джорджи. Женщина расплылась в улыбке. Люди сторонились Джорджи после более близкого знакомства, но с первого взгляда милый мальчик-инвалид покорял абсолютно всех. В городе помнили его жуткую историю, хотя мало кто осмеливался заговорить о ней напрямую. — Он же не будет жрать мою мать, да? — спросил Ричи, когда шаги миссис Тозиер и Джорджи стихли на лестнице — П-перестань молоть чеп-пуху, — возмутился Билл. — Он тоже пришелец? — спросил Стэн, вспоминая «Нечто». — Вы же шутите, д-да? — не поверил Билл. — Он же вернулся т-три года назад! Я думал вы п-привыкли. Ричи и Эдди опустили глаза в пол, а Стэн и вовсе отвернулся. Стоп-кадр на телевизоре изображал момент, где Норрис отрывает руки доктору Копперу. Бен смотрел на статичную картинку даже внимательнее, чем до этого — на сам фильм. — Я уж точно не привык, что он ходит по моему дому. Надо было позвонить, — укорил Ричи, и это был один из немногих моментов за долгие годы дружбы, когда он говорил серьезным голосом. — П-прости, — сказал Билл. Он думал об этом, но не хотел в очередной раз пропускать встречу. Они виделись все реже: Билл то терял счет времени за печатной машинкой, которую отыскал на чердаке, то проводил время с Джорджи. Брат ничуть не смущался отсутствия собственных друзей. Ему нравилось бродить по городу в одиночку, но каждый раз, когда за ним закрывалась дверь, Билл вспомнила злосчастный бумажный кораблик, и бежал следом. — Его рука, — вдруг вышел из транса Бен, — ее ведь оторвало почти от плеча? Биллу понадобилась секунда, чтобы понять: речь идет о брате, а не о докторе Коппере. — Ну д-да. — А сейчас? — спросил Бен и, когда все выпучили глаза, пояснил: — Вы видели, как он держал пакет? У него же локоть целый. — Святое дерьмо, — ругнулся Ричи. В этот момент Билл не выдержал и признался в том, что гложило его уже больше года. — Он м-м-меняется, — выпалил Билл. — У него глаза были к-карие, а теперь г-г-голубые. И волосы т-т-темнеют. На всех наших фот-тографиях он такой же, а я п-помню. Он уже п-п-почти не п-похож на Д-д-джоржи. — У меня есть фото, — вдруг вскочил на ноги Ричи. — Ты приводил Джорджи на мой День рождения перед тем, как он пропал. Может до него Оно добралось. Ричи рванул из комнаты — помчался искать альбом, пока не вернулся Джорджи. Стэн не выдержал мрачной обстановки и включил свет. Билл заглянул в пакет Джорджи: не осталось даже крохотной крупинки, только тонкий слой масла на дне. — Волосы еще ничего не значат, — вдруг вступился Эдди, стискивая в руке ингалятор. — Когда мы с мамой говорили про половое созревание… — О боже! Вас хоть на минуту можно оставить? — возмутился Ричи. Он тащил на вытянутых руках огромную коробку и бросил на пол. Похоже, миссис Тозиер очень любила фотографировать. — Волосы правда могут темнеть! — оправдался Эдди. — Ага, а руки — отрастать. Ищите фотку. На удивление, Неудачники принялись за дело без споров. Он перебирали снимки в бешеном темпе, ожидая, что ступени вот-вот заскрипят, но Джорджи не появлялся. Может, он уснул на диване в гостиной, разморенный после стакана молока. Через пару минут они, не сговариваясь, сбавили темп. Нужная карточка лежала на самом дне. — Нашел! — объявил Бен. По иронии, именно он был единственным, кто отсутствовал в тот день, и толком не знал, что ищет. Билл вырвал снимок из рук. Точно, все так и было. Дом Тозиеров со старым ремонтом: зеленый диван, светлые обои. Несколько шариков под потолком, Ричи в разноцветном колпаке. Рядом с ним его кузены, потом Стэн, Билл… и Джорджи. — Теперь помню, — сказал Стэн, заглядывая ему через плечо. — Дерьмо, — в который раз за вечер произнес Ричи. Не сказать, что Джорджи изменился