Вынужден быть его омегой

-Ты... ты внутренний омега моего сына? — нахмурившись, спросил Влад, не обращая внимания на оскорбления, сказанные мальчиком перед ним. В отличие от Кайзера и Киры, он был достаточно проницателен, чтобы сразу заметить, что тот, кто так высокомерно разговаривает с ним, был не Такемичи, а его внутренний волк. -А если это так? — оборонительно ответил черноволосый, осторожно отступая на несколько шагов. -Почему это происходит с тобой? Ваши личности уже должны быть слиты воедино, - Влад продолжал расспрашивать, все еще сбитый с толку, вся его прежняя эйфория испарилась, и в этот момент он казался сомневающимся. - Это случается с Вами за то, что Вы позволили себе увлечься эмоциями и не ознакомились с документами о ребенке, которые Вам предоставил Сергей, – ругалась Надя по-русски, скрестив руки на груди, тем самым подчеркнув свою выдающуюся грудь. Сказав это, омега смиренно вздохнула и просто протянула руку к бюро, стоявшему рядом с креслом.где она сидела, чтобы взять картонный конверт, а затем передать его мужу. Альфа просто взял его и начал читать документы, которые были там, это была вся медицинская карта Такэмичи. -Рецессивная доминантная омега? Вау, это все объясняет, — сказал Влад, когда закончил читать медицинскую карту Такемичи. - По крайней мере здесь написано, что ты уже начал лечение, а это значит, что хоть ты и дефективный, но скоро будешь совершенным доминантом. — приговорил он, кладя картонный конверт обратно на изящное деревянное бюро. - Идеальный доминант? - сказал омега с легким нервным тиком на лбу. Потом он запрокинул голову и начал хохотать, как маньяк, этот неожиданный смех привлек внимание и Влада, и Нади. -Ты прямо как та сука, которая оставила нас в приюте. Вы совсем не разные. - Сука, которая оставила вас в приюте? Ты имеешь в виду мать? — удивленно спросил Влад. Он уже дернул за ниточки и послал Сергея узнать, кто, черт возьми, та женщина, которая подарила ему доминантного омегу в качестве сына, явно она даст ему какую-то компенсацию за такой подвиг. Никогда не ожидалось, что Такемичи уже знал, кто он такой. - «Мать» — титул, который прекрасно смотрится на этой женщине, точно так же, как «отец» — это титул, который прекрасно смотрится на Вас, - с презрением ответил омега, вернув голову на место, его голубые глаза вдруг стали темнее и холоднее, чем когда-либо. -Откуда ты знаешь, кто она? Предполагаю, что она оставила тебя брошенным у ворот приюта, когда ты был младенцем, не так ли? - продолжал спрашивать альфа, не чувствуя себя обиженным на последнего, потому что в глубине души он знал, что слова, сказанные омегой, были правдой. — Да, но она вернулась в тот день, когда меня проверили на определение моего подпола в возрасте пяти лет, - он ответил незаинтересованно. Это было болезненное воспоминание, которое Такемичи почти заблокировал в своем мозгу для самозащиты, и он никогда не говорил об отказе матери, потому что это все еще причиняло боль. Однако его внутренний омега совершенно не интересовался всем в целом, за исключением того, что касается двух конкретных вещей: его альфы и его будущих щенков. Теперь его отец, его мать и даже его брат и сестра? Они все вместе могут отправиться за ним в ад! -Эта женщина пошла в приют в тот день, когда тебя проверили и снова бросила тебя, когда узнал твой пол? — спросила Надя широко раскрытыми глазами. Несмотря на то, что большую часть времени она была холодна, она сама не могла представить себе, что бросит своих щенков только потому, что недовольна своим подродом. Какая ужасная мать. - Именно это она и сделала, - он согласился, все еще вспоминая презрительный взгляд омеги с такими же черными волосами, как у него, и красивыми карими глазами. Она была очень похожа на него физически, однако ее холодный и высокомерный характер сильно отличался от естественной теплоты, которой обладал Такемичи. — Ей не нравилось знать, что я омега, очевидно, она хотела, чтобы я был альфой. Но в итоге она вообще исчезла, когда через несколько лет она узнала, что я «неисправен». Вот почему