Вынужден быть его омегой

На вершине длинного пешеходного моста сидел бета в костюме с квадратными очками и светло-каштановыми волосами, свесив ноги между прутьями моста в небрежной позе. Незнакомец смотрел холодными голубыми глазами, как под ним проезжают машины. Была очень поздняя ночь, но хорошо известно, что Токио характеризуется как ночной город, поэтому человеческая деятельность никогда не прекращалась. Бета услышал позади себя несколько шагов и, не оборачиваясь понял кто пришел, чтобы прервать момент его размышлений. — Привет, Кисаки. — окликнул долговязый альфа субъекта, сидевшего на том мосту, стоя прямо за ним. Новичок был одет в черный дизайнерский костюм с вертикальными белыми линиями, длинная золотая серьга свисала с его левого уха, а его черные волосы со светлыми прядями были разделены на пробор. Наконец, он дополнил свой образ круглыми золотыми очками, которые не имели увеличения, поскольку он, в отличие от беты, у которого были проблемы со зрением, не нуждался в них, а использовал их для эстетики. Этим человеком был Ханма Шуджи, альфа, известный в преступном мире с подросткового возраста как «жнец» и даже как «Бог смерти» за то, что был бойцом, а затем убийцей, хотя и невероятно искусный, хотя, конечно, любой, кто сражался с Ханмой (и выжил, чтобы рассказать историю), мог бы сказать, что действительно ужасным в этом человеке была его почти нечеловеческая выносливость. Как только альфа научился пользоваться разнообразным огнестрельным оружием, он стал гребаным кошмаром для гангстеров, а затем и для токийских гангстеров. Конечно, Ханма был не очень умен, но этот недостаток компенсировала Кисаки Тетта, физически слабая бета, но с огромным мозгом. Эти двое объединились много лет назад, чтобы сформировать вторую по величине и силе преступную организацию Японии после Томана. — Какого черта ты хочешь? — спросил сердитый Кисаки, он ненавидел, что Ханма всегда был позади него, словно его проклятая тень. Хуже всего то, что альфа уже знал, где его любимые места для размышлений, поэтому всегда ходил искать его на своих любимых пешеходных мостах. — Эй, почему так расстроен? — весело спросил он, приближаясь к бете, пока тот не оказался всего в двух шагах от него. Кисаки остался сидеть на том же месте, но повернул лицо, чтобы насмехаться над альфой. — Я пришел подумать, а ты перебиваешь, можешь идти? Спасибо. — Ханма пожал плечами, затем ухмыльнулся, качая головой. — Мне скучно, поэтому я лучше останусь. Пожалуйста. — поддразнил он, заставив Кисаки закатить глаза. — Клянусь, если бы ты не был так хорош в том, что ты делаешь, я бы давно от тебя избавился. Ты невыносим. — Я знаю, я знаю, что я слишком хорош в постели, как ты мог избавиться от меня? — Кисаки посмотрела на него, потеряв дар, говоря ему заткнуться, однако Ханма был хорошо известен тем, что стал причиной смерти. — Я отвечаю за устранение конкурентов и угроз Валгаллы, а также за удовлетворение ваших самых низменных желаний в постели. Ты никогда не избавишься от меня. — Продолжай провоцировать меня, а там посмотрим. — это была не угроза, это было предупреждение. Ханма знал, что ему нужно прекратить свои провокации, если он не хочет получить пулю в плечо, как это случилось год назад. Кисаки действительно мог быть жестоким, когда выходил из себя, даже со своими людьми. Бета ненавидел идиотов, а Ханма был определением идиота-самоубийцы, поскольку он практически не боялся мысли о смерти, пока делал это, развлекаясь. — «Если я всё равно умру, по крайней мере, я умру по моему закону и в процессе Я обосру весь мир мимоходом, » — так думал невменяемый альфа по имени Ханма Шуджи. — Хорошо, теперь, когда твой план провалился, что ты будешь делать? — спросил тот, у кого были двухцветные волосы; он сменил тему, потому что не хотел, чтобы его застрелили этой ночью. Может быть, ещё одна ночь. — Кто сказал, что это не удалось? — рявкнула Кисаки, отвернувшись от угрожающего взгляда на альфу, чтобы вернуться к наблюдению за машинами, проезжающими под мостом, на котором они находились. — На деле получилось лучше, чем ожидалось. — Ханма мог видеть эту злую