больше

Феликс ненавидит свои маленькие ладошки, тонкую талию, худые ноги, ненавидит до слёз, выступающих на глазах, когда он стоит перед зеркалом во весь рост. Хочется стать хоть немного выше, сильнее, накачаннее. Хоть немного, совсем чуть-чуть, разве он многого хочет? Это желание покидает его голову по щелчку пальцев, когда он видит Минхо-хёна. Каждый момент, когда Феликс видит руки старшего, отпечатывается в его мыслях и хранится, как самое ценное сокровище. Он хранит там и бёдра парня. Бёдра в обтягивающих штанах, в шортах, напряжённые при занятиях в зале. Заниматься там просто невозможно, каждое занятие заканчивается лёгким, до ужаса приятным головокружением. Хочется их потрогать, царапать, оставляя эти отметины ещё надолго, чтобы он запомнил. Желание быть больше покидает его и тогда, когда Кристофер притягивает его за талию своими руками. Все приличные мысли до единой мгновенно покидают его голову каждый раз. Хочется лишь чтобы он держал ещё крепче, был ещё ближе. Феликс медленно прикрывает глаза и прикусывает губы, стараясь отвлечься на шум вокруг, лишь бы не показать никому, как сильно ему хочется, чтобы Чан продолжил. Окончательно его добивает Чанбин. Каждая часть его тела — от мышц рук, широких плеч, пресса, который видят лишь некоторые, когда ему особенно жарко спать, до бедёр. Хочется, чтобы он никогда не отпускал его, как можно чаще видеть его тело, ощущать его рядом. Один только взгляд на Чанбина, в отличной от обычного обстановке, выбивал воздух из лёгких, а мысли из головы, унося Феликса далеко-далеко за грани приличного. ♡♡♡ Всё это Ли хранит будто зеницу ока, не позволяя никому даже подумать о том, что хранится в его голове, под милым личиком. Никому и никогда не будет позволено хоть на секунду заглянуть в его мысли о том, насколько сильно его желание быть меньше, хотя бы рядом с ними. Окончательно он избавляется от этих мыслей, когда лежит на кровати с широко разведенными, трясущимися ногами. Его одежда доставляет чуть ли не физический дискомфорт, лишь касаясь его кожи. Он возбужден, но это не то медленное, нарастающее возбуждение, а резкое, но отнюдь не неожиданное. Он словно горит изнутри, пока три пары рук плавно исследуют его тело. Ли-старший не даёт ногам сомкнуться, периодически надавливая на бедра, по которым он мягко водит кончиками пальцев. Даже сквозь спортивные штаны он чувствует словно электрические заряды, которые передаются с рук парня на Феликса. Он удобно, будто так и положено, размещается между ног младшего, не убирая рук. Он будто бы случайно задевает его член, что уже давно твёрд, заставляя мышцы ног напрягаться. Чанбин с Чаном, кажется, забронировали торс и грудь парня, выбивая тихие звуки из его гортани своими касаниями. Со, не скрывая свои желания, слегка надавливает на соски, сжимает их, заставляя Феликса кусать губы, то ли от ненужного ощущения ткани, то ли от самой ситуации. Он благодарит Чана так, как не благодарил никогда ранее, когда он шёпотом просит Чанбина убрать руки и быстрыми движениями стягивает с парня футболку. А Минхо словно не спешит избавить Феликса от одежды. Он уже более уверенно устраивает свои руки на его ногах, сжимая пальцы (Ли-младший не может перестать думать о том, как же ему хочется увидеть через пару часов на месте пальцев старшего маленькие синяки, происхождение которых он никому не сможет объяснить) на них, плавно перемещаясь к члену парня, ведя по нему пальцами, слегка нажимая на головку. Штаны позорно мокрые от естественной смазки, но Ли будто бы это только сильнее подзадоривает, иначе не объяснить, почему его пальцы становились куда более быстрыми и напористыми. Все оставшиеся мысли покидают его сознание, в тот момент, когда Минхо стягивает с него штаны вместе с бельём. Он чувствует, как его касается рука, кажется Чана, в смазке. Он медленно надрачивает ему, то останавливаясь на головке, до ужаса