стоп-игра

бомгю подскакивает в три часа ночи, когда за окном луна всё еще прячется за тучными облаками, плывущими наперегонки с ветром, а улицы тихо гудят редкими машинами и прохожими. привыкать жить в сеуле было примерно так, как впервые готовить себе яичницу: кухня заполняется густым дымом, а сковорода хищно шипит, отзываясь на белок. готовить бомгю научился только к шестнадцати, а к двадцати — выживать с непоставленным бар в густонаселенном сеуле. на экране телефона лаконичное «хён с архитектурного» и кокетливая мордашка, вытянувшая пухлые губы в улыбке. ёнджун-хён. они с ним познакомились, как бы в этот момент ни звучало прискорбно, в клубе. хюнин повел их туда, собрав жиденькую компанию из бомгю и субина, чтобы отпраздновать свой день рождения в дружеской атмосфере, а не в душном общежитии. оба чхве лишь согласно кивнули головой, не желая тухнуть в своих квартирах. алкоголь, который кай заранее привез в машине, предлагая там же и распить, остается почти полным, потому что бомгю не пьет — антидепрессанты не позволяют, да и сам он не горит желанием, а субин выпивает коктейльную мешанку, жгущую в глотке. выходят, дружно поздравляя кая и привлекая внимание, а сидят уныло, вырисовывая трубочкой узоры. голубая жидкость расходится, обтекает лед, а бомгю смотрит вглубь толпы. девчонки, весело болтающиеся у столика; разношерстная компания, танцующая рядом; люди, наблюдающие со второго этажа за всем на манер всемогущих богов. от этого немного подташнивает, потому что бомгю обожествлял только сон — в лучшие времена присутствие денег на карте. чья-то фигура сдвигается к бару, расталкивая остальную толпу, и и там был армагеддон, подплывающий к ним походкой от бедра. рыжие волосы, уложенные в небольшом беспорядке — хаотичная стихия, черная прозрачная рубашка, оголяющая аккуратные соски и подтянутый живот с очертанием пресса, и игривый флирт в сторону субина. тот тогда совершенно растерялся, пялясь во все глаза на заинтересованно застывшего парня рядом, честно сказав, что у него есть девушка и такое ему не то чтобы интересно. такое было интересно бомгю, наблюдающему за всей драмой со стороны барной стойки, но он спокойно принимал то, что выглядит не цепляюще. с армагеддоном ему было не сравниться по определенным причинам: выглядел он так, словно пришел только с учебы, и заглянув в клуб за компанию. серая толстовка, ложащаяся на тонкую фигуру безразмерным мешком, брюки с отглаженной стрелкой и спутанные блондинистые волосы, мытые позавчера. целью было подцепить только хюниново хорошее настроение, но никак не парня, так что бомгю не парился, но укол зависти почувствовал. субину — стопроцентному гетеро — везло на охеренно красивых парней чаще, чем бомгю, который занимался их поиском осознанно. безудержная стихия тянет руку к субину, стойко смотря зелёными в неуверенные глаза, и снова заискивающе двигает губами. бомгю не слышит точную фразу, но отросшие когти тревоги цапают ворот толстовки, затягивают шнурки. бомгю двигается. — чел, поищи кого-то другого, — бомгю спрыгивает со стула, хлопнув кая по плечу, чтобы тот придержал место, и уверенно подходит к неловко стоящему субину, — понимаю, он красавчик, но всё же. качает головой, одними глазами говоря больше — почти закатывает их. субин облегченно выдыхает, уперевшись плечом в плечо друга, и парень с рыжими волосами довольно хмыкает, скользнув зелеными глазами по фигуре бомгю, возвышающейся на одном с ним уровне. бомгю невольно передергивает плечами, находясь под пристальным вниманием, но пересиливает себя сам, не желая сдаваться. выпрямляется. смотрит в упор, рассматривая в фиолетовом свете то, как блестят чужие губы и тени на веках, немного смазавшиеся из-за выступившего пота. только из гущи событий вернулся, надеясь отхватить себе лакомый кусочек в лице широкоплечего субина. а выхватывает бомгю, хмуро вставшего на пути к бурной ночи. — а ты, кареглазка? — бомгю кривит рот, собираясь возразить, но парень продолжает. — ты занят? — для тебя — да. выглядит, во-первых, так, словно «с ним не получилось, значит получится с его другом», а во-вторых, не нашел чего-то менее мерзкого в своем словарном запасе? после такого обращения тебе никто не даст, чел. чужая улыбка, расплывшаяся по светлой коже, ознаменует