Вынужден быть его омегой

К тому времени, когда Мицуя вышел из лифта прямо на частную парковку Майки, Мокки уже ушел пить кофе в соседнее заведение, чтобы оставить экс-пару наедине. Лиловолосый альфа был раздражен, он явно не хотел разговаривать с Хаккаем и показывал это, все время глядя в пол. Правда в том, что он всё ещё любил свою глупую бету, но не прошло и месяца с тех пор, как они расстались, поэтому он решил, что Хаккаю не хватило времени, чтобы передумать. Пока бета не набрался смелости встретиться с троглодитом Тайджу, Мицуя не хотел давать ему второй шанс. — Така-чан… Ну, или так думал Мицуя, пока не услышал это знакомое прозвище из уст Хаккая. Голос был хриплым, как будто он только что плакал, а тон, который он использовал, был умоляющим, всё это сочетание помогло сломать барьеры, которые альфа построил за последние недели. Лавандовый взгляд переместился с пола на голубоволосого мужчину, стоящего прямо перед ним. Мицуя ахнул от ужаса, увидев, что лицо его прекрасной беты полностью покрыто синяками, он явно был избит, и видя, что он мысленно проклял Мокки, почему, черт возьми, этот идиот не сказал ему, что Хаккай ранен? Если бы я знал, я бы спустился на этом чертовом лифте. — Что случилось?! — взволнованно спросил Такаши, подбегая к Хаккаю, чтобы поближе рассмотреть его раны. — Така-чан, теперь мы наконец можем быть вместе. — сказал бета, улыбаясь сквозь слезы, услышав, что Мицуя дрожит с головы до ног. — Что ты имеешь в виду? Ты… Ты действительно сказал Тайджу? — удивленно спросил он. Альфа действительно не мог поверить, что Хаккай с внутренним страхом, который он испытывал по отношению к своему старшему брату, смог встретиться с ним лицом к лицу. — Я не осмелился встретиться с ним наедине. — смущенно ответил он. — Юзуха сопровождала меня, я рассказал Тайджу о своих чувствах к тебе, а также рассказал, что мы с тобой, и также рассказали ему, что твои отношения с нашей сестрой были притворством. Он так разозлился, что избил меня, а потом и Юзуху за участие во всем этом. Я принимал удары, которые он наносил мне, но я не мог терпеть, когда он бил мою сестру, а потом… Я тоже ударил его. Тот факт, что я столкнулся с ним, ещё больше разозлил Тайджу, и поэтому я сейчас в беспорядке. — признался он между смехом, хотя, когда он смеялся, у него болело ребро, поэтому он решил заткнуться и просто улыбнуться. — Он сказал, что не хочет больше видеть никого из нас троих, поэтому схватил свои вещи и ушел. Это случилось позавчера ночью, вчера мы с Юзухой весь день лечили наши раны, так что мы не успели никому об этом сказать, что Тайджу бросил Томан. Мне так жаль, Така-чан… — Глупый, почему ты извиняешься? Вы с Юзухой не сделали ничего плохого, единственный, кто всегда ошибался, это Тайджу. — тихо начал говорить Мицуя, инстинктивно распространяя свои феромоны с запахом эвкалипта, чтобы партнер чувствовал себя в безопасности. Хоть Хаккай и был бетой без феромонов, он все же мог слегка различать альфа- и омега-феромоны, поэтому сразу почувствовал их запах и не мог не сжаться, чтобы обнять Мицую. — На самом деле, я тоже так долго ждал, чтобы сообщить об этом, потому что… Я знаю, что Тайджу — отличный наемник, поэтому я подумал, что все в Томане разозлятся, когда узнают, что из-за меня такой хороший участник решил покинуть организацию. — сказал он посреди объятий с Мицуей. Тем временем альфа осторожно погладил спину беты, деликатно, опасаясь причинить ему ещё большую боль. — Всех нахуй, никто тебе ничего не скажет. Даже Майки, я этого не потерплю. — приговорил сиреневый мужчина с огненным взглядом, готовый на все, чтобы защитить своего партнёра. Ему действительно не нравился Тайджу за то, что он так контролировал