медленно играя с ней, то пережимая у основания, когда слышит, что стоны, выбиваемые из груди, становятся неприлично громкими. Пока Чанбин ведёт языком по груди, оставляя поцелуй на каждой веснушки, наверняка не пропуская ни одной, Минхо кусает его бёдра, слегка всасывая кожу на внутренней стороне, оставляя синяки, которые Феликс неописуемо сильно хотел увидеть, зализывает место укуса. Младший буквально мечтает увидеть своё тело, всё в царапинах от ногтей Со и укусах Ли. Светлые волосы липнут к мокрому лбу. Он будто бы весь в поту, словно одному своими касаниями он пачках всё вокруг — самого себя, постельное бельё, парней. Он разочарованно выдыхает, когда Минхо отстраняется от него, но тут же жалеет об этой мгновенной эмоции. Феликс чувствует пальцы в холодной смазке, которые скользят внутрь него. Парень двигается медленно, давая ему сосредоточиться на дыхании и чувствах. Он словно теряет способность дышать, когда так много рук касается его до ужаса, как оказалось, чувствительного тела. Он сжимает простыни, пропуская ткань между пальцами, стискивает зубы, отчего-то стараясь издавать как можно меньше звуков. Получается это, мягко сказать, плохо. Он чуть ли не скулит, когда Минхо слегка надавливает на простату. Он кусает губы, закатывает глаза, лишь бы не быть чересчур громким. — Ты умничка, — шёпот Чана всё же рушит все старания Феликса. Он срывается, из груди вырывается громкий стон, и ему лишь остаётся надеяться, что Джисон всё же ушёл в кино, и они в общежитии одни. Его до головокружения ведёт от того, насколько старшие тихие. Он не слышит ничего кроме прерывистого тяжёлого дыхания и чертовски громкого хлюпанья смазки. Ещё один стон вырывается тогда, когда Кристофер кончиком языка ведёт по венам на члене младшего, облизывает головку, целует. Феликс кончил, по ощущениям, уже несколько раз. У него нет сил ни на что, кроме тихого скулежа, пока Минхо медленно вводит в него член. Ему больно, но он никогда не думал, что боль может быть настолько приятной. Медленные движения Ли в совокупности с его руками, сжимающими талию, оставляющими лёгкие шлепки на заднице, удивительно расслабляют все тело парня. Одними губами он чувствует, как две головки опускаются к его рту. Сил на то, чтобы отсосать Чану и Чанбину, совершенно не осталось, но он обещает себе когда-нибудь исправить это. Он целует, слизывает предъэякулят, слыша приглушенные вздохи старших. Феликс берёт члены в руки, аккуратно подводя парней ближе к оргазму. Звёзды плывут перед глазами, когда он слышит хриплый шёпот Минхо. Он не разбирает слов, лишь чувствует пустоту в себе, пальцы сжимающиеся вокруг его и члена Ли-старшего и горячую сперму на своём животе. Они выдыхают, почти скулят одновременно. А затем он чувствует, как Крис и Чанбин кончают на его губы. Он облизывает их, осторожно сглатывая густую солоноватую жидкость. ♡♡♡ Никогда в жизни он не мог подумать, что рассматривание синяков на собственном теле будет так приятно. Феликс прикладывает собственную ладонь к яркому отпечатку ладони на бедре, кажется его оставил Минхо, и его до вновь сбивающегося дыхания ведёт от того, насколько он меньше. Он сравнивает свои пальцы с синяками, оставшимися от пальцев Чана, и прикусывает губу. Он думает о том, как Чанбин тянул его за волосы, аккуратно, чересчур нежно для такой ситуации, придушивал, притягивал ближе к себе, пока делает фотографии своего тела. Наверное, ему даже начинает нравиться, как хрупко он выглядит со всеми бесчисленными отметинами на своей коже. Феликс навсегда будет хранить этот момент вместе с другими, и никогда не удалит фотографии, на которых будут видны все синяки, царапины, укусы. Он уверен, что старшие парни, которым он любезно отправил эти фотографии, тоже навсегда оставят эти фотографии в папке, скрытой ото всех паролем. Ни один человек не должен догадаться о том, как приятно Феликсу чувствовать себя меньше.