come here, i've got you

Сейчас ноябрь. В детстве Майк обожал осень и Хэллоуин. Но после всего, что произошло, он не может не испытывать презрения к этому времени года. Сначала пропал Уилл, и его нашли мертвым. Тогда это казалось концом света. Но семиклассник Майк не знал, что все может быть еще хуже. Хуже началось с того, что его лучший друг стал одержимым, еще одна галочка на доске неудач, а затем все остальные сверхъестественные монстры. Это сделало ужасы не очень приятными для Майка, но Уилл умудрился полюбить их еще больше. Он говорит, что теперь ужасы кажутся ему почти смешными, ведь они проходили и через худшее. Но да, это осень, это ноябрь, и, как всегда, вечеринка проходит не очень хорошо. Уилл всегда больше всех страдает в это время, становится тише, нервнее, ему чаще снятся кошмары, а иногда он активно ищет утешения. Чего он не делает в любое другое время года. Майк знает, что Уилл не умеет просить о помощи. Он предпочитает справляться со своими проблемами сам, что не всегда получается. Майк всегда гордится им, когда он просит о помощи. И втайне всегда рад, что Уилл приходит к нему чаще всего. Он всегда убеждается, что Уилл знает, что с ним можно поговорить, и Уилл действительно говорит с ним. Они всегда наиболее честны друг с другом. Майк уверен, что Уилл знает о нем по меньшей мере сто сотен вещей, которые никто другой не знает и никогда не узнает. Осень тяжела для них обоих, но они преодолевают ее вместе. Большинство дней они проводят в одном пространстве. Будь то подвал Уилла или одна из их комнат, они сидят и работают над отдельными вещами, иногда разговаривают и делятся друг с другом музыкой. Ночевки случаются так часто, насколько это возможно. Близость снимает часть напряжения. Дрожь и паранойя игнорируются достаточно долго, чтобы снова расслабиться. Конечно, остальные участники Партии тоже часто бывают там, но Майк втайне предпочитает, чтобы там был только Уилл. Ему не нужно беспокоиться о том, что он сделает что-то не так или скажет какую-нибудь глупость. Уилл никогда не надоедает ему. Сегодня у Майка очень трудный день. Так было всегда. Это было 9-е число. День, когда они нашли «Уилла» в карьере. Он проснулся с дрожью. Когда Холли постучала в его дверь, чтобы сказать, чтобы он поторопился, он вскрикнул. Ему было трудно обращать внимание на что-либо. В течение учебного дня он не раз ловил себя на том, что осторожно держит запястье Уилла и проверяет его пульс. Легкое биение напоминало ему, что все в порядке. Он очень хотел остаться с Уиллом, но в гости приехала тетя, и мама настояла, чтобы он вернулся домой. Большую часть ужина он просидел в отключке. Нэнси пришлось прикрикнуть на него, чтобы он перестал дрыгать ногой и трясти стол. Сейчас, когда Майк лежит в постели и пытается заснуть, это дается ему нелегко. Он продолжает ворочаться с боку на бок. Ему кажется, что он не может закрыть глаза. У каждого человека, с которым связалась Изнанка, есть свой главный ужас. То, что появляется за веками, когда они закрыты. В основном, у каждого это время, когда его или чья-то другая жизнь была поставлена на кон. Например, опыт Лукаса и Макс в доме Крила. С тех пор как это случилось, Майк следовал за полицейскими огнями к карьеру и чувствовал себя совершенно беспомощным и потерянным, наблюдая, как они вытаскивают из воды безжизненное тело его лучшего друга. За этим часто следуют крики Уилла, когда он был не в себе, и все, что Майк мог сделать, это сидеть и стараться изо всех сил. Но этого никогда не было достаточно. Его ужас никогда не исходил от него самого, он знал это. Он знал, что не так уж