Нужно жить дальше

***

      Морозный воздух заставлял кутаться сильнее в пончо травянистого цвета, поджимать голову ближе к телу и двигаться быстрее за матерью. Очередной день, когда они вместе гуляют и занимаются во благо своего продвижения в званиях и возможностях. Мать что-то собирала у кустов и под деревьями, после убирая их в свой небольшой кожаный мешочек, что висел у нее на боку под пончо.       Женщина взглянула назад, на Анюту, и, увидев, что та потирает ладошки и всячески пытается согреться, подошла и накинула на нее своё такое же кожаное пальто, как и мешочек. После поймала в свои тёплые, нежные материнские руки дочкины и, повозившись рукой в мешке, достала оттуда листочек и вложила в чужие руки напротив, закрыв их, она улыбнулась, глядя на Анюту и отошла. Девушка и успела только благодарно кивнуть за пальто и листочек, как мать переместилась к дереву вдали, в очередной раз приседая там и что-то выискивая.       Анечка закрыла глаза, вытянула ручку с листком и простояла так несколько секунд, сосредотачиваясь, а после прикоснулась пальцем до него. Листок в ту же секунду превратился в прозрачную шарообразную оболочку, с буйным ветром внутри неё и начал парить над рукой девчонки, та в свою очередь продолжала стоять с закрытыми глазами, просматривая, куда можно безопасно, но при этом полезно, его закинуть. Девчонка сменила ладошку на указательный палец и ткнула им в никуда, где находилось дерево с листьями, когда она согнула палец и спрятала его в ладонь, то оболочка пронеслась вокруг дерева и вернулась к «хозяйке» с листьями в себе, а после растворилась над протянутыми руками. Девушка посмотрела в сторону матери, в надежде, что та это увидела, но нет, она все так же была занята своими травами и ничего не видела. Она повторила несколько раз эти действия, все ещё надеясь, что мать её заметит, но этого так и не случилось.       Спустя несколько минут, как Анфиса, её мать, закончила собирать травы, она оказалась возле Анечки, поглаживая по спине.       Женщина вскинула голову, мол, «что произошло?», на довольно подавленное состояние дочери. Анфиса уставилась на девчонку, будто это даст понять, что не так и что заставило её малышку взгрустнуть. Девушка ничего не отвечала, лишь смотрела мимо, задумавшись. — Да ничего, мам, просто хотела сказать, что очень тебя люблю, — врезалась в объятия и расплылась в легкой, непринужденной улыбке Анюта. — Я очень по тебе скучаю, всегда… — сказала она, отстранившись от объятий и смотря в небесно-голубые глаза. — Просто очень хочу, чтобы ты об этом знала и никогда не забывала. — Вновь обняла женщину она, будто та может сию же минуту раствориться, а она — Анюта, сможет ее удержать.       Женщина обнимала в ответ так же крепко, выражая свою материнскую защиту и любовь в этих объятиях. Через несколько минут хватка ослабла, и они, всё-таки, перестали обниматься из-за поджимающегося распорядка. Мать вздёрнула голову, указывая направление, куда им нужно сейчас идти; Анюта кивнула, согласившись. Вокруг них всё было довольно обычно, для того, где они живут. То, что творилось здесь, было навряд ли адекватным в жизни людей: вокруг был сущий холод, но растения росли, как ни в чём не бывало, будто сейчас хотя бы плюс пять, а не минус пятнадцать, вокруг не было снега при такой температуре; совсем недалеко произошёл очередной обвал, на который никто даже ухом не повёл, лишь какие-то существа остановили его у города, чтобы деревушку не задавило, дитятки играли, калеча друг друга, но всё это было нормально для этих существ. — Мамуль, а где папа? — вновь обратила она свое внимание на женщину, что неторопливо шла рядом.       Анфиса посмотрела на дочь грустным взглядом, а после указала в сторону здания департамента кивком. В ответ Анюта лишь согласно промычала и дальше пошла, чтобы не поднимать больные темы для них обеих.       Вот они идут вместе с Анфисой, вокруг всё те же холода, голубоватое небо, растения, что умудряются расти в этом холоде. Анюта рада вновь здесь идти, вспоминая эту окрестность.       