до неузнаваемости. Волосы, черты лица… Чего только не меняется с возрастом. Гарт, их одноклассник, всего за одно лето обзавелся орлиным носом и вымахал на добрые пол фута безо всякого сверхъестественного вмешательства. Но Билл не зря годами увлекался рисованием. Схожие черты, но круглое лицо не могло так сильно вытянуться. И эти губы, лоб… Сомнений не было, мальчик с фотографии и «Джорджи», которого Билл провожал до школы каждое утро, — два разных ребенка. — Вроде, п-п-похож, — соврал Билл. — Тебе Боба Марли покажи, ты и то сказал бы, что похож, — возмутился Ричи и вырвал снимок. — Это не Джорджи. — Прости, — произнес Бен, — но это правда. — Вы д-думаете, что это Оно? Или какой-то п-призрак, д-демон, ва-ампир? Кто?! — крикнул он, вспоминая глупую шутку Ричи про разрешение войти. — Зачем какой-то т-т-твари жить в моем доме? Прошло т-три года, а не сделал ничего п-п-плохого. — Не знаю, Билл, — ответил Эдди. — Не знаю. Но Джорджи мертв. Ты ведь понял это тогда, в колодце. — Понял, к-конечно, — признался Билл и поднялся на ноги. Они стали ватными после долгого сидения на полу, и теперь в кожу будто втыкались сотни игл. — Тогда зачем ты притворялся все это время? — развел руками Ричи. Билл пожал плечами. Он чувствовал, что не сможет говорить в таком состоянии. Да и не будь он заикой, оправдаться было нечем. — Делай, что хочешь, Билл. Но больше не приводи его, — предупредил друг. Остальные согласно закивали. Биллу впервые показалось, что он больше не вправе называть себя Неудачником.

Апрель, 1993

«Джорджи» подслушал их разговор. Конечно, подслушал. И не важно, что тогда он был на другом конце дома, рядом с дружелюбно щебечущей миссис Тозиер. Неудачники и Билл признали, что не купились на обман. И это изменило все. Билл все еще общался с друзья. В этом году они вместе ходили на алгебру, и теперь толпой возвращались из кабинета, обсуждая недавнюю вышедшую песню DJ Bobo, которая теперь звучала из каждого утюга и успела поднадоесть. — Я вам клянусь, — надрывал горло Эдди, придерживая рюкзак за лямки. — Скоро он станет известнее, чем Ice Cube! — Скорей Тупак попросит у меня автограф, — фыркнул Ричи, стирая с рук нарисованную синей пастой шпаргалку. — Вы не можете их сравнивать, это разные жанры, — вмешался Стэн. Он в очередной раз поссорился с отцом и ходил мрачнее тучи. Билл сочувствовал ему, но невольно думал, что даже это лучше равнодушия. Зак Денбро не лез в его жизнь, ничего не запрещал, не давал ненужных советов, однако лишь по той причине, что ему было абсолютно, всеобъемлюще насрать. — Да вроде одна херня, — не согласился Ричи. Формул было столько, что теперь вся рука стала синей от размазанных чернил. Эдди, закатив глаза, достал из рюкзака влажную салфетку и бросил комок в лицо Ричи. — Ты шутишь? Ладно путать джаз и блюз, но это… — Джаз и блюз совершенно разные! — вдруг дернулся Бен. — Начиная инструментами и заканчивая… Ребята продолжили спор. Билл решил не вмешиваться. Мамины репетиции на фортепиано — единственная музыка, которую ему приходилось слушать. Все свободное время он посвящал рассказам. Удивительно, но, несмотря на первые успехи, его хобби до сих пор не воспринимали всерьез. В Дерри еще не родилось ни одного действительно талантливого и знаменитого человека, и никто не верил, что Заика Билл станет исключением. Билл первым заметил «Джорджи». Тот, хитро сощурив глаза, в интенсивном темпе поедал сухарики. Кажется, первый жаркий весенний день в этом году поднял ему настроение, и это не сулило окружающим ничего хорошего. Особенно Билли. Он одними губами произнес: «Не надо». За прошедшие с ночевки месяцы, друзья видели «Джорджи» только