я говорил это раньше и скажу снова, ты и эта сука ничем не отличаетесь. Ты любишь меня только потому, что я «доминантная омега», но я уверен, что ты бы бросил меня так же, как и она, если бы я действительно был «дефектной омегой» без исправления, - приговоренный черноволосый мужчина с голубыми глазами, сверкающими чистой ненавистью, вдруг живо вспомнил информацию, которую ему предоставили тетки о «его матери». Айко Ханагаки, омега, родившая Такемичи, несомненно, была красивой женщиной со светлой кожей, у нее были кокетливые карие глаза, очень похожие по форме на большие голубые глаза ее сына, она была невысокого роста, у нее было стройное тело, видный зад и тонкая талия, ее длинные волосы были черного цвета и довольно волнистыми, в точности как у Такэмичи. Она была красивой омегой, имевшей несчастье родиться в трущобах на окраине Нахи, столицы Окинавы. Семья Такэмити по материнской линии была очень-очень бедна, все его тёти были бетами, которые зарабатывали себе на жизнь производством и продажей традиционных сладостей в импровизированных магазинчиках на улицах. Рождение такой прекрасной омеги, как Айко, вместо того, чтобы быть благословением, стало проклятием для семьи Ханагаки. Трущобы, в которых родилась Айко, были известны как одни из самых опасных во всей Японии. Там преступления на уровне торговли наркотиками, торговли людьми, убийств, проституции и изнасилований были хлебом насущным. Так что вскоре Айко подверглась групповому изнасилованию в тот день, когда у нее случилась первая течка в возрасте 15 лет после окончания школы. Из-за того ужасного инцидента старшие сестры Айко (имеется в виду тёти Такемичи) отчаянно пытаясь спасти ее от того, чтобы она стала секс-игрушкой в ​​этом ужасном районе, в котором они жили, они решили выдать ее замуж за бету, которая была постоянным покупателем их магазина сладостей и жила в лучшем районе. Айко совершенно не согласилась с этим решением, однако, поскольку она была еще несовершеннолетней, а ее законными опекунами были ее старшие сестры, у нее не было другого выбора, кроме как согласиться выйти замуж за бету, которая намного старше ее и которую она едва знала. Тётки Такемичи действительно предпочли бы не выдавать свою младшую сестру замуж за эту бету, но в то время это был единственный выход, который они нашли, чтобы предотвратить ее дальнейшее изнасилование презренными преступниками которые жили в его районе. Прошли годы, и Айко достигла совершеннолетия рядом с той бетой, за которую сестры заставили ее выйти замуж. Правда в том, что для омеги жизнь с этим мужчиной была адом, он не обращался с ней хорошо, он не привлекал ее физически, потому что был очень толстым, и он также заставлял ее вести жизнь домохозяйки/рабыни, чего она просто не хотела. Не говоря уже о том, что он хотел детей, а она нет (Айко тайно принимала противозачаточные таблетки, чтобы не забеременеть). Когда омега, наконец, достигла своего долгожданного совершеннолетия, она тут же развелась с той бетой, которую никогда не любила, и больше никогда с ними не разговаривала. Она снова заговорила со своими старшими сестрами за то, что они «продали» ее этому ужасному бета-тестеру, так и не узнав, что на самом деле они ее не продали, а скорее передали этому человеку, чтобы тот «спас» ее от преступников в ее районе, тех, кто хотел взять ее в качестве своей секс-игрушки. Айко решила, что больше никогда не станет домохозяйкой/рабыней и не состарится, воспитывая щенков, пока не сморщится, как изюм. Затем омега приняла решение использовать свою невероятную красоту, чтобы заработать легкие деньги, чтобы она могла вести роскошный образ жизни, которого она заслуживала. Именно таким образом она начала заниматься проституцией, пока быстро не стала VIP-проституткой из-за своей огромной красоты и природной харизме. Айко спала только с важными людьми, такими как знаменитости, политики, высокопоставленные военные и важные лидеры мафии. Таким образом, за несколько лет она накопила свое небольшое состояние, переехала в Токио, полностью подальше от своих