то, что бомгю чертовски проебался в каком-то из пунктов в попытке прогнать этого парня. наверное, это проблема: в конце вечера, когда бомгю всё еще трезв, не считая дрейфующую дымку в глазах, вишневый аромат забивается в нос, а ёнджун, чье имя он узнает за короткую беседу, забивается в угол. тянет к себе, цепляя звенящими пальцами за запястье, и бомгю спокойно принимает роль второго варианта. — ало, — бурчит бомгю, не поднимая головы с подушки и не открывая уставших глаз. в последние дни, с наступлением октября, сон снова пришел к тому, что отсутствовал в его мире. подлетать из-за шорохов каждый час вошло в привычку, а пить таблетки — неудачная попытка использовать эффект плацебо. он надеется, что ёнджун умирает, раз звонит ему так поздно и даже не думает о том, что человек может спать. — гю-я, забери меня, плиз, — ёнджун по ту сторону пьяно пыхтит, пытаясь перекричать говорящие фоном голоса и громкую музыку, бьющую по ушам. бомгю почти чувствует на своем теле эти пробивающие басы. — я тут нечаянно переборщил. — блять, хён, мне нужно отключать телефон по ночам, — выругивается бомгю, жалея, что ёнджун всё-таки не при смерти, но садится в кровати, спрашивая следом, — где тебя искать? глаза настойчиво рассматривают в темноте комнаты брошенную на стул толстовку. встречать ёнджуна у входа в клуб вошло в привычку быстро. как и то, что он льнет довольной лисицей, растирая потекшие стрелки холодными ладонями. подводка, до этого выглядящая грустно повисшей нитью, стирается совсем, делая лицо более уставшим. может, ватные пальцы мажут еще и по консилеру под глазами, который открывает синяки и просвечивающую кожу. под ней течет кровь, под ней живая плоть. ёнджун, помятый и простой, реальный в этой ночи, когда смотрит на него. бомгю не понимает, что должен чувствовать, видя ёнджуна таким, но поспешно стягивает с плеч черный плащ, накидывая его на чужую фигуру, прилипшую к прогретому боку. — в честь чего сегодня пил? — в честь тебя. ёнджун кутается в плащ, как в безвкусные комплименты, слушает аромат на вороте, пропитавший ткань, и незатейливо спрашивает: — не хочешь разделить аромат на двоих? у бомгю в носу — приторная вишня, древесина, сангрия. и он не — не хочу. пошли уже. — и она шутила, что хочет сделать мне минет в машине, — ёнджун заканчивает историю сегодняшней ночи, которая успела порядком надоесть бомгю, а потом поправляет черный кроп-топ, оголивший живот. он не выглядит напряженным, так просто делясь своей личной жизнью, когда бомгю — за семью замками держит знание, что у него есть чувства и эмоции. к его сожалению, определенно человеческие и до гневных слез выматывающие. ёнджун приподнимает брови, замечая полную незаинтересованность бомгю, и невесомо кладет ладонь, потеплевшую за время езды, на чужое колено, заставляя бомгю сдержать испуг в дернувшихся желваках. — я могу попробовать? интересно узнать, как она собиралась делать это в машине. и боже, как же ёнджун выводит его из себя такими беспечными фразами, необдуманными действиями и больше всего тем, что бомгю всё это слушает и терпит. не перестает общаться, не кидает в черный список и не держит за безмозглого старшего. это бесит, но бомгю одиноко, а ёнджун скрашивает его существование неизвестными мотивами. пальцы сжимаются на руле, не давая бомгю резко крутануть его, а в голове, словно мантра, «ёнджун должен пользоваться своим мозгом, а не красивенькими губами, иначе мы вмажемся в ближайший столб». — почаще думай, а потом уже говори, ладно? — почти примирительно, несмотря на зажеванную после губу, а потом тихие щелчки поворотника. едут, как и обычно, к ёнджуну. «к тебе дольше, да и тем более…у меня хотя бы убрано». бомгю не помнит, когда в последний раз с середины августа пил колу без коньяка, а вот мусор выносится исправно в утро пятницы. даже если не хочется. даже если не хочется просыпаться в целом. — просто хочу попробовать, в чем проблема? — ёнджун делает гримасу, такую привычную и комичную, а потом добавляет задумчиво, обращаясь словно не к бомгю: — не буду же я тебе тут отсасывать. и вообще не буду лезть, когда ты за рулем, а я в этой машине. бомгю выключает поворотник, а следом за ним голову: — то есть у тебя все равно в планах есть минет? и он не собирается представлять эту