мельком. — Приве-е-ет, Неудачники! — дружелюбно крикнул он, махая рукой. Правой. — Это он? — округлил глаза Эдди. — Да он издевается, — не поверил увиденному Ричи и посмотрел в ту сторону еще раз, приподнимая очки, будто все дело в стеклах. — Он нас слышал, — подытожил Бен. Биллу пришлось кивнуть. После памятного разговора с лица «Джорджи» окончательно стерлись черты его брата. Он вытянулся еще сильнее, таскал одежду Билла и не выглядел на свои почти-тринадцать-лет. Хотя, конечно, все это меркло и бледнело по сравнению с отросшей рукой. — Его настоящая личина — блядская ящерица, что ли? — не выдержал Ричи. И дернулся, когда «Джорджи» ему подмигнул. — И давно это? — спросил Стэн, прячась за широкую спину Бена. — С Рожд-дества или чуть ра-аньше, — признался Билл, чувствуя облегчения. Держать это в себе было сложно. — И никто не заметил? Серьезно? — Ричи запустил пятерню в торчащие во все стороны кудри, окончательно превращая их в гнездо. — Он как-то дурит головы всем остальным, — задумался Бен. — А в нас что особенного? — выглянул из-за его плеча Стэн. — Мы знаем, кто он на самом деле, — догадался Эдди. — Би-и-ил, ты идешь? — еще раз крикнул «Джорджи», не глядя бросая смятую пачку в мусорку. Хотя день был ветреный, упаковка описала идеальную дугу и угодила в цель. — Мне пора, ребят, — сказал он, чувствуя легкую благодарность: он и камень с души снял, и избежал выматывающих расспросов. «Джорджи» облизнул пальцы и пошел к машине. Отец не дал ему денег, но Билл договорился с пожилым соседом. Старик почти ослеп и разрешил пользоваться его Саабом, если старший из братьев Денбро будет стричь газон и иногда бегать в магазин. Машина была такой ветхой, что Билл каждый раз боялся: сейчас надавит на педаль газа и шаркнет пятками по асфальту. Однако все лучше, чем гонять на велике в семнадцать лет. К тому же, «Джорджи» отказывался от собственного велосипеда и ездил исключительно на багажнике Сильвера. В последнее время его ладонь на животе Билла стала отвлекать от дороги. Какое-то время они ехали молча. «Джорджи» нагло закинул ноги на приборную панель и сложил руки на груди. Лицо было умиротворенным, как у отдыхающего на пляже. Однако Билл заметил, что уголок его рта иногда дергается вверх. — Счастлив, д-д-да? — не сдержался Билл. — Конечно, историю ж отменили, — оскалился он, будто выдал отличную шутку. — Н-н-не надо ё-о-орничать, — припомнил он фразочку, которую постоянно слышал от математички. — Ты сп-п-пе-циа-а-ально, д-да? — Ты уверен, что хочешь поговорить об этом за рулем, Билл? — по-взрослому спросил его «Джорджи». — С-сейчас, — твердо ответил Билл. Он слишком долго это откладывал. Почему-то последней каплей стал не разоблачающий разговор в доме Тозиеров, а эта наглая демонстрация отросшей руки. «Джорджи» будто проверял терпение Билла. Что ж, оно иссякло. — Тогда съежай на обочину. Вон там, — он указал на плоский участок, спрятанный под кронами двух пышных кленов. Билл ездил по этой дороге каждый день и мог сказать: еще утром его здесь не было. Машина остановилась. Было жарко, пришлось опустить стекла до упора. В салон тут же полезли мошки. От проезжающих мимо машин поднималось облако пыли, и Билл невольно вдыхал ее. Никто не притормозил, чтобы спросить, все ли в порядке с машиной, что странно: с чем нет проблем в маленьких городах, так это с взаимовыручкой. Казалось, Сааб стал невидимым для всего мира. — Чего хотел-то? — спросил «Джорджи». Биллу стало чудиться, что это он здесь младший брат. Грубо говоря, они вообще не братья, но он несколько лет отвозил это существо в школу, готовил ему завтраки, проверял домашнее задание, смотрел вместе с ним