сестер, которые все еще жили на Окинаве, и наслаждалась показной жизнью, которой иначе она не могла бы наслаждаться. Именно в это время и в самый расцвет своей юности в 23 года Айко познакомилась с 37-летним Владом, в которого влюбилась практически с первого взгляда. Для Владислава это не имело большого значения, он просто пробыл в Токио несколько месяцев по делам, и наслаждался обществом красивой японской проститутки по имени «Айко». Он относился к ней так же, как относился бы к любой из женщин, которые были его любовницами, в течение любого времени, однако омега неправильно все истолковал и считал ее «особенной». Айко думала, что если она подарит Владу альфа-сына или, еще лучше, доминантного отпрыска, то русский мафиози оставит ради нее свою жену и увезет ее к себе в Москву, образовав вместе сказочную семью, которую она всегда хотела иметь. Она представила себя беременной Владом и окруженной всей роскошью, которой, как она знала, обладала Надя и которую она хотела для себя, каким бредовым она была. Именно из-за этого честолюбия в тот день, когда молодой Сергей лично дал Айко таблетку на следующее утро, как раз в последний день, когда Влад был в Токио, омега притворилась, что принимает таблетку, но на самом деле оставила ее у нее на языке, а затем он выплюнула, когда осталась одна. Сергей не придал этому большого значения и просто поверил, что она действительно проглотила благословенную противозачаточную таблетку. Это был последний день, когда Айко и Влад были близки, это был также день, когда был зачат Такемичи, несмотря ни на что, а также оправдались высокие ожидания, которые Айко возлагала на него: он родился доминантным, только рецессивным и для этого причина, причина, по которой он был презираем собственной матерью много лет спустя. Такемичи не родился нежелательным ребенком (по крайней мере, не от его матери), на самом деле, когда Айко узнала, что беременна, она подпрыгнула от радости, потому что знала, что этот ребенок должен принадлежать Владу, так как он был с единственным клиентом, которого она когда-либо знала. Тем не менее, она была достаточно умна, чтобы сохранить образцы ДНК Влада, чтобы подтвердить отношения отца и сына после рождения Такемичи. Айко буквально восприняла свою беременность, она ни с кем не занималась сексом в течение месяцев беременности (живя на свои сбережения), она не употребляла алкоголь или наркотики, которые могли бы навредить ребенку, она в обязательном порядке проходила все контрольные мероприятия,она долго думала над идеальным именем для малышки, пока, наконец, не остановилась на «Такемичи», так как Влад сказал ей, что она пахнет бамбуковым лесом, через который он прошел по дороге, чтобы добраться до Место в стороне для деловой встречи, просто слишком прохладно («Тейк» означает бамбук, а «Мичи» означает дорогу). В течение нескольких месяцев беременности Такемичи был ребенком, которого Айко действительно ждала и любила. До того дня, как он родился. Когда Такемичи родился, Айко удивлялась, что он унаследовал голубые глаза Владислава, и фантазировала, что ее сын может быть альфой или, что еще лучше, доминирующим альфой, как его отец. Она не была глупой, она знала, что шансы на то, что ребенок станет доминантом, невелики, но все же она цеплялась за эту надежду и думала, что даже если она не будет доминантом, пока она будет нормальным, но здоровым альфой, это будет быть более чем достаточно. Однако Такемичи с момента рождения был очень болезненным и слабым ребенком, вдобавок к тому, что он едва издавал запах. Из-за всего этого Айко работала вдвое усерднее, чтобы дать сыну самые лучшие лекарства и отвести его к хорошим врачам, однако врачи, зная профессию Айко, не отнеслись к делу серьезно и просто сказали ей, что ребенок, видимо, родился с врожденным, но пока она не раскроет свой подпол в пятилетнем возрасте, ничего не будет ясно. Когда Айко узнала, что Такемичи родился «неудачным», вся любовь и первоначальные надежды, которые она возлагала на него, растворились в воздухе. Она никогда по-настоящему не хотела быть