картинку — просто уязвляет эго расслабившегося ёнджуна, — но привычно пустая голова выдает то, о чем бомгю все равно думает. почти видит ёнджуна с обратной стороны тонких век, когда тот всё же наклонится ниже, представая в своем привычно сексуальном амплуа. и как хорош был бы его рот, умеющий и знающий, что делать. но бомгю поджимает губы, стараясь отодрать корочку, и отрезает тихим голосом: — ни в каком из случаев, ёнджун, этого не будет. даже если ему будет очень хотеться, а в паху протянется перманентное желание. критическое мышление отсекает этот вариант лишь из-за того, что бомгю ёнджуну удобен, как личный таксист и симпатичный манекен для внимания. бомгю думает о ёнджуне именно так, ни грамма приятных слов, только сухое резюме увиденного. в какой-то момент времени это перестает печалить — принимается данностью. даже сейчас его телефон загорается, подключенный к машине, и выдает «самая лучшая в мире девушка». это определенно не бомгю. — ёнджун-хен, молодой человек, — обиженно пыхтит ёнджун, заламывая брови, и тянется к смартфону, чтобы быстро ответить на ожидающее «когда ты будешь свободен? хочу увидеться!». бомгю думает, что место водителя нужно кому-то передавать, потому что из раза в раз он чувствует себя лишь использованным. hoe #1: доброе утро 17:11 hoe #1: как ты? 17:12 бомгю устало прячет телефон в дыре одеяльного пространства, а красное от жара лицо в изгибе локтя, стараясь развидеть написанное ёнджуном спустя неделю молчания. банальщина, которую еще поискать нужно, а потому бомгю вяло приподнимает гаджет, уткнувшийся экраном в черно-белую клетку, и смотрит на него, как на предателя. видео на ютубе, которое он с упоением смотрел, стоит на паузе. ёнджун мешает успешному расследованию убийства, наверное, чувствуя, что в какой-то из разов бомгю всё же выберет насилие. не только над собой.

:

уже добрый вечер)

17:34

:

могло бы быть и хуже, но я держу планку

17:35

:

а ты как?

17:35

вежливость, будь она неладна, выставляет бомгю почти заинтересованным, но он понимает, что ёнджуну было скучно, раз он написал ему. может, один из партнеров устал терпеть «прочитано» и «понятно» как основу диалога, когда бомгю — почти всегда проявляющий ответное внимание. ответное. бомгю хмыкает, включая ролик дальше, и думает о том, что ёнджун к нему ничего не проявляет в целом, просто самоутверждается, и не будь бомгю столь падким на красивую мордашку и интересные диалоги, происходящие раз в месяц, то давно бы забил. с другой стороны…блогер вещает о том, что те же днк, что и до этого, были найдены в украденной машине, а бомгю с удивлением (до удовольствия не дотягивает совсем чуть-чуть) подмечает — он не писал ёнджуну первым почти полтора месяца. тот сам находит идиотские и короткие поводы, из которых никогда не выходит полноценный разговор. иронично. никто никому не нужен, но приветы приходят, всегда получая свои ответы. между ними заученная цепочка, которую они держат за разные концы, надеясь услышать живое гавканье в какой-то момент. ёнджун хочет любви бомгю, от которой потом сам и откажется — «чувства как рукой снимает, когда человек мне признается», а бомгю хочет ярких эмоций, чтобы пересесть с никотиновой смерти на другую. это можно назвать лудоманией? потому что бомгю не рассматривает происходящее никак иначе, кроме игры. и так не хочется быть проигравшим, опустившимся на дно не только в мыслях, потому что он полезет снова, сорвется на новой фотографии ёнджуна и напишет, заставит вспомнить о себе. это будет продолжаться до момента, пока ёнджун не найдет нового партнера. они это уже проходили — бомгю, кажется, никогда не перестанет шутить друзьям о том, что поход в кино с тэхеном закончился открытием ёнджуновой личной жизни. расстался с девушкой. бомгю с пониманием качает головой, от разочарования зажав глаза до красных пятен, и осознает причину молчания на протяжении двух недель. ёнджуну просто было не до него. у ёнджуна, вообще-то, гарем. и бомгю там давно не любимчик. собака на цепи не загавкала — она озлобилась и начала кусать прохожих за руки. — как у тебя с минхо? — субин протягивает бомгю стакан с колой, а на столе почетное место занимает недопитый коньяк. кивок головы в сторону резной стекляшки снова зарождает в бомгю войну. он