сильно заботится о себе. Это был Уилл, только Уилл. Потерять его, увидеть его боль и потерпеть неудачу - вот что действительно беспокоило Майка. Он включает лампу и смотрит на нее, пока его мозг не сдается. Он погружается в сон, или, по крайней мере, Майк надеется, что это будет сон. Все начинается как обычный день: собираться в школу, ехать на велосипеде с Лукасом, добираться до места и ждать всех, но Уилл не подходит к велосипедной стойке. И в классе его нет, и когда Майк после школы едет к дому Байерсов, его там нет, а потом в его комнате появляется портал, и Майк прыгает в него, а его нигде не видно, и монстры бегают вокруг него, и кровь, и грязная, разорванная фланель на земле, и... Он вскакивает в постели, задыхаясь и потея. Все, о чем он может думать, это то, что Уилл в опасности, и он снова пропал. Правда, нет причин так думать, Изнанка мертва. Уилл в своей комнате, надеясь, спит. Но что-то в его мозгу продолжало настаивать. Нужно проверить. Уилл может быть ранен. Ты и раньше был прав, дразнило оно. Он вскакивает с кровати и натягивает ботинки, не потрудившись их завязать. Он выбегает из своей комнаты и спускается по лестнице, по пути хватая куртку. Он запрыгивает на велосипед и быстро завязывает шнурки на ботинках, прежде чем начать крутить педали. Срочность в том, как он покинул дом, была бы совершенно излишней для любого другого человека, но Майк всегда прислушивался к своим навязчивым мыслям, а прямо сейчас они твердили, что Уилл в опасности. В этом городе, если не доверять своим инстинктам, тебя могут убить или сделать невероятно виноватым. О втором он знал многое. Майк яростно крутил педали, не удосужившись включить фонарь на велосипеде. Маршрут к новому дому Байерсов быстро стал привычным. Даже в кромешной тьме он точно знает, куда поворачивать. Воздух прохладный, ветер настолько сильный, что волосы Майка постоянно попадают ему в глаза. Все, что он слышит, - это собственное затрудненное дыхание и шелест листьев. Он сворачивает на улицу, освещенную только фонарем в гараже, который кто-то забыл выключить. Начинает моросить дождь, когда он сворачивает на подъездную дорожку к дому Байерсов. Он понимает, что у него нет никакого плана на этот случай. Он не знает, как проверить Уилла и что сказать, когда он это сделает. Что ж, он решил, что всегда был хорош в импровизации. Он бросает велосипед на траву и крадется к той стороне дома, где находится окно Уилла. Внутри горит свет, и он слышит слабые звуки музыки. Он знает, что Уилл не любит спать, оставляя музыку включенной, поэтому он, должно быть, не спит. Майк легонько стучит в окно. Уилл смотрит на него сквозь жалюзи, его глаза расширяются, прежде чем он открывает окно. — Привет, — неловко говорит Майк. Уилл протягивает руку с утешительной улыбкой: — Что ты здесь делаешь? Майк берет его руку, и от этого контакта он снова замирает. — Я... я... это глупо. Прости, — Он пытается выскользнуть из руки Уилла и вернуться назад, но Уилл крепко сжимает его. — Залезай сюда, дождь идет, — говорит он, и это справедливое замечание. Майк забирается через окно, при этом ему приходится крепко держаться за руку Уилла, чтобы сохранить равновесие. Уилл подводит его к кровати и усаживает обоих. Он слегка сжимает руку Майка. — В чем дело? — спрашивает он мягко, но настойчиво. Майк знает, что он уже знает, что происходит, но вместо этого он дает Майку слово. Позволяет ему говорить на его условиях. Майк чуть не разрыдался. — Мне приснилось, что ты снова ушел, и я... я не мог убедить себя, что с тобой все в порядке, так что я должен был проверить. Уилл обнимает его: — Все