мультики, обсуждал садистов-учителей… Он проводил с этим «Джорджи» больше времени, чем со всеми остальными людьми вместе взятыми. Кто он ему, если не брат? — Т-т-ты… — начал Билл, но не смог издать больше ни звука. «Джорджи» молчал. Даже не моргал. Замер, как умеют только животные. Или насекомые. Мошки, облепившие Билла, даже не думали на него садиться, уделяя все внимание водителю. — П-п-почему? — в итоге спросил Билл, боясь упустить момент. — «Почему» что? — вздохнул «Джорджи». — Почему показался твоим друзьям? Потому что ты хотел, чтобы я это сделал. Почему вернул руку? Потому что могу, и надоело звать мамочку, чтобы она завязала мне шнурки. Билл потерял дар речи. Оно впервые не пыталось изобразить его брата и говорило без прикрас. «Потому что ты хотел… Я хотел? Я этого не хотел», — беспорядочно проносилось в голове. — Хотел-хотел, Билли, — нагло прочитал его мысли Пеннивайз. — Ты решил привести меня домой, и я пошел. Ты попросил поговорить, и вот я весь твой. Билл ожидал, что сейчас уже привычное ему лицо сменится клоунской рожей, а вокруг начнется чертовщина. Возможно, кровь затопит салон Сааба или небо скроет полотно красных шаров. Однако ничего не происходило. Даже глаза Пеннивайза оставались голубыми — не желтыми. Сейчас, как и в течение последних лет, он вел как странный, но все-таки человек. — И с чего взялся исп-п-полнять м-м-мои желания? — спросил Билл, дурея от происходящего. — Ты что, ебанный д-д-джин? Он не курил с самого отъезда Беверли, но сейчас снова мечтал о затяжке. Хихикнув, Пеннивайз достал сигарету из нагрудного кармана. Кончик зажегся сам собой, когда Билл взял ее, не касаясь чужих пальцев. — Джинны — низшие существа недостойные твоего внимания, Билли. Хотя, я сейчас немногим лучше. Не жди, что я буду творить чудеса ближайшие, — Пеннивайз стал демонстративно загибать пальцы, — двадцать три года. — Да ты же всей школе голову зад-д-дурил! — возмутил Билл, млея после долгожданной затяжки. — Мелочь, — отмахнулся Пеннивайз. Билл боялся даже предположить, что тогда в его понимании «чудеса». Когда он столкнулся с Неудачниками, то пользовался одними иллюзиями. С другой стороны, Пеннивайз никогда не хотел убивать их. По крайней мере, Билла. И от этого вопросов становилось только больше. — Дорогой, твои мысли такие сумбурные, что даже я не могу понять, что тебе нужно. — Я не хочу больше называть тебя «Дж-дж-джорджи», — сказал Билл первое, что пришло в голову. Он с осени перебарывал себя каждый раз, когда приходилось произносить это слово. — Да больно надо. Можешь звать меня Робертом. — А остальные? — И остальные будут, — улыбнулся он, как довольный кот. — Я, кстати, давно хотел перескочить через пару классов, ты не возражаешь? Меня ничто так не выводит, как уроки истории. Там ведь ни слова правды! Я-то знаю. Я там был. Промолчав, потому что его ответ все равно ни что не повлияет, Билл повернул ключ зажигания. Как назло, машина опять заглохла. «И где твои штуки, когда они так нужны?» — с укором подумал Билл. Пеннивайз щелкнул пальцами, а двигатель взревел, как новенький. Билл открыл рот от удивления. — Только не думай, что я могу превратить это ведро в Феррари, — тут же предупредил Пеннивайз. — А в Шеврале? — попытал удачу Билл. Он скурил сигарету, сбросил огромный груз с плеч, и чувствовал такую легкость, что хотелось смеяться. Возможно, Пеннивайз как-то повлиял на его настроение, но в этот раз он был не против. — Не испытывай мое терпение, Билли, — пригрозил Пеннивайз. Однако, отъехав от стоянки на пару метров, Билл увидел, как с капота постепенно исчезают следы ржавчины. Пеннивайз делал вид, что он совершенно к этому не причастен.