не пойдет к психиатру, не будет покупать таблетки, не будет отказывать своим желаниям получить легкий дофамин, прекрасно зная о настоящем лице — депрессант. с ёнджуном ощущения примерно такие же. он красив на столько, на сколько и смертелен. — да никак. клеился в прошлый раз ко мне, а потом, спустя десять минут, оказалось, что он уже с кем-то переспал, у них всё серьезно, а я так…помутнение рассудка, — смешок выходит натянутым, совсем не радостным. бомгю не понимает, почему в один момент он окружил себя разрушающимися картонками, по которым течет вязкая влага. они ведь медленно загнивают, отслаиваются слой за слоем, но сам он, кажется, не лучше. — а ёнджун? не писал? субинова рука вновь подает бокал, но от него резко бьет коньяком, а бутылка заметно пустеет. бомгю бы обрадовался, но кроме тепла в глотке и пустом животе ничего не чувствует — этот уровень он уже прошел. — писал, утверждал, что хочет увидеться, — пальцы путаются в отросших светлых волосах, корни которых неприятно темнили, и бомгю старается распутать кончики, продолжая говорить, — но я не думаю, что мне нужно. переспим еще. — и ты будешь прямо-таки против? — бомгю не совсем понятно, чем обусловлена эта ухмылка на лице субина, выглядящая скорее злорадной, но он не придает значения деталям. пустая голова в состоянии алкогольного опьянения будет забита мыслями, как только он даст себе возможность размышлять, а не говорить. — не думаю. в этом и проблема. — плечи взлетают коротким движением, а рот вливает в себя остатки дешевого коктейля. — он же перестанет мне писать совсем, а у меня нет на примете того, на кого я словлю гиперфиксацию. будет грустно. но бомгю уже грустно. и дело совсем не в ёнджуне. — я даже не думал, что ты позвонишь. — ёнджун хрипит сквозь сорванный голос, звуча совсем смешно в телефонной трубке, но у бомгю перед глазами — пешеходный переход, дым сигареты, которая курит саму себя, а в мыслях подуманное, прокатившееся на языке — без ёнджунова внимания одиноко. не без ёнджуна. бомгю отлично жилось всю неделю, пока он разжевывал минхо свое безразличие к произошедшему между ними казусу, но в субботу его накрывает непреодолимая печаль в лице полного опустошения как душевного, так и карманного. последние деньги, не считая тех, что на проезд, он инвестирует в свой рак легких. красный чапман приятно греет в кармане пальто, создавая там небольшое жерло вулкана, когда в спину воет октябрьский ветер. они с ёнджуном общаются почти три месяца. — мы общаемся почти три месяца, представляешь? — бомгю выдыхает горький дым, вкушая сладость на губах, и только после отвечает на ёнджуновы слова, — я сам не думал, что позвоню. курю твои несчастные сигареты, вот и вспомнил. не зря их хвалят. — нравится вкус? — хмыкает ёнджун, кажется, тоже куря, и серьезно произносит, — в следующий раз вдвоем покурим, что думаешь? светофор загорается зеленым, а люди начинают пихаться и спешить, пока бомгю зажимает телефон между ухом и плечом, чтобы закурить еще одну. черные ботинки наступают в лужу, ляпая на штаны грязью, пока у бомгю звенящая пустота внутри. — так себе у тебя свидания. как девчонки на это клюют вообще? — пока никто не жаловался. бомгю думает, что ёнджун сейчас другой. его рыжий цвет смывается в персик, а августовские блестяшки, шальные шутки смываются в унитаз вместе с рвотой. в последний раз, как бомгю знает, вечер ёнджуна закончился именно так. зависть почти накрывает — человека до такого доводит алкоголь, приевшийся бомгю за несколько лет, но в противовес становится давно понятая истина: он никогда не любил преклонять колени перед кем-то вроде унитаза, поэтому выбор остается очевидным. быть печальным, а не угроханным похмельем и отравлением. — хочу быть первым, кому не понравится. мне стоит накатать на тебя жалобу? — бомгю с удовольствием закидывает голову назад, продолжая держать телефон продрогшими пальцами рядом с ухом, и слышит недовольное шуршание по ту сторону. вяло улыбается. — я постараюсь сделать так, чтобы ты не жаловался. — ну-ну, мечтай, дружочек. у здания кинотеатра виднеется фигура кая, которой он машет свободной ладонью, и диалог сходит на нет буквально через пять минут после его начала. вот так всегда — перебежки из точки a в точку b, которые выглядят совершенно