в порядке, я понял. Я прямо здесь и сейчас, хорошо? Я обещаю, что ты больше не потеряешь меня, — говорит он, и простой звук успокаивающего голоса и заверяющих слов Уилла раскалывает его. По щекам Майка текут слезы. Он цепляется за Уилла, как за спасательный круг. Майк чувствует, что Уилл держит его так же крепко, как и раньше, чувствует биение его сердца, когда их груди прижимаются друг к другу, и ощущает дыхание Уилла, проходящее мимо его уха. Уилл здесь, живой и сам по себе, и все в порядке. Уилл в порядке. — Спасибо, — шепчет Майк, зарываясь головой в плечо Уилла и игнорируя все на мгновение. — Конечно, Майк, — Он проводит рукой по спине Майка. Майк хочет раствориться в нем. Ему кажется, что он мог бы остаться навсегда в объятиях Уилла. Остаться с мягкими словами, осторожными прикосновениями и слабым запахом сигарет, который Майк стал ассоциировать с домом Байерсов в целом. Для Майка не является новым осознание того, что он хочет остаться с Уиллом навсегда. На самом деле, он думает, что всегда знал, что прожить остаток жизни с Уиллом рядом - это то, чего он хочет. Он перестал отрицать это несколько месяцев назад. В некоторые дни он чувствовал себя виноватым и неправильным. В другие, как сейчас, это было просто правильно. Часть его знает, что это глупая мечта. Но где-то в глубине души он действительно думает, что Уилл может чувствовать то же самое. Что это не глупость, что это правда. Они сидят, прижавшись друг к другу, достаточно долго, чтобы запись, которую проигрывал Уилл, остановилась, и единственным звуком стал тихий стук дождя по крыше. Уилл ослабляет свою хватку на Майке. Они отстраняются друг от друга, но Уилл держит свои руки на предплечьях Майка. Майк наклоняется и прижимается лбом ко лбу Уилла. — Ты хочешь остаться здесь на ночь? — спрашивает Уилл, и Майк чувствует его дыхание на своем лице. Его глаза на мгновение опускаются к губам Уилла, которые всегда казались ему немного соблазнительными. Он ненадолго задумывается о том, каково это - поцеловать Уилла. Наверное, мягко и приятно. Он делает дрожащий вдох и отступает назад: Уилл задал ему вопрос. Он должен ответить на него. — Я бы хотел, — шепчет он в ответ. — Очень. Уилл разводит их головы в стороны и вместо этого гладит Майка по щекам, вытирая слезы. — Я удивлен, что тебя еще не было здесь. Майк наклоняется к нему. — Я хотел быть. Оказалось, что к нам приехала тетя, так что. Уилл кивает в знак понимания и возвращает свои руки обратно на колени. Сердце Майка болит от потери контакта. Он берет одну из рук Уилла и начинает осторожно возиться с его пальцами, не обращая внимания на идеальное, доброе лицо Уилла, из-за которого ему хочется делать очень глупые вещи. — Думаешь, когда-нибудь будет лучше? — спрашивает Майк, голос низкий и неуверенный. Уилл вздыхает, едва ли достаточно громко, чтобы Майк услышал. — Это никогда не бывает линейным прогрессом. Иногда становится хуже, прежде чем станет лучше. Но, это все равно происходит. Медленно, но верно, я думаю, так и будет, — отвечает он, и Майк понимает, что звучит гораздо увереннее, чем есть на самом деле. Это то, что они слышали миллион раз от врачей и родителей. Но почему-то Майк больше склонен верить в это, когда это говорит Уилл. — Я бы хотел, чтобы сейчас было лучше, — говорит он, напоминая себе хнычущего ребенка. Уилл вздыхает и придвигается ближе к нему. — Я тоже. Я тоже. Они молчат несколько долгих минут, Майк рассматривает испачканные пигментом руки Уилла. Майк отпускает его руку и снова смотрит в глаза мальчика рядом с ним. — Что ты делал раньше? — спрашивает он. — Картина, — говорит