Тут перед её глазами появляется, буквально на мгновение, чей-то тёмный образ. Обернувшись в сторону матери, что всё так же спокойно идёт, она попыталась успокоить себя, начиная ровно дышать, что выходило у неё не совсем хорошо. На очередном вдохе и выдохе у её уха шепчут что-то очень-очень быстро и вовсе неразборчиво, а после обдувая холодным воздухом, пропадая. Девчонка только и успевает, что обернуться для поиска сего человека, но никого не застает. Вернув взгляд на дорогу, она замечает, что мать вопросительно уставилась на неё.       Девушка пытается прокашляться для возвращения прежнего голоса. — Всё хорошо, всё в порядке, — успокаивает Анюта мать, вновь замечая периферическим зрением этот силуэт. Мать всё ещё смотрит на неё волнительно, держа руку на плече. Всё заглядывает и заглядывает в глаза, пытаясь увидеть то, что видит её родная дочь, но не может увидеть она. У Анюты только и хватает сил, чтобы натянуто улыбнуться.       Как только мать отворачивается и продолжает свой путь, утянув девчонку за руку, чтобы та не отставала, то вторая отвлекается на очередное возникновение образа по левую сторону от неё. Силуэт всё чаще и чаще пробегает мимо неё, стараясь обратить на себя внимание девушки, но Анюта, в свою очередь, всячески игнорирует его.       В глазах темнеет, силуэт пропадает из поля зрения, рука матери будто растворяется в воздухе, оставляя за собой слабое, практически неощутимое, тепло. Падая на колени от боли в голове, она не ощущает под ногами само́й травы. Вместо неё она чувствует, будто парит в небе, не имея при этом возможности контролировать действия. Сквозь трель в голове, она открывает глаза, но все ещё ничего не видит. Она пытается привыкнуть к темноте, чтобы понять, где она находится, но никак не получается: вокруг всё та же темнота, откуда-то дует прохладный ветерок, приводя немного в чувства Анюту. — Страшно, не правда ли? — прозвучал у её уха голос. Анюта молчит, боится ответить, вертит головой, стараясь увидеть источник звука. До её плеча прикасаются холодные пальцы, ведя вверх по шее, а после поворачивая ее голову в свою сторону. — Ну, чего же ты молчишь, Анют? — вновь ласково произносит силуэт, наконец отпуская голову Анюты и пропадая.       Она вновь обретает контроль над своим телом, вновь вертит головой по сторонам, но никого, снова, не застаёт. Голос все ещё звучит, откуда-то далеко, откуда-то из непроглядной тьмы.       Анюта шепчет нечто неразборчивое, а над её ухом вновь произносит голос: — Ты все ещё не поняла? Ты сегодня… — делает паузу он, а Анечка чувствует хищную улыбку, хоть и не видит. — Умрёшь. Помнишь, как ты убила меня? — девушка поворачивает голову в сторону и наконец видит, кто это был — её отец. Её мертвый отец, которого она сейчас видела.       Вокруг вновь появились деревья, кустарники, трава. Она вновь оказалась в родной себе деревне, где только что гуляла с матерью. Гуляла, но теперь её нет. Она исчезла.       Девчонка начала нервно оглядываться, стараясь найти мать. Уже, видимо, позабыв о недавном испуге и силуэте — её отце, рядом, что всё ещё стоял, наблюдая за своей дочуркой.       Отец смеялся, будто ему и впрямь смешно, будто такое зрелище молго насмешить: оглядывающаяся по сторонам, обеспокоенная, девчонка. Жители деревушки сторонились, а детки любопытно наблюдали, не имея стыда.       Спустя несколько минут, когда девочка поняла, что здесь нет её матери, то повернула головку в сторону отца, смотря, как тот смеётся. Смеётся, смотря на всё такую же растерявшуюся Анюту, с таким же потерянным и нервным взглядом, дрожащую и злую. — Что ты с ней сделал? — спрашивала она шепотом, опустив голову в ноги. — Что она тебе сделала? Забрал бы меня, я ведь тебя убила, ты это знаешь. — Голос дрожал, а руки тряслись. — Почему её? — наконец она осмеливается поднять голову на отца Василия.       Рядом с ним стоит, как ни в чём не бывало, мать, с мешочком на талии, накидкой на плечах и слезами на глазах. Анфиса поворачивается в сторону отца, устало улыбается и крепко обнимает. Анюта хочет встать и подойти к ним, но ей этого сделать не дают: дети, которые до этого наблюдали, стоят около неё и держат. Не дают отвернуться, опустить голову или же встать. А погибший отец улыбается недобро, обнимая мать. Василий смотрит на Анюту и глазами желает ей смерти, обнимает маму и закрывает их, сжимая в ответ.       Обессилиная от этого «приключения», она тоже сдается: закрывает глаза и расслабляется, маленькие ручки детей перестают ее держать, а земля исчезает из-под ног. Вокруг вновь становится спокойно.