одинаково. — помнишь, как говорил, что мне идет курить? — ёнджун поворачивается к бомгю лицом, оставляя подтянутую спину в тонкой майке секундным воспоминанием, и бомгю, выдыхая узорчатый дым в потолок балкона, кивает. — тебе тоже идет. смерть красивая, если она в паре с тобой. и это почти трогает загрубевшее четырехкамерное внутри, потому что бомгю улыбается, щуря один глаз, к которому тянется уголок губы, но ничего больше. ёнджун красивый, ёнджун такой красивый с этой сигаретой и растрепанными рыжими волосами! но бомгю сжимает в губах фильтр покрепче, не отвечая. — если честно, я устал быть собой. как-то это утомительно. — ёнджун словно разговаривает с собой, поняв то, что бомгю — навряд ли молчаливый слушатель. просто присутствующий на искренней исповеди. — не хочу жаловаться, но все предлагают мне встречаться через две недели знакомства, когда я для них отзывчивый и мягкий, а потом я резко становлюсь «другим». ты и становишься, думает бомгю, вспоминая августовского ёнджуна, которому с удовольствием предложил бы встречаться тоже, потому что тогда он казался и правда совсем иным. понятным, пусть и со своими омутами, а самое главное взаимным. не был тем, кто отвечает коротко и сухо. when he was giving you boyfriend vibes yesterdays and today he’s somebody else’s boyfriend. — я правда «другой» в плохом смысле? бомгю хочет сказать то, что пережевал между челюстей уже несколько раз, но свою правду оставляет поглубже, открывая лишь часть мыслей: — для кого-то, наверное, да. некоторые после флирта думают, что за этим последуют отношения, — глаза в глаза — зелень проливается мимо карих, когда бомгю отворачивается в сторону, тут же нервно захлопав ресницами, — но посмотри на нас. только в начале я сдался твоему обаянию. — это был один несчастный поцелуй, кареглазка, — дразнится ёнджун, вспоминая их знакомство, и качает головой, туша бычок в пепельнице, притащенной на балкон. — зато какой! ёнджун закатывает глаза, не пряча легкой улыбки, когда смотрит на повеселевшего бомгю, и думает о чем-то своем, что за внешним фасадом понять крайне тяжело. может, он перемывает косточки бомгю, а может, хочет повторить яркость первой встречи. в особенности поцелуя. бомгю хотел бы обыграть всё это просто иначе. так, словно у него есть доверие к ёнджуну, а они — не коллекционеры сердец, занявшиеся бесполезной тратой времени в лице друг друга. — ты докурил? мне кажется, я обещал тебе лучший поцелуй. еще один. — джисез…собачий ошейник? — бомгю, сидя на смятой кровати в студии ёнджуна, вертит коричнево-болотную удавку на шею, от которой свисает тонкая цепочка. такой вряд ли удержит собаку, но — ухмыляющийся ёнджун пожимает плечами, неясно поведя головой, — эту лисицу наверняка. для бомгю в какой-то степени не было удивлением увидеть ошейник, тем более в ёнджуновых покоях, убранных, как всегда, до безупречной чистоты, но держать его в руках — ощущения иные, пусть и приятные. в последнее время ёнджун снова начал меняться, проявляя неясную активность, которую воспринимать однозначно не получалось. много тик токов в ночь, но сообщения — «ахах да». как бы бомгю ни пытался вытянуть из него четкое, очевидное внимание, ничего не получается. ёнджун есть ёнджун. кассета из родительского детства, чей сюжет ты услышал в интереснейших подробностях, но возможности послушать никогда, вероятно, не будет. потому что искать ключики к замочкам муторно. потому что у бомгю не получается концентрировать внимание, а головоломки ёнджуна — по истине ломают голову, разбирая череп кость за костью. — нравится? мне казалось, что твоя реакция в сообщениях была более чем очевидной, — силуэт ёнджуна плывет от шкафа ближе, расплываясь в красной дымке светодиодной ленты и раскуренных сигарет, и бомгю с прищуренными глазами наблюдает. пытается всмотреться в зеленые бесстыжие, но они бессознательно блестят, как игрушечные блестяшки, — глаза ёнджуна не говорят ни о чем, поддерживая хозяина в этой беспорядочной игре, где бомгю всегда заворожен, и с патронами, которые давно потрачены в борьбе с отражением в зеркале. получается, что безоружен. какой стыд — предстать таким именно перед ёнджуном. — думаю, как такую сучку с цепи спустили, — язвы. они вскрываются, и бомгю не боится получить рубцы, о которых