улыбку, которую он так обожал, на обычно стоическом лице Кисаки, и он не мог не озорно улыбнуться. Ему нравилось скрытое безумие беты, это было весело, и поэтому он продолжал быть рядом с ним, несмотря на долгие годы, которые они знали друг друга. Альфе, как правило, быстро всё надоедает, но с Теттой Кисаки ему никогда не было скучно. — Что значит, получилось лучше, чем ожидалось? — спросил он несколько растерянно. Он отправился туда, чтобы рассердить Кисаки, так как думал, что тот разозлится, так как его план избавиться от Тачибаны Хинаты за то, что та отвергла его, провалился, однако бета казался довольным. — Как ты уже должен знать, Хината не умерла. — он начал объяснять бета, всё ещё улыбаясь. — Да, но почему это хорошо? Я имею в виду, я думал, ты решил, что собираешься позволить ей умереть. — Ты прав, однако хорошо не то, что она выжила, а причина, по которой она выжила. — Эй, умник помедленнее… Объяснись лучше, ладно? Я ничего не понимаю. — услышав это, улыбка Кисаки исчезла, и он вздохнул, смирившись с неумелостью своей предполагаемой «правой руки». Тетта Кисаки был влюблен в Тачибану Хинату с детства, он был невероятно умен с юных лет и использовал свой мозг, чтобы создать, используя силу Ханмы Шуджи, вторую по силе преступную организацию только в Японии. Он считал, что обладая всей этой силой, он сможет победить Хинату, однако ему это так и не удалось, и вместо этого омега влюбилась в Сано Эмму, сестру антитезиса беты, Сано Манджиро по прозвищу Майки. Кисаки много раз пытался убить Эмму, но его планы всегда терпели крах потому что бета не была глупа и всегда имела телохранителей, мало того что она сама умела и драться и как стрелять из огнестрельного оружия, не то, чтобы он мог пойти сам или Ханму убивать её, потому что он не был глуп и не хотел напрямую связываться с Майки. Однако бета так и не ответила взаимностью на чувства Хинаты и даже решила выйти замуж за Дракена, что Кисаки решил отказаться от идеи убить её, так как она больше не представляла для него угрозы. Бета считал, что, поскольку Эмма отвергла чувства омеги и скоро выйдет замуж за Дракена, у Хинаты больше не будет причин отвергать его ухаживания. Однако она в очередной раз отказалась это принять и это сломало что-то внутри беты, чья гордость была ужасно растоптана, то есть Хината предпочла бы остаться одна вместо того, чтобы пытаться что-то попробовать с ним? Поэтому, разозлившись, он решил сыграть грязно и воспользовался злобой Хинаты, чтобы вбить ей в голову мысль, что он может убить Дракена в день их свадьбы. Отвергнутая и наивная омега приняла его предложение, даже подписав контракт, в котором указывалось, что она должна будет переспать с ним в обмен на работу. Ясно, что Дракен был ранен, но не убит, и тогда бета поставил омеге ультиматум: либо она будет его, либо она умрет в руках Томана. Кисаки был очень терпелив с ней более десяти лет, но он больше не примет «нет» за ответ… если Тачибана Хината отвергнет его ещё раз, это действительно будет последний раз, потому что, если она не его, она не будет ничьей больше. У Кисаки всё было спланировано, если Хината скажет «да», тогда он подставит козла отпущения, и он, наконец, сможет завладеть омегой. Однако, если Хината скажет ему «нет», тогда он воспользуется контрактом, который она по глупости подписала, чтобы обвинить её во всем, и сам умоет руки, что в конце концов и произошло. Бета думал, что на этом всё и закончится, когда Хината получит заслуженный урок за то, что столько раз отвергала его, а он, как обычно, не запачкал руки. Однако случилось непредвиденное… появился омега, который привлек внимание печально известного Майки, у пирса, где должна была быть убита Тачибана Хината. Ханагаки Такемичи, вежливый омега, о существовании которого он знал, потому что был лучшим другом своей одержимости, но никогда не придавал этому большого значения, потому что это не представляло для него ни угрозы, ни пользы. Однако, когда один из шпионов, которых он внедрил в «Токио Мандзи», сообщил ему об инциденте на пирсе, Кисаки вовсе не расстроился из-за того, что Хината выжила лишь с