Somewhere In Stockholm

«Strange how the same place I ran from's The same place I think of whenever the chance comes It's inevitable cause wherever I go I hear echoes of a thousand screams As I lay me down to sleep There's a black hole deep inside of me Reminding me That I lost my backbone Somewhere in Stockholm» © Avicii — Somewhere In Stockholm

      А в Стокгольме опять бушевала метель, совсем, как тогда, два года назад, когда они по чистой случайности встретились на конференции ведущих зельеваров. Для него не стало новостью, конечно, что эта выскочка из его прошлого стала неплохим мастером Зелий и пару раз даже публиковалась в одном с ним очень уважаемом издании. Они виделись по работе и состояли в переписке. Он умел отпускать прошлое. И отпустил бы, если бы не одно досадное недоразумение в лице февральского Стокгольма, куда его раз за разом приглашали на ежегодную конференцию.       Северус улыбнулся вежливой официантке и заказал себе еще чаю, мельком взглянув на экран ноутбука, стоявшего тут же, перед ним: до конференции оставалось пара часов. Вся его жизнь по иронии судьбы разделилась на две половины. Черное и белое. Дружба и предательство. Проигрыш и умение отпускать. Победа и дорога в будущее. Случайная встреча. И боль, которая никуда не делась.       Грейнджер после войны навязалась к нему в ученицы. Снейп учеников не брал и преподавать точно больше не собирался, но скука и отсутствие целей давали о себе знать. И плох был бы из него учитель, если бы он не любил горящие энтузиазмом глаза самой лучшей своей ученицы… Излишне увлеченная, она заражала и его своим энтузиазмом, призывая эскпериментировать, рисковать и жить.       Он держался два года. Казалось, от страсти, что бушевала между ними, можно было заряжать лампочку, ну или освещать лабораторию Зельеварения, кому как больше нравилось. Но долг учителя, клятвы Мастера и просто нежелание портить жизнь дурной девчонке удерживали Северуса от опрометчивого шага. До дня ее выпуска. Конечно, банальнее некуда. Он курил в пустоту, понимая, что она уедет в другую жизнь и больше не вернется, а она постучалась в его двери и вошла, не дожидаясь ответа. Он гнал ее прочь, пытался вразумить, она была настойчива и упряма, и, Мерлин свидетель, лучше секса не было в его унылой жизни. И не будет. А на утро всё стало так, как он и предсказывал.       И жизнь потекла своим чередом. Он мотался по свету, участвуя во всех зельеварческих конференциях, какие только мог найти. Его имя и статус Героя войны позволяли ему первым узнавать информацию об участниках, потому он чаще всего опережал Гермиону на шаг. Их встречали апплодисментами, они стремились перещеголять друг друга, а потом она раз за разом находила его номер в отеле и тарабанила в дверь с упорством Пожирателя Смерти, напавшего на след маггла. И Северус открывал. Они долго ругались, потом пили вино, потом занимались сексом, а на утро она уходила, а он мчался дальше.       Он не знал, что их связывало и связывало ли вообще. Это был какой-то стокгольмский синдром, но обоих это почему-то устраивало. А еще, она писала ему письма, присылала подарки на день рождения и Рождество и ждала его критики на конференции, словно от этого зависел сам смысл ее существования.       Кто-то бы сказал, что оба не подлежали восстановлению, были сломаны, и так спасались. Но им было все равно.       Северус смотрел в окно кафе и видел ее, женщину, подарившую его существованию смысл. Она шла по скользкому тротуару, кутаясь в слишком тонкое пальто, ежась от холода, и в пальцах ее тлела ментоловая сигарета. Он знал, что память к ее родителям так и не вернулась, что развод с Роном стал для нее ударом, а арендодатель опять поднял плату за жилье. Он знал, что она так же пьет кофе по утрам и не научилась готовить ничего серьезнее тостов и яичницы. Он знал, что ее новый проект принесет прорыв в мире ментальной магии и поможет родителям Лонгботтома, но не ее собственным. И это тоже был ее выбор.       Северусу вдруг стало смешно. И от боли свело зубы. Он не хотел ждать два часа до конференции.       Его пальто легло ей на плечи, руки обняли дрожащее тело. Она закрыла глаза и выдохнула.        — Давай не будем ждать двух часов до конференции?        — Займемся сексом прямо сейчас? — фыркнула Гермиона, поворачиваясь лицом и прижимаясь ближе. — Мне он от тебя не нужен.        — Я знаю… Я наводил справки о твоей жизни. И я… Мне надоело скитаться за тобой по свету ради пары часов.        — Останемся в Стокгольме? Ты же знаешь, что мы переломаны жизнью, и нам будет не просто.        — Давай попытаемся?        — Но сначала ты напоишь меня кофе.       Началась метель. Они сидели в кафе, пили кофе, держались за руки и им впервые было все равно. Конец.