совсем не будет жалеть. разве он не прав? его субъективное мнение выглядит однозначно: ёнджуну доверять нельзя. ёнджуна нужно продавливать. ёнджуну нужно показать, что не он один играет в русскую рулетку. повезет, если пристрелят. не придется мучаться. чужие руки ложатся на щеки, нагретые плотно закрытыми окнами, а колено вписывается между бедер, расставленных чуть шире, чем обычно. привычка садиться, плотно скрестив ноги, с ёнджуном перестает казаться актуальной — то ли из-за желания показаться птицей его полета, то ли из-за возможности сжать чужую джинсу между пальцев. — а ты хочешь вернуть на цепь? я свободолюбивый. такая гордость, ёнджун. бомгю хмыкает, прикусывая внутреннюю сторону щеки, и скользит ладонями выше, чувствуя рельефы задних карманов под кожей. хочешь получить медаль за то, что не почувствовал укора совести, разрушая трехлетние отношения знакомого? бомгю совсем неглупый, но руки всё равно тянутся, а слова произносятся: — я хочу поставить тебя на место, вот и всё. — наверное, в какой-то момент их взгляды должны были пересечься: ёнджунов шальной, наполненный азартом, и бомгю, уверенный в собственных истинах и мотивах. винные губы ёнджуна нужно целовать, потому что большей пользы из них не получить. виноватые руки — переплетать со своими. взвинченные движения прерывать. — многого хочешь, не думаешь? — ёнджун переносит вес на колени бомгю, горделиво сидя сверху, почти дыша в рот, и от него чувствуется эта бордовая пьяность-пряность. — не думаю. ни в каком из смыслов. бомгю кладет ладонь на затылок, выкрашенный в манговый рыжий, и вплетает пальцы, словно в запутавшийся клубок — тянет к себе, распутывает. это беда. — это беда. ёнджуновы губы делят капли вина на двоих, когда прижимаются к чужим, настойчиво цепляясь. трещины на коже ощущаются неровностями на черешневом теле, а сам ёнджун — червиво-сладким плодом. допивают и пьянеют вместе. ёнджун валит его на белые простыни, не замечая темных пятен от вина, накренившегося из незамысловатой черной кружки, а бомгю почти тонет в этом алкогольном припадке. надеется, что всё не выйдет рвотой уже через пару часов. надеется, что с губ стирается эта никотиновая добавка, горделиво названная в честь чхве ёнджуна. надеется, что игру остановить еще возможно. бомгю медленно протирает слипшиеся глаза, явно опухшие за три часа сна, и поворачивает голову на плотные шторы мутно-оранжевого цвета. в этой мути лежит ёнджун, чьи волосы в совершенном беспорядке, а нагая грудь вздымается равномерными движениями. шея — в пятнах от ошейника. бомгю ясно, почти детально помнит то, как тянул его за эту дрянь, разделяя алкогольное дыхание на пару минут дольше между ними; чужие хриплые стоны звучат в барабанных перепонках, словно кукушка — сколько раз вспомнил, через столько и умрешь. господи, бомгю не хочет жить до ста. с ним было приятно, но любовью в этой квартире — рядом с ёнджуном — никогда пахнуть не будет. что-то за гранью фантастики, но бомгю не то чтобы расстроен таким исходом. его место в своей каморке, рядом с друзьями и другими вредностями, которые убивают не так приятно, как ёнджун, но для них он хотя бы не таксист или удобный вариант. его это злит несмотря на то, где именно бомгю ночевал — именно у ёнджуна, с которым они сходятся лишь в одном. секс. тело, онемевшее за ночь, садится в кровати, пока мозг пытается успевать за словами на языке бомгю. он не разочарован, не очарован — ожидания оправдались. ёнджун вызывает восторг, держа над головой сигаретный нимб, просто вряд ли подобное их сближает. они как были никем, чьи приветы и ответы уходят в голую стену, так и остались. может, дотянут до знакомых, которым принято писать на новый год, профессиональные праздники и обещания, почти трогательные слова о том, когда им нужно встретиться вновь. никому из — не нужно. ночью бомгю достаточно близко познакомился с ёнджуновым внутренним миром, чуть более приятным чем тот, что в голове. червивые вишни могут быть невероятно красивыми и сочными, не говоря об аромате вокруг. дурманящий. сводящий к краю, прикрытым настолько прозрачной вуалью, что ёнджуновы манговые волосы превращаются в закатные лучи, но бомгю всё еще мыслит критически, а потому ищет в комнате свои вещи, стянутые загребущими руками ночью. на