и оскорблял своего брата и сестру, поэтому он был счастлив, что тот ушел из их жизни. — Да Томану не нужен Тайджу. Он был нужен этой организации, но как только он покинул организацию, он не сможет вернуться, даже если потом пожалеет об этом. Это правило нерушимо, так что не волнуйся, Хаккай, потому что отныне будем только ты, Юзуха, мои сестры и я. Без Тайджу в вашей жизни вы больше не будете бояться, вы будите теми, кто вы есть на самом деле, не будет больше злоупотреблений и абсолютно никто не будет вас ни в чем обвинять. Я обещаю тебе. Услышав все эти сладкие слова посреди объятий, Хаккай только кивнул сквозь слезы счастья и поблагодарил вселенную за то, что она послала такого милого, заботливого, доброго и романтичного человека, как Такаши Мицуя. Хотя это было ужасно, столкнуться с монстром своего старшего брата, правда в том, что каждая чертова секунда терпения избиения Тайджу стоила того в обмен на прощение Мицуи и получение второго шанса с тем, кто для Хаккая был лучшим гребаным альфой в мире. Через несколько бесконечных минут пара, наконец, вырвалась из этих теплых объятий, и Мицуя более подробно осмотрел травмированную кожу своего партнера. Увидев бесчисленные фиолетовые синяки с зеленоватым оттенком, разбросанные по телу беты, в дополнение к его полностью разбитой губе и носу, все это заставило альфу нахмуриться, потому что ему явно не нравилось, когда кто-то причиняет боль Хаккаю, каким бы его брат ни был. Мицуя действительно ненавидел Тайджу за то, что он сделал, и если бы он был перед ним прямо сейчас, Мицуя бы, не колеблясь, набил ему голову свинцом. Хаккай увидел ненависть и даже месть в бледно-лиловых глазах другого и тут же начал говорить. — Така-чан, пожалуйста, не придумывай, как отомстить Тайджу. Я знаю, что он причинил много вреда и мне, и Юзухе… но, несмотря ни на что, он всё ещё наш брат, и я просто хочу никогда его больше не видеть. Я хочу, чтобы он прожил свою жизнь вдали от нас, но я также не желаю ему ни зла, ни смерти. Я знаю, это может звучать очень глупо, однако это моя воля, и я надеюсь, что ты сможешь её понять, да? — он сказал это, и сделал то жалкое щенячье лицо, которое как он знал, было слабостью Мицуи. Когда альфа увидел эти прекрасные глаза цвета индиго, сияющие как сапфиры, он не мог не вздохнуть в поражении и кивнуть. — Этому парню очень повезло, что он твой брат и что ты такой добрый, потому что иначе до конца этой недели… он был бы уже мертв. — сказал Мицуя, а затем фыркнул между гневом и покорностью. — Не сердись, Така-чан. Не стоит. — прошептал Хаккай, медленно гладил сиреневые волосы своего альфы с намерением успокоить его. Мицуя удовлетворенно хмыкнул, так скучая по интимному и физическому контакту со своей парой. — Не провоцируй меня, потому что ты ранен, и пока ты немного не поправишься, мы не можем этого сделать. — предупредил он хриплым от желания голосом. Хаккай, услышав это, покраснел и быстро убрал руку с волос меньшего. Он как никто знал, насколько агрессивным и страстным был его партнер в постели, совершенно не таким, каким он показывал себя обществу: спокойным и добрым. Если бы люди увидели его в разгар секса, они бы не поверили, что развратный альфа — был пацифистом Мицуей. Хаккаю очень нравилась эта двойственность его партнера, поэтому он провоцировал его, когда мог, однако он также знал, что в его нынешнем состоянии у них не может быть безудержного секса, поэтому он остановился и сменил тему. — Тогда ты проводишь меня домой, чтобы помочь мне сменить повязки? — спросил он, строя глазки Мицуе, который рассмеялся и кивнул более спокойно. — Хорошо, идем. — А, но сначала ты не расскажешь начальству об уходе Тайджу из Томана? — Майки занят тем, что