отрубленным пальцем… он увидел возможность. Шанс избавиться от Сано Манджиро, на которого он обижался более десяти лет. И дело в том, что в подростковом возрасте Кисаки восхищался Майки, которого члены банды называли «непобедимым», за его нечеловеческую силу и, прежде всего, за его харизму. Бета подошел к альфе, чтобы стать его правой рукой, он хотел, чтобы они вместе создали самую могущественную преступную организацию в Японии, однако блондин увидел истинные намерения Кисаки и отправил его в полет, навсегда выбросив его из Томана. Именно тогда Кисаки, более обиженный, чем когда-либо, объединился с Ханмой и другими гангстерами, чтобы создать Валгаллу. Сначала бета хотел конкурировать с Томаном, но он понял, что, хотя ему было больно принимать это, на стороне Майки были более компетентные люди, поэтому у Кисаки не было другого выбора, кроме как достичь соглашения с Токио Мандзи, чтобы две организации выиграли, без необходимости вести абсурдную драку, которая принесла бы только потери обеим сторонам. Так Томан практически взял на себя торговлю наркотиками и оружием, а также полностью монополизировал районы Сибуя и Роппонги, которые имели самый большой поток нелегальных денег в пределах мегаполиса. Со своей стороны, Валгалла осталась с проституцией, торговлей людьми и торговлей органами, бизнесом, который, по словам Майки, был слишком грязным даже для них и больше подходил бессердечному человеку, такому как Тетта Кисаки. Реальность такова, что, хотя этот бизнес был очень прибыльным, его также было очень сложно вести, поскольку заставить людей исчезнуть (без вмешательства полиции) было нелегко в наши дни… бизнес проституции был, пожалуй, наименее сложным из всех, три предприятия, которыми управляла Валгалла. Кисаки так и не простил Майки того, что он отверг его, и он также был очень возмущен тем, что Томан монополизировал два самых прибыльных и в то же время самых простых бизнеса. Это было чертовски несправедливо, но в то время бета ничего не мог сделать… но теперь всё могло быть по-другому. До сих пор у Майки не было слабостей. Возможно, его самым уязвимым местом была его сестра, но Эмма прекрасно знала, как защитить себя, кроме того, что она никогда не поверит словам Кисаки, так что у беты не было другого выбора, кроме как сдерживать свою обиду и ждать; вот так он пропускал годы… но наконец Свершилось то, чего он так долго ждал. Омега, который привлек внимание «непобедимого» Майки, и если все пойдет по-своему, этот мальчик может стать слабостью альфы. Ханагаки Такемичи может стать ахиллесовой пятой Сано Манджиро в будущем, и Боже, Кисаки будет отвечать за то, чтобы насладиться падением того, кто отверг его, как никто другой. — Ты понимаешь теперь? — сказал бета, только что закончивший объяснять всю ситуацию Ханме. — Да, но как же нам приблизиться к этому омеге? — Мы всё равно ничего не будем делать, потому что не знаем, станет важным для Майки или нет. — начал Кисаки, вспомнив слова одного из шпионов, которых он внедрил в Томан. — Мой источник сказал мне, что Майки решил сделать его своей «стервой» на шесть месяцев. — Значит, подождем полгода, а потом будем действовать? — Ханма снова увидел эту злую улыбку, украшающую лицо беты. — Я ждал более десяти лет, чтобы отомстить Майки, что такое шесть месяцев по сравнению с этим? Ханма весело улыбнулся, увидев эту улыбку у беты, и не мог не сократить два шага, а затем присел, оставаясь прямо за парнем. Альфа уткнулся носом в шею Кисаки и вдохнул те духи, которые ему так нравились, его глаза закатились, и он даже задохнулся, как наркоман, попробовавший свой наркотик спустя долгое время. Ханма пошел ещё дальше и осмелился немного укусить кожу беты, однако тут же почувствовал, как что-то металлическое давит на его лоб. Нетрудно было догадаться, что это был ствол ружья. Шатен знал, сколько у него врагов, поэтому всегда носил бронежилет под элегантными костюмами и сбрую, в которой хранил свое драгоценное огнестрельное оружие, не раз спасавшее ему жизнь. — Я досчитаю до трех и тогда ты уйдешь от меня. Если ты этого не сделаешь, я предполагаю, что ты хочешь добавить