Уилл, указывая на мольберт, установленный в углу. На нем висит наполовину законченная картина, похожая на замок с закатом за ним. — Это помогает мне не заснуть и сдерживает ночные страхи. — Продолжай в том же духе, а я просто посижу здесь. — Ты уверен? — Да, уверен. Уилл встает и включает новую кассету, прежде чем вернуться к рисованию. Майк ложится на кровать на бок и смотрит, как Уилл рисует. Любуется им. Наблюдает за тем, как Уилл сосредоточен, как его глаза почти стекленеют, когда он вкладывает все свои мысли и движения в искусство, и боже... Он был таким красивым. Майк лежит там, а Уилл рисует, и это умиротворяет. Дождь льет все громче, добавляя уюта. — Уилл? — говорит Майк, голос мягкий. — Да? — отвечает Уилл, достаточно громко, чтобы его было слышно из-за дождя, и, не поднимая глаз от своего холста. — Может, выпьем какао? Уилл откладывает кисть и поддон и кивает. — Да, звучит неплохо. Майк встает с кровати, и они вместе идут на кухню. Уилл включает свет на плите, и Майк берет его за руку. Уилл ведет его по маленькой кухне, чтобы взять необходимые вещи, давая несколько из них Майку подержать. Они ставят все рядом с плитой, и Уилл отпускает его руку, чтобы наполнить их кружки водой. Вместо этого Майк обхватывает руками талию Уилла и упирается лбом в мягкую ткань между его лопатками. Это затрудняет передвижение, но Уилл ничего не говорит. Уилл заканчивает смешивать какао и поворачивает голову, чтобы поговорить с Майком. — Ладно, нам пора возвращаться в мою комнату, — говорит он тихим голосом. Майк нехотя отпускает его и берет свою кружку. Уилл выключает свет на плите, и они плечом к плечу идут обратно. Майку почти стыдно за то, что он такой прилипчивый. Это было бы странно, но у Уилла не было с ним проблем. Так уж они устроены. Он устал, у него был дерьмовый день, поэтому он был немного прилипчивей, чем обычно. В любом случае, это были только они, проснувшиеся. Некому было кричать на них за то, что они близки и "не нормальны". Майку кажется, что в этот момент они были единственными людьми в мире. Они садятся друг напротив друга на кровать Уилла, соприкасаясь коленями. Майк делает глоток какао и тихонько вздыхает. Дождь продолжает стучать по крыше, создавая постоянный фоновый шум. Напротив него Уилл слегка улыбается и смотрит на него. Майк поднимает руку, чтобы прикрыть зевок. — Ты устал? — спрашивает Уилл. Майк нерешительно кивает. Майк делает еще несколько глотков своего напитка, прежде чем Уилл выпускает его из рук. Майк вздрагивает от прикосновения. Уилл ставит обе кружки на прикроватную тумбочку. — Давай ляжем спать, хорошо? — Да, — отвечает Майк, не в силах скрыть улыбку на лице. Они ложатся под старое одеяло, покрывающее кровать. Уилл смотрит в потолок. Майк ложится на бок и наклоняет голову вперед, пока его лоб не ударяется о плечо Уилла. Он чувствует, как Уилл вздрагивает, но потом расслабляется. Он закрывает глаза и придвигается чуть ближе. Уилл проносится в его голове. Все, что связано с ним. Каждый счастливый момент, проведенный вместе. Каждый раз, когда он возвращал его обратно после того, как чувствовал себя потерянным без него. Как сильно он заботится о нем. Как сильно Майк любит его. — Я люблю тебя, — сонно бормочет Майк, едва осознавая, что говорит. Уилл на мгновение замолкает. — Я тоже люблю тебя, Майк, — тихо говорит он, — Я тоже тебя люблю. Завтра, может быть, он поговорит об этом. Может быть, Майк будет самым честным, каким он был за долгое время. Но пока что они сидят в молчаливой совместимости, и Майк засыпает, держась за мысль, что Уилл рядом, напротив него, и с ним все в порядке.