пытается завоевать Такемичи своим новым подарком, так что завтра я скажу ему об отъезде Тайджу. — сказал он, пожав плечами. После этого и альфа, и бета направились к припаркованной неподалеку спортивной машине Мицуи, Хаккай в этот день приехал в пентхаус на такси. — Вау, на этот раз босс кажется серьезным, да? Да ещё и с омегой, кто бы мог подумать. — пошутил бета, улыбаясь и забираясь на пассажирское сиденье, осторожно, чтобы не открыть свои раны. Мицуя, в свою очередь, пристегнул ремень безопасности, как и его напарник, завел машину и начал маневрировать, чтобы покинуть частную парковку. Правда в том, что хотя Майки и сказал на всеобщее обозрение, что Такемичи будет его «сукой» на шесть месяцев, никто не верил, что его босс будет мириться со странным омегой, живущим в его доме так долго. Многие делали ставки за спиной блондина, одни ставили на неделю, другие на две и так далее, хотя самые рискованные говорили максимум на два месяца. Но прошло уже две недели, и Майки, вместо того, чтобы уставать, с каждым днем, казалось был все больше одержим Ханагаки Такемичи. Так мало-помалу все гангстеры делали ставки на всё больше и больше недель. На самом деле первым из всех, кто проиграл это пари, был Санзу, который поставил много денег на то, что Майки выгонит Такемити из своего дома в течение недели. Он явно проиграл их, и с тех пор розоволосый бета ходит по коридорам своей лаборатории с убийственным видом и всегда носит на спине свою острую катану, готовый порезать любого, кто посмеет напомнить ему о его унизительном поражении. Все молча издевались над Санзу, но никто не осмеливался смеяться над ним в лицо, потому что они явно дорожили своей жизнью и не хотели погибнуть от рук этого безумца. — Честно говоря, он настолько серьёзен, что, если дела пойдут так, как они идут. Давай устроим свадьбу Майки… или детский душ, в зависимости от того, что наступит раньше. — улыбаясь, сказал Мицуя. Они уже выехали с частной парковки, и альфа ехал прямо к квартире, которую Хаккай делил с Юзухой. — Ебать! Это так серьезно? — спросил синеволосый возвышенно. Было естественно, что он так удивился, так как он, в отличие от Мицуи, не испытывал близко тех «отношений», которые были у Майки и Такемичи. — Да, Майки действительно нравится этот омега… он просто еще не осознает этого. Или, может быть, он не хочет этого осознавать, кто знает. — сказал он, пожимая плечами, Мицуя уже привык к упрямству своего друга. — Ну, что бы это ни было, я не могу смириться с тем, что босс женится раньше нас двоих. — сказал Хаккай, подмигивая Мицуе. — Конечно, мы назначим дату нашей свадьбы, когда ты оправишся от травм, и тогда я сниму с тебя мерки, чтобы сшить для тебя красивое свадебное платье. Но это будет не типичный белый цвет, а голубой цвет, подходящий к твоим глазам и волосам. — раскрыл гордый альфа, услышав все это, Хаккай не мог не покраснеть. — Я ни за что не одену платье, Така-чан! — Хочешь поспорить? — Нет, спасибо! Я уже узнал от Санзу, что азартные игры — это плохо. Этот придурок потерял 40 000 долларов плюс свое достоинство. — прошептал он себе под нос и молча посмотрел на городской пейзаж. Когда Мицуя услышал это, он весело рассмеялся, вспомнив ослиное лицо, с которым жил розововолосый бета с тех пор, как Такемичи поселился в доме Майки. — Хорошо, но я всё равно сделаю тебе красивый голубой костюм, хорошо? — Да, так намного лучше. — А еще я придумаю платья для Юзухи, Луны и Маны, они втроем будут подружками. Мицуя, чтобы узнать, как он счастлив, и что ему больше не нужно скрывать их отношения. — Конечно, они будут выглядеть красиво… как и ты. — сказал Хаккай, положив руку поверх руки, которой Мицуя не держал руль. Альфе не потребовалось ни