ещё один шрам в свою коллекцию, понятно? — Блять, ты так меня заводишь, когда угрожаешь мне пистолетом. — Один. — Я до сих пор мастурбирую, как сумасшедший каждый раз, когда вспоминаю выстрел, который ты сделал мне в плечо в прошлом году. — сказал негодяй Ханма, снова вдохнув запах Кисаки, не заботясь о том, что дуло заряженного пистолета лежит у него на лбу. — С тобой я действительно научился терпению, понимаешь? — Три. — он закончил считать, и как только он собирался нажать на курок, Ханма вскочил, отойдя от беты. — Сегодня большая ночь, так что я бы предпочел не заканчивать ситечком. — В конце концов, ты не такой уж идиот. — Кисаки согласился, убирая оружие обратно в костюм, где он спрятал ремни, которые сильно возбуждали альфу. — Будем надеяться, что Ханагаки Такемичи не такой идиот, как ты, и на самом деле способен, стать ахиллесовой пяткой Майки. Тем временем на одном из главных проспектов города Токио по улицам неслась Honda CB250T, а её водитель был погружен в свои мысли, практически работая в автоматическом режиме. Майки ушел один решать проблему с корейцами и всё закончилось быстро, так как мафиози струсили, увидев лично прибывшего лидера Томан и в итоге заплатили оговоренное с процентами (пара убитых) за беспорядок, который они устроили. Исправив это, альфа направился прямо в дом молодоженов Кен-чина и Эммы, куда можно было попасть только по отпечатку пальца, и, очевидно, отпечаток пальца Майки был зарегистрирован в домашней системе безопасности его сестры. Он пошел туда, чтобы лично увидеть своего лучшего друга, так как был обеспокоен, узнав, что его рана снова открылась. Однако, войдя туда, он нигде не нашел своего зятя. Дом пары был неоправданно большим, поскольку Эмма настаивала на том, что у них будет много детей, которым потребуется много места для игр, поэтому Майки потребовалось некоторое время, чтобы, наконец, найти застрявшего альфу. Его внимание привлекло то, что он нашел его в одной из комнат для гостей, а не в главной комнате дома, которую делила пара. Блондин удивился, увидев, что Кен-чин был не один, а с Мицуей, однако больше всего Майки смутило то, что два альфы спали обнявшись на кровати и… накрытый ниже пояса белым полотенцем, а Мицуя был полностью одет, но если приглядеться, то можно было увидеть, что на его лице высохли слезы. Лицо лиловолосого альфы было наполовину спрятано в груди другого альфы, и они оба крепко спали, так что Майки подумал, что было бы неуместно будить их, чтобы объяснить, что, черт возьми, произошло. Итак, со многими сомнениями в голове, но на 100% уверенный, что Кен-чин никогда не изменит Эмме, а уж тем более с Мицуей, которого он видел, как брата, он решил накрыть их обоих одеялом, а затем повернуть и уйти из этого дома в тишине. После этого Майки сел на свой мотоцикл и направился прямо к своему пентхаусу. Ему не терпелось принять ванну и отдохнуть, так как в этот день он был очень занят. Возвращаясь домой, альфа не мог не думать об омеге, которую он оставил на попечение Эммы, и задавался вопросом, доставило ли это неприятности её сестре. Вспоминая страх, отраженный в голубых глазах омеги, блондин не мог не чувствовать себя немного виноватым, возможно, и только возможно, он зашел слишком далеко с нанесенным ему ударом, но Майки действительно ненавидел, когда к его лицу прикасались. Кроме того, хотя он и признал, что воровать рубашки и нижнее белье омеги было довольно жутко, всё, что он делал, было во благо, и он даже действовал доброжелательно, давая Такемитчи одежду более высокого качества, разве это не достаточная компенсация? Майки так и думал. Единственное, что он знал, так это то, что он не сталкер, он всего лишь удовлетворял нелепые желания, которые возникали из его инстинктов. В любом случае, сталкер был его внутренним альфой, потому что именно этот идиот помешался на том омеге. Не Майки, просто его внутренний альфа. Конечно. — Ну, я полагаю, что с тем предупреждением, которое я тебе дал, ты поймешь, что тебе не следует больше поднимать на меня руку, и тогда я тоже не буду. — он сказал вслух с уверенной улыбкой, что для него всё, что