толстовке бордовое пятно — вино пролилось. — чего встал в такую рань? шесть только. вино будет топить, словно иисус сотворил немыслимое чудо вновь. — да у меня пары с утра, забыл вчера об этом. — у бомгю из пар сегодня огрызок с заболевшей преподавательницей, который начнется в три с хвостом, а еще нежелание оставаться с ёнджуном в одной квартире — не сегодня точно. может, через пару часов он передумает. — сбегаешь? — всё возможно, дружочек. никакой лжи. бомгю нравится быть честным, но свободой он клясться не стал бы. из лучших соображений, конечно. ёнджун глохнет, как старый радиатор, после той ночи, и даже не интересуется доехал ли бомгю до дома. ему всё равно, как было всегда. бомгю тоже — отвечает джейку, с которым они познакомились позавчера, и бездумно пропускает песни, которые ассоциируются с бывшими партнерами. ему хватает нового воспоминания, которому можно будет посвящать стихи и поэмы. если вдруг бомгю захочет, конечно, вновь копаться в этом змеином клубке, полном утаенных деталей. та квартира, с мутно-рыжими шторами и светодиодной лентой, в свете которой ёнджун позировал, как лучшая модель, даже не его. а любовника. сюрприз, бомгю! ты же любишь неожиданные вбросы, но никогда не указываешь — какие именно. поплатился за свой интерес? накурился своего чапмана, натрахался с едва знакомым парнем? ты доволен собой? бомгю зачесывает светлые волосы рассеянным движением, смотря в потолок, и смутно осознает то, в какую же дыру себя заводит. она увеличивается в размерах с каждым шагом, который он делает в сторону мнимой свободы ёнджуна. в его планы не входило сбегать от своих проблем так. а потому бомгю кидает аккаунт ёнджуна в архив, стараясь не размышлять о том, кем оказалась занята его дыра позже. — что, блять? — субин и тэхён, переглядываясь, пялят на бомгю — вообще-то не менее ошеломленного, пусть уже и по второму кругу, а потом на перебой начинают ругаться: — у любовника? так это он любовник! тема дня: ёнджун живет у любовника, делая больше, чем девушка того. и всех, кроме, очевидно, девушки, это устраивает. как к этому пришло: сны бомгю неимоверно сильно захотели выпить именно с тем, кто вылетел из его жизни пулей. итог: консилиум в лице бомгю и тэхёна с субином собирается на выходных, открывая очередную бутылку рома, пока с языка продолжает литься новая информация, касающаяся непосредственно ёнджуна. и совсем немного бомгю — не зря же он ее передает. — я просто посмеялся, приписал, что недавно со своим бывшим виделся. не стал говорить, что целовался с ним, а не просто разговоры о важном беседовал, — бомгю пожимает плечами, опираясь на диванный подлокотник, и качает в пальцах кружку с коньяком, осматривая друзей. сообщение о том, что бомгю целовался с сонхуном, при этом снова выйдя последней гадиной — рассказывать о своем самочувствии и ощущении любви, которую бомгю не чувствует, было плохим решением, — шокирует чуть больше любовника ёнджуна. наверное, потому что бомгю их друг, а сонхун — уже как год в прошлом. — и ты всё еще не хочешь к психиатру сходить? — тэхёна пробивает дрожь, когда он проглатывает чистый коньяк, схваченный со стороны субина, и поспешно тянется к коле, тут же запивая. — да для него нормально своих бывших терроризировать. — кроме хенджина, он слишком хорош. не хочу делать ему больно. бомгю говорит о нем всегда чуть меньше, чем об остальных, потому что по хёнджину не скучать не получается — вся вина на плечах бомгю, который даже загладить ее не может. сделает им двоим лишь больнее. хёнджин спутался не с тем. бомгю не умеет меняться — бомгю умеет пить коньяк на ужин и крутиться с кем-то вроде ёнджуна. бомгю не должен позволять своей привязанности опускать хёнджина в тот же ад, где сам ночует уже какую ночь. в этот момент он выставляет свое маленькое, не умеющее любить сердце на стол, показывая непривычную уязвимость. он скучает по хенджину больше всего, но последние сообщения от пассий — ёнджуновы. и нового парня, который повторяет хёнджинов опыт. расстояние физическое ранит не столь сильно, как духовное. и он не знает, кому посвящает эти мысли. по вкусу вина скучать особо не получается, потому что ёнджун — это куртка напрокат. одного вечера достаточно, чтобы понять очевидный факт: кожанки ему не идут, а