секунды, чтобы переплести свои пальцы с пальцами напарника. У обоих на лицах была отпечатана улыбка, Хаккай даже не помнил, что ему было так больно в те моменты расставания. Тем временем в доме главы Токио Мандзи Такемичи забрал все материалы, которые дал ему Майки, в комнату, которую они делили. Правда в том, что хотя пентхаус был огромен, и блондин разрешил ему свить гнездо там, где он хотел, Такемичи хотел сделать это в комнате гангстера, потому что она была очевидно большой, потому что он спал там по приказу Майки, который утверждал, что они должны спать вместе. Он не знал точно почему, но это место казалось самым безопасным во всем пентхаусе. Такемичи убедился, что выбрал его не потому, что он был пропитан феромонами альфы (конечно, нет), но потому что это было единственное место, куда всем гангстерам было категорически запрещено входить без прямого разрешения Майки. Даже Санзу, подхалим блондина по преимуществу, не был исключением из этого правила, и это давало омеге уверенность в том, что он может гнездиться там. Очевидно, ночуя там каждую ночь, он мог приходить и уходить из комнаты Майки, когда хотел. Примерно через два часа после того, как Дракен и Майки прибыли со всеми этими подарками для Такемичи, Эмма появилась в пентхаусе. Однако сногсшибательная бета пришла не с пустыми руками, а скорее приказала нескольким мужчинам провести через какое-то широкое аварийной лестнице что-то вроде бежевой «круглой кровати», полностью обшитой материалом, который на первый взгляд казался очень мягким, с удобной спинкой, на которую можно было опереться, и невысокой, на самом деле она была близко к уровню земли. Это было… просто идеально для гнездования, Такемичи всегда делал свои гнезда на полу или на футонах, он понятия не имел, что существуют экзотические «кровати». Когда Эмма сказала ему, что это подарок для него, Такемичи автоматически отверг его, так как почувствовал, что им воспользовались. Однако никто не знал лучше значение слова настойчивость, что Сано Эмма, поэтому в конце концов она убедила омегу, сказав ему принять это в качестве подарка на день рождения, поскольку бета узнала, что день, когда они встретились в том клубе Сибуя и начался кошмар Такемичи, на самом деле был его днем ​​​​рождения. Поэтому Эмма предложила ему взять эту кровать в качестве небольшой «компенсации» за то плохое время, которое они устроили ему в тот день празднования. Такемичи неохотно принял это, однако он не мог не задыхаться между удивлением и счастьем, когда сел на круглую кровать, чтобы проверить это, она была чертовски мягкой, намного мягче даже, чем высококачественный матрас Майки. Эмма удовлетворенно улыбнулась, как только увидела радость, отраженную на лице омеги, а Майки, со своей стороны, уставился на блондинку, злясь, что она не солгала, сказав, что на самом деле эта кровать принадлежит ему. Сано Манджиро был настолько эгоистичен, что хотел, чтобы все заслуги в завоевании сердца Ханагаки Такемити достались только ему. Эмма, как только она увидела незрелый хмурый взгляд своего брата, она просто тихонько засмеялась и показала ему средний палец скрытым образом, её ногти были покрыты розовым лаком, и только её акриловый ноготь среднего пальца где было написана фраза на английском языке «Fuck you». Увидев это, Майки сформулировал много плохих слов в адрес сестры, которые застряли у него в горле, но ограничился что на мгновение заставил их замолчать, чтобы не разрушить счастье омеги. Круглая кровать была оставлена ​​по просьбе Такемичи в комнате Майки, а затем он всех оттуда выгнал, потому что ему нужно было гнездиться одному, чтобы его никто не беспокоил. Дракен, Эмма и Майки ушли, закрыв дверь, чтобы у омеги было больше