он сделал, было оправдано, и, хотя может быть правда, что он зашел слишком далеко, это поможет Такемичи узнать, как лучше себя вести в будущем. Когда блондин прибыл в пентхаус, он пошел прямо на кухню, так как оттуда доносились звуки. По прибытии он понял, что и его сестра, и омега стояли перед кухонным островом, ставя посуду, которую они использовали во время ужина, в посудомоечную машину. Услышав его шаги, двое повернулись к альфе, который молчал и наблюдал за всей ситуацией аналитическими глазами. Эмма была одета в то же красное платье, в котором приехала, но её волосы были распущены, а не собраны, как раньше. С другой стороны, у Такемичи были всё ещё мокрые волосы, как будто он снова принял ванну после того, как ушел, и был одет… в его одежду. Увидев омегу в домашней одежде, промежность Майки запульсировала, а его альфа удовлетворенно зарычал. — «Отлично. Хороший омега всегда должен носить одежду, которая пахнет их альфой», — собственническая мысль пронеслась в голове блондина, который заставил своего внутреннего альфу замолчать и пару раз покачал головой, тем самым сумев успокоиться. — Привет, Майки. — первой нарушила неловкое молчание Эмма. — Все прошло гладко? — Да, все было исправлено. — он кивнул, подходя к ним обоим, и остановился только тогда, когда разделил их в нескольких шагах. — Спасибо, что остался и позаботился о нем. Он доставил тебе проблемы? — альфа заметил, что Такемичи нервно отвел взгляд от этого вопроса. — Нисколько! Такемичи не доставил никаких проблем, и мы оба хорошо повеселились, верно? — Д-да. Эмма-чан была очень мила со мной. — поддакнул омега покраснев. — Я даже научил его готовить пару вещей, так как он, в отличие от кого-то из моих знакомых, способен приготовить съестное, не сжигая при этом всю кухню. — пошутил бета между смехом, очевидно, это был дротик для Майки, который был неспособен сделать что-то настолько простое, как вареное яйцо, не обжегшись или не спалив что-нибудь в процессе. Альфа проигнорировал то, что сказала ему его сестра, и сосредоточился на смущенном лице омеги, просто увидев его, он понял, что он создал проблемы, но в конце концов он решил позволить этому выйти наружу. Он видит, что не должен был этого делать. Поскольку это не могло быть чем-то слишком серьезным, если Эмма скрывала это, хотя они едва знали друг друга. — Кстати, я помню, что оставил его в наручниках, ты сняла наручники без моего разрешения? — нахмурившись, спросил альфа, в ответ Эмма нахмурилась ещё сильнее его и выпятила грудь. Майки знал, что произойдет. — Его запястья болят! Как он мог их не снять? Думаешь, я такая же жестокая, как ты? — ответила она, притворившись обиженной, альфа открыл рот, чтобы ответить ей, но Эмма продолжила свой возмущенный монолог. — Ты бы видел, какие у него были бедные запястья, когда я сняла эти дурацкие наручники, совсем красные и воспаленные, как его лицо, бедняжка! — Эмма… — Кстати! Я сделал тебе омурис, твой любимый. Я оставила его в духовке, чтобы он дольше сохранял тепло. Хочешь, я приготовлю его для тебя с флажком? — поспешно сказала Эмма, явно желая сменить тему. — Но перед едой ты должен принять душ, потому что от тебя сильно пахнет порохом и кровью, хорошо? Черт, его сестра действительно знала, как выиграть с ним спор. У альфы потекли слюнки, когда он услышал, что Эмма приготовила для него его любимую сладкую пищу, поэтому он просто кивнул головой и забыл о проблемах. Однако перед едой он предпочитал пойти искупаться, так как ему не нравилась вонь, которую он нес после убийства корейских гангстеров, попусту тративших его время. Итак, Майки пошел прямо в ванную, которая была соединена с его комнатой, и быстро принял душ, после того, как помылся, он оделся в одну из своих любимых бежевых пижам и решил оставить свои спутанные светлые волосы нерасчесанными, чтобы высохнуть естественным путем. Когда он пришел чистым на кухню, то увидел на столе большую тарелку с омурайсом и корейским флагом наверху, чтобы отпраздновать быстрое урегулирование спора с корейскими гангстерами. Майки лизнул свои губы, подбежала к столу, сел и стал поглощать пищу. Какой