красный чапман пора менять. бомгю думает, что не сдавал бы на права в свои восемнадцать, если бы к нему прицепом шел ёнджун и его перманентные просьбы, слова и жесты, которые не оттираются ни водой, ни кислотой. бомгю его забирает из раза в раз — даже если знает, что это плохая идея. даже если в его постели лежит друг, брат, партнер. в ёнджуне есть красота саморазрушения, за которой хочется наблюдать, потому что сам разваливаешься уродливыми кусками, пока кто-то тает снегом на асфальте — не получается не смотреть. рядом с ёнджуном до опасного хочется быть свободным, без повисших петлей проблем и неприятия себя. с ёнджуном бомгю другой — и это настолько плохо, насколько вообще возможно. потому что не хочется оттягивать от себя никотин и вермут, манговую макушку ёнджуна и его руки, повисшие на талии. ёнджун не нужен ему для существования, да и бомгю ему вряд ли. просто в привычку входит то, как часто вишня обдает его колючим холодом льда. бомгю ворочается, слыша вибрирующий телефон рядом с подушкой, и, стараясь не будить лежащего рядом джейка, тянется к светящемуся экрану. время подтягивается к четырем утра, пока за тонкими шторами падает первый снег. в середине ноября — бомгю немного расстроен. и настроен сбрасывать звонок, потому что это ёнджун, набирающий уже третий раз. с любовником, кажется, не срослось, потому что все пути ведут в рим, к бомгю. он тихо поднимается с кровати, оставляя на своей стороне смятый плед, и плетется на кухню, даже не включая свет. открывает пластиковое окно, садясь на подоконник, и, закурив, набирает номер, который удалять не стал бы в любом из случаев. вдруг пригодится. это же интересно — следить за чьей-то жизнью, иметь возможность вернуться в нее и переворотить всё с ног на голову. — звонил? — звонил. ёнджун не хрипит, а в ушах не бьют безвкусные басы, поэтому бомгю хмурится, не слыша ничего привычного, так похожего на их телефонные звонки. затягивается сильно, пуская дым в глотку, и молчит — не знает, нужно ли говорить что-то. со стороны ёнджуна слышен чужой шепот, явно негодующий раннему подъему, и бомгю почти фыркает, обнимая свободной ладонью свою разукрашенную укусами шею. джейк постарался. — думал, что ты спишь, если честно, — тихий ёнджун до жути режет по ушам, и морщина между бровями бомгю никак не разглаживается несмотря на то, что сегодняшний день оказался невероятным. новый кавалер приходит, замедляя время в мирке бомгю, но лишние полчаса всегда остаются для ёнджуна — вдруг он вспомнит о том, как хотел видеть его в сентябре; как осыпал комплиментами, чтобы потом бомгю оказался очередной засечкой. игра становится на стоп. ёнджун бежит от него в объятия любовника, а бомгю — ищет кого-то, кто сможет заполнить его пустой бокал. — тогда зачем звонил? хотел, чтобы проблемы со сном были и у меня? бестолковая театральная постановка, которую они пытаются разыграть, не имея желания ничего говорить. может, ёнджуну надоело одиночество даже среди кучи людей и событий, а бомгю — он и его беготня между всем гаремом. ему хватает отражения в зеркале, от которого и без этого тошнит, а терпеть еще одну проблему слишком накладно. им нужно разбежаться в разные стороны, чтобы стихия в лице ёнджуна не рушила бомгю до самого основания. он справится сам. с превеликим удовольствием. — я просто понял, что больше неинтересен тебе. грустно стало. — это глупо, знаешь? — констатирует факт бомгю, смотря за тем, как окно забирает за собой узорчатый дым, похожий на шерстяные петли. паук неспешно выпускает нити, плетя порочный круг, которым окутывает эту компанию. — конечно ты мне неинтересен. я устал считать твоих партнеров, а быть одним из тем более не хочу. отогреваться с ёнджуном не получалось, потому что он ледяной, как и бомгю, но было приятно. просто динамики всё равно прибавляют звук, а уши занимают наушники. квартира остается пустой, даже если ёнджун в мыслях оказывается там, потому что он предлагает лишь вино со льдом. — было приятно познакомиться, хен. и это точно не последняя встреча — дым ползет в глаза бомгю густыми белыми клубами, оплетая шею, и его голова привычно пуста. они с ёнджуном прибегут друг к другу, когда кавалеры перестанут казаться такими интересными, чтобы вновь заняться не любовью. сделают себе приятно.