уединения, и они пошли прямо на кухню, так как бета хотела приготовить вкусное блюдо, чтобы отпраздновать, что им удалось сделать еще один шаг, чтобы покорить сердце Такемичи… Очевидно, черноволосый мужчина не имел ни малейшего представления об этом, он просто взял всё в постельное, которую он делил с Майки, и постепенно начал пропитывать одеяла, подушки и мягкие игрушки своими немногочисленными, но сладкими феромонами. Он пробыл на этой работе около полутора часов. Потратив много времени на то, чтобы заставить свою неисправную обонятельную железу работать, Такемичи, наконец, упал в изнеможении на кровать и полностью вытянулся, чтобы расслабиться. Вытянув и руки, и ноги, омега нечаянно бросил пару одеял на пол, однако ему было все равно, и он продолжал отдыхать, чтобы отдышаться, при этом молясь, чтобы его железа на шее перестала болезненно пульсировать от перенапряжения вызванного его действиями. Отдохнув около пятнадцати минут, Такемичи наконец, сел на матрас и начал хватать все материалы, которые уже имели достаточно его запаха, чтобы нести их к своей маленькой круглой кровати, которая находилась на расстоянии примерно четырех метров от огромной кровати Майки. Такемичи в те моменты уже почти полностью освободил своего внутреннего омегу, впервые за долгое время он позволил своей самой инстинктивной части течь, потому что чувствовал себя в безопасности и был счастлив. В глубине души он знал, что это не так, он осознавал, что его заперли в роскошном пентхаусе в окружении гангстеров 24/7, но если бы он думал об этом день и ночь, то сошёл бы с ума. Поэтому он убедил себя в сладкой лжи, что создание своего гнезда там будет безопасным, это была временная стратегия, чтобы успокоить его хаотичный разум, а также доставить удовольствие упрямому омеге внутри него. Черноволосый мужчина, управляемый инстинктами омеги, начал строить свое гнездо, положив одеяло на одеяло и одеяло на одеяло поверх круглой кровати, он разложил подушки разных размеров на удобной спинке, а также на закругленных краях кровати, как будто он создавал стену, которая защитит его снаружи. Мягкие игрушки были расставлены в соответствии с его собственными предпочтениями и для украшения и конечно что бы по обниматься, и когда он почувствовал, что заканчивает, Такемичи заметил, что пара одеял пропала, они упали с кровати Майки и лежали на блестящем мраморном полу. Омега, не колеблясь ни секунды, покинул свою круглую кровать и пошел искать упомянутые одеяла, но когда он опустился на колени, чтобы подобрать их, он увидел, что под кроватью альфы была коробка, которая привлекла его внимание. Такемичи по натуре был любопытен, однако он знал, что копаться в чужих личных вещах неправильно, поэтому на мгновение заколебался. Однако, в конце концов, он решил немного вытянуть руку, чтобы достать медный ящик цвета охры, который выглядел древним. Взяв его в руки, Такемичи понял, что в коробке на самом деле было печенье с пастой из красной фасоли, с любимым вкусом Майки и тем, как он предположительно пахнул. Нервно омега снял крышку, чтобы посмотреть, что там внутри, и с удивлением обнаружил, что внутри всего две вещи: старое одеяло, больше похожее на полотенце, и фоторамка с фотографией, которая сильно привлекла его внимание. Такемичи первым поднял фоторамку и понял, что в этой застывшей памяти в виде изображения появились четыре человека, несмотря на то, что фотография явно была сделана много лет назад. Такемичи мог узнать Эмму и Майки в детстве. Кроме того, там был ещё незнакомый ему старик и черноволосый мужчина с темными глазами, очень похожими на глаза Майки и… видимо, был пятый человек, которого намеренно вырезали из фотографии. — Кто был тот