бы дерзкой ни была Эмма, ей всегда сходило с рук умение готовить такие вкусные блюда. Во время еды альфа увидел, что рядом с его тарелкой лежит небольшая записка, написанная почерком его сестры. В сообщении говорилось: «Я возвращаюсь домой, потому что беспокоюсь о состоянии Дракена, поэтому я оставила тебе приготовленный омурис и надеюсь, тебе понравится. Пожалуйста, не обращайся плохо с Такемичи, так как это показывает, что бедняжка напуган. Я поговорила с ним и сказала, что ты попытаешься. Так что и ты постарайся не быть грубым. Я люблю тебя, Эмма.» Майки нахмурился, когда его назвали скотиной, однако пожал плечами и решил: будучи альфой, его чувства были обострены, поэтому он понял, что омега не рядом с ним. Поэтому, когда он закончил есть, он оставил посуду в раковине, чтобы на следующий день женщина, которая пришла убирать, позаботилась о ней, и почистив зубы в одной из многочисленных ванных комнат, которые были в его пентхаусе, он пошел прямо в свою комнату и там снова нашел Такемичи, который лежал на своей огромной кровати, укрытый по грудь шелковыми простынями. Омега смотрел на звезды, которые можно было увидеть через одно из окон в комнате, но когда он понял, что пришел альфа, он пристально посмотрел на Майки. Когда блондин увидел его, он почувствовал, что что-то изменилось, он не знал точно что, но был убежден, что Такемичи, которого он оставил в наручниках на той кровати перед тем, как пойти уладить дела с корейцами, не тот Такемичи, что лежал без наручников на той же кровати. Он задавался вопросом, что, черт возьми, произошло в те часы, что он отсутствовал, и что Эмма сказала черноволосому мужчине, чтобы заставить страх, который он видел раньше, исчезнуть. Со своей стороны, омега нервничал, но делал всё возможное, чтобы скрыть это. Он вспомнил свой разговор с Эммой, когда они вместе готовили обед, она была добра к нему, но напомнила ему о его положении, не приукрашивая слов. Она предупредила его, чтобы он никогда больше не пытался безрассудно сбежать из этого пентхауса, потому что члены Томана не будут так добры к нему, как она, и самое меньшее, что он получит, — это побои. Кроме того, если случайно «глаза Томана», то есть Мицуя, ускользнут, его быстро найдут и пошлют за ним людей. Однако, если бы он вызвал такие проблемы, Майки, вероятно, наказал бы его, убив человека, важного для Такемичи… Например, Хинату. Так что, как только омега всё это услышал, он напрочь отказался от идеи сбежать оттуда. Эмма подбодрила его, напомнив, что это будет всего шесть месяцев, так что он должен держаться, потому что помимо того, что его похитили или нет, он был там, потому что решил «пожертвовать» собой, чтобы спасти Хинату, поэтому он должен сдержать свое слово. Затем омега решил, что он переживет месяцы, о которых он договорился с Майки, а затем он собирался взять свои немногочисленные вещи и отправиться жить на Окинаву, далеко от Токио. У него там была семья, так как там были его тёти и двоюродные сестры по материнской линии, так что всё было бы идеально. Он собирался стать хорошей стервой для Сано Манджиро на шесть месяцев, а затем исчезнуть, чтобы никогда в жизни больше не увидеть этого вожака. И для этого он последует совету, который любезно дала ему Эмма-чан — поманипулировать блондином: — Используй еду. Любимые блюда Майки — дораяки, тайяки и омурисе. — Такемичи понятия не имел, как сделать первые два, но Эмма научила его той ночью, как сделать омурайс так, как это нравилось альфе, и пообещала, что в другой день она научит его делать сладости. — Носи его одежду. — в тот момент Такемичи был одет в одежду альфы, потому что у него не было выбора, но Эмма сказала ему, что альфы любят, когда омеги носят свою одежду, поэтому, хотя она могла бы легко купить черноволосому мальчику новую одежду в эти дни… Она посоветовала продолжай носить одежду Майки. — Говори «альфа» вместо того, чтобы называть его по имени. Не делай этого каждый раз, потому что он начнет что-то подозревать, делай это только тогда, когда хочешь что-то получить. Я заметила, что ты нравишься его внутреннему альфе, так что ты можешь