человек, которого (предположительно) вырезал Майки? — шепотом спросил черноволосый мужчина, но фото все же оставил обратно в коробку, зная что сам не сможет найти ответы на свои вопросы. Потом осторожно взял старое одеяло и, поднеся его ближе к носу, чтобы понюхать, ахнул от удивления, он был впечатлен тем, что от него так сильно пахло Манджиро, на самом деле ничто в этом пентхаусе не пахло блондином так сильно, как эта штука, и это могло означать только то, что альфа провел много времени, приклеившись к этому старому одеялу. Увидев себя полностью окутанным феромонами блондина, внутренний омега Такемичи удовлетворенно замурлыкал, а его зрачки расширились, показывая, что его самая примитивная часть взяла полный контроль над его телом. После этого Такемичи поднялся с земли со старым одеялом в руке и направился прямо к своему гнезду. только что сделанный, где он лег прямо в центре круглой кровати. А потом, без всякого стыда, омега уткнулся лицом в одеяло и свободной рукой взял его прямо к промежности, его член уже очень сильно вызывал к вниманию. — Альфа… — он хрипло простонал, его обонятельная железа начала распылять феромоны, как никогда раньше. Черноволосый мужчина снял шорты вместе с нижним бельем, он сделал это быстро, как будто отчаянно хотел прикоснуться к себе без вмешательства какой-либо одежды, Такемичи начал мастурбировать, наслаждаясь феромонами запаха джунглей расы, влажных деревьев, столь характерных для Майки. Рука омеги двигалась вверх и вниз по его члену, пока ему, наконец, не удалось кончить с громким стоном, выкрикивая имя альфы в момент достижения оргазма. После этого оргазма Такемичи вдыхал и выдыхал не менее двух минут, пытаясь прийти в себя; Однако, когда он наконец, успокоился то понял, что из его ягодиц вытекает и выскальзывает вязкая жидкость. — Альфа… — еще раз жалобно взвизгнул омега, потому что он был мокрый и готов принять своего альфу, однако он был совершенно один в той огромной комнате. В эти моменты он чувствовал себя брошенным и непривлекательным, из-за чего начинал плакать, свернувшись калачиком в своем гнезде и выкрикивая имя своего альфы, словно зовя его. Именно в этот момент двустворчатые двери комнаты внезапно распахнулись, впустив невысокого мужчину с зачесанными назад светлыми волосами и пронзительными черными глазами. Как только Майки появился, он сделал несколько шагов в комнату, и двойные двери закрылись за ним. Альфа с удивлением посмотрел на всю сцену перед его глазами, однако он даже не успел увидеть открытую латунную коробку под своей кроватью, потому то что действительно привлекло его внимание, так это полуголый омега, рыдающий поверх своего новорожденного гнездо сделано. Правда в том, что Майки пошел в свою комнату, потому что вдруг почувствовал сильное угнетение в груди, как будто что-то было не так, ему было нехорошо, и поэтому он пошел к Такемичи. Но он никак не ожидал увидеть эту сцену, к тому же, чем ближе он подходил к черноволосому мужчине, тем сильнее ощущал запах его сладких феромонов. Он знал, что ароматическая железа ворона работает со сбоями, поэтому его очень впечатлило, что из ниоткуда он может распространить сразу столько феромонов. — Это… Такемитчи, у тебя течка? — ошеломленно спросил он, когда остановился всего в двух метрах от гнезда. — Альфа, иди… — Такемичи не только не ответил на этот вопрос, но и посмотрел на блондина с полностью расширенными голубыми глазами. Взгляд омеги был опасен, как будто как будто он собирался прыгнуть на Майки. Или, говоря более конкретно, как будто он собирался прыгнуть на член Майки. — Такемичи… — начал было блондин, но осекся, потому что чужие феромоны пересилили его. — Альфа, иди и трахни меня. …Будем продолжение.