использовать это в своих интересах. Никогда не говори о Хинате в его присутствии, так как он действительно не очень её любит. Даже если ты напуган, постарайся не показывать этого и выглядеть уверенно. — Когда ты заметишь, что Майки злится, не спорь напрасно, потому что он только ещё больше разозлится и вместо этого склони голову, притворяясь испуганным… Это заставит его почувствовать себя виноватым и забыть о своем первоначальном гневе. И самый важный совет из всех: если ты хочешь, чтобы Майки что-то сделал, скажи ему, что он не может этого сделать. Альфа подошел к кровати, уперся коленом в матрац и внимательно осмотрел лицо омеги. Ему было приятно видеть, что черноволосый мужчина больше не боится, поэтому он медленно подполз к Такемичи, схватил шелковую простыню, накрывавшую его, и стянул её вниз. Майки с трудом сглотнул, когда увидел, что на нем всё ещё есть одежда, из-за чего скудный запах темноволосого мужчины идеально сочетался с его собственным ароматом… Это казалось ему чертовски возбуждающим. Альфа перелез через дрожащее тело омеги и заключил его в свои объятия, заставив вышеупомянутого очаровательно покраснеть. Блондин не мог не улыбнуться, увидев Такемичи в его одежде, с взлохмаченными черными волосами на кровати, и этот румянец ещё больше украшал его красивое лицо. Не в силах избежать этого, Майки опустил лицо, чтобы впервые поцеловать омегу, который застонал от удивления, когда почувствовал губы альфы на своих. Поцелуй начался тихо, но вскоре стал более глубоким, когда блондин ввел язык в полость рта Такемичи и исследовал её, наслаждаясь вкусом омеги. Это был первый поцелуй черноволосого мужчины, для которого не было опыта, поэтому он просто позволил Майки вести себя и через некоторое время робко двинулся. Какое-то время он робко шевелил языком, вызывая улыбку блондина посреди поцелуя. И внутренний альфа, и внутренний омега обоих счастливо мурлыкали, так как они соответствовали друг другу… Не хватало только их глупых человеческих частей. Поцелуй становился всё более и более интенсивным, даже немного слюны скатилось по подбородку неопытного Такемичи, и только тогда Майки отстранился, потому что подумал, что это слишком для взволнованного омеги. — Ты вкусный. — хрипло прошептал он, его зрачки были полностью расширены, и, просто глядя на него, можно было сказать, что он начинает увлекаться своими альфа-инстинктами. Блондин начал понемногу целовать шею Такемичи, очень близко к его ароматической железе, и ему нравилось чувствовать, как омега вздрагивает от его ласк. Вся усталость, которая была у него прежде, исчезла из-за волнения, внезапно наплывшая на него, когда он увидел черноволосого мужчину в своей постели, однако, хотя альфа был более чем готов заняться сексом в ту ночь… Такемичи не думал так. Поэтому он начал действовать, чтобы остановить всё это, только на этот раз он сделает это с умом и последует совету Эммы-чан. — Я-я уже говорил тебе… Я девственник. — омега запнулся, покраснев, хотя всё равно склонил шею набок, чтобы дать альфе больше доступа. — Я знаю, но не волнуйся, потому что я буду добр. — заверил Майки, не переставая целовать черноволосого в шею, почти опьяненный тем скудным, но восхитительным сладким ароматом, которым обладал омега. — Понятно… ты такой же, как и все. — сказал Такемичи почти неслышным шепотом, но Майки услышал его и нахмурился. Он немедленно прекратил их поцелуи и немного приподнялся, чтобы видеть лицо собеседника. Он заметил, что черноволосый мужчина всё ещё краснел, но в его взгляде отражалась грусть и, возможно, легкое разочарование. Альфе это не понравилось. — Что ты имеешь в виду, что я такой же, как остальные? — Такемичи вздрогнул и несколько раз покачал головой. — Извини, я не это имел в виду. Забудь это. — Я не ругаю тебя, мне просто было интересно, так что объяснись. — Я… — Такемичи сглотнул и даже выждал несколько секунд, чтобы отложить разговор, прежде чем продолжить. — У меня никогда раньше не было секса, но несколько альф хотели меня трахнуть раньше, потому что, хотя мой запах был «дешевым», им было любопытно. — Они… заставили тебя? — альфа, зная это, сильно сжал кулаки, да так, что костяшки пальцев побелели. — Да, но, к счастью, во всех тех случаях мне удавалось сбежать до того, как они добивались того, чего хотели. — Ты… поэтому ты до сих пор девственник, да? Потому что это травмировало тебя. — когда Майки узнал об этом, наконец понял, почему такая красивая омега, как Такемичи, в 22 года был ещё девственником. В этот момент блондин захотел увидеть этих ебаных альф, которые пытались заставить Такемичи и убить их голыми руками. — Вот почему у меня такая неприязнь к альфам… Прости. — прошептал он, плотно зажмурив веки и выпустив пару слезинок. — Я… — блондин не знал, что сказать, а затем все смешалось в его голове, наконец, поняв слова, сказанные ему ранее Такемичи. «Понятно… Ты такой же, как и все», что имел в виду омега, так это то, что он был точно таким же, как и те альфы, которые пытались взять его силой в прошлом. — Ты… Думаешь, что я такой же, как те альфы, которые пытались тебя изнасиловать в прошлом? — спросил Майки, чувствуя себя обиженным, но в то же время виноватым. Это было странное и раздражающее чувство. — Нет, ты не такой, как они, потому что я добровольно принял это. — сказал Такемичи сквозь слезы с грустной улыбкой. — Я просто всегда хотел, чтобы мой первый раз был… другим. Ты знаешь, что я действительно хотел бы этого и был всем сердцем готов сделать это с другим человеком. — омега вытер слезы руками, всё ещё улыбаясь, и от этого Майки почувствовал себя чертовски виноватым. — Но ничего, можно продолжать, так как в конце концов все альфы такие, действуют только по собственному желанию. Это не первый раз, когда я так жажду… но, думаю, это лучшее, что ты можешь мне дать. Так что всё в порядке, просто возьми меня. Это последнее предложение заставило все волнение альфы исчезнуть так же быстро, как и появилось. Такемичи не был груб, он сказал, что ему очень жаль, в «доброй» форме и сквозь слезы, так как он мог злиться? Но в то же время блондин не мог не чувствовать себя ужасно обиженным. Он имеет в виду, конечно, он не был таким же, как эти грязные альфы, и, кроме того, что имел в виду Такемичи под этим последним? Что означало это «Я думаю, это лучшее, что ты можешь мне дать»? Не намекал ли омега, что он, великий Сано Манджиро, лидер Токийского Мандзи, может взять его только силой и не заставить его действительно этого хотеть? Он намекал, что находится на том же уровне, что и те бесполезные альфы, которые не знают, как по-настоящему кого-то соблазнить? Осмелился ли он заявить, что есть что-то, на что он неспособен? Не в состоянии сделать? Конечно, он мог заставить Ханагаки Такемичи действительно хотеть, чтобы он взял его, не заставляя себя! Романтика? Мало-помалу влюбиться в кого-то? Дерьмо! Эти вещи всегда казались Майки ненужными, поэтому он никогда их не делал. Но это не значит, что он был неспособен на них, что он не мог соблазнить кого-то и что он умел только принуждать людей к удовлетворению своих желаний. Он, блядь, покажет Такемичи, как он ошибался. Он был Сано Манджиро, он же непобедимый Майки, он мог делать всё, что задумал. Когда Такемичи снова почувствовал пенис Майки и он увидел, как его черные глаза сияют решимостью, он знал, что его план сработал. Ему хотелось с облегчением улыбнуться, но он сделал усилие, чтобы продолжать скрывать свое жалостливое выражение лица, чтобы Майки не передумал. Черноволосый мужчина бесчисленное количество раз мысленно благодарил Эмму, которая дала ему этот ценный совет, прежде чем покинуть пентхаус. — Скажи Майки, что он не может что-то сделать и это сделает его более решительным, чем когда-либо. Отбрось мысль о том, что он не способен соблазнить тебя, и сделать тебя тем, кто будет просить его о сексе, а не наоборот, и он забудет о принуждении «заняться с ним сексом». Ты не сможешь отложить секс на шесть месяцев, но, по крайней мере, ты выиграешь время с помощью этой стратегии, пока не почувствуешь себя готовым. Такемичи поначалу не очень доверял словам беты, однако, увидев гордую реакцию Майки… он должен был ещё раз мысленно признать, что Эмма-чан была права. …Будет продолжение…