матерью, она хотела только идеального ребенка, потому что это был бы самый эффективный способ добраться до Влада, но вместо того, чтобы получить то, что она хотела, она получила вдобавок лишь дефектный заряд. С этого момента судьба маленького Такемичи полностью изменилась. Отвержение Айко своего сына было связано не только с тем, что он родился с врожденным дефектом, правда в том, что она не выносила слабого запаха своего сына, потому что он пах традиционными японскими сладостями, и этот запах напомнил ей о ее кровавых старших сестрах, она также обижалась на него, потому что из-за него ее красивое тело никогда не было прежним после его рождения, и именно поэтому у него больше не было такого количества клиентов, как раньше. Ее расточительный образ жизни страдал из-за нехватки клиентов, не говоря уже о том, что содержание ребенка требовало больших затрат, а также времени, поэтому она приняла решение оставить его в приюте, по крайней мере, до тех пор, пока он исполнилось пять лет, и тогда он мог пройти тест на личность. Если Такемичи выйдет альфой или, что еще лучше, доминантом, она примет его обратно. Но если выйдет бета или омега, то она просто оставит его там, в приюте. Когда Такемичи, наконец, исполнилось пять, она впервые отправилась в приют после того дня, когда покинула его, одетая в модную брендовую одежду и солнцезащитные очки, чтобы скрыть свои красивые карие глаза. На тот момент Айко было всего 28 лет, из-за чего она слишком сильно выделялась среди всех потенциальных родителей, которые тоже были там в тот день испытаний, чтобы усыновить осиротевших детей. Такемичи впервые увидел ее в тот день, когда она стояла посреди группы родителей, и, как и остальные дети, он не мог не вздохнуть в изумлении пораженных красотой, которой обладала эта дама. В своей невинности он хотел стать альфой, чтобы выделиться среди других сирот и, возможно, быть усыновленным этой симпатичной омегой. Маленький Такемичи почувствовал мгновенную связь, когда увидел эту женщину, и хотя он не знал этого в то время, то, что он испытал, было безошибочной связью матери и детёныша. Айко тоже почувствовала это, когда увидела его, и хотя на несколько мгновений она почувствовала некоторое сознание, оно исчезло, как только она узнала подпол своего первенца: обычный омега, такой же, как она. В его генах нет черты доминирования, более того, результаты показали, что он даже слабее, чем остальные омеги, и его обонятельная железа больше отказывала, чем работала. Когда Такемичи увидел отвращение и презрение, отраженные в карих глазах этой красивой женщины, он почувствовал себя меньше, чем он уже был, и это был первый раз, когда он получил сильный удар по своей самооценке. Айко еще пару раз попадала в приют, однако когда врачи подтвердили, что Такемичи точно дефектный омега, женщина напрочь исчезла из жизни маленького черноволосого мальчика. Спустя годы кажется, что Айко наконец забыла о Владе и влюбилась в одного из своих самых постоянных клиентов, важного политика, который, по-видимому, ответил ей взаимностью на ее чувства. Конечно, условием возможности быть вместе является то, что Айко полностью забудет свое прошлое VIP-проститутки и все, что с этим связано (например, Такемичи). Она согласилась, стала женой этого важного политика, и у них даже родился совместный ребенок, но, несмотря на то, что ей удалось быть счастливой в своей новой жизни, она так и не смогла полностью забыть того бедного ребенка, которого оставила брошенным в этом приюте и по этой причине как раз в тот день, когда она собиралась уехать жить в Соединенные Штаты со своим мужем и сыном, она позвонила своим сестрам, которых не видела много лет, и рассказала им всю правду. В этом звонке она дала им понять, что никогда не простит им того, что они продали ее той бете, и не позаботится о Такемичи, поскольку уже решила свою новую жизнь с мужем, но она дала им «разрешение» усыновить маленькую омегу или сделать то, что они думают лучше всего с ним. После того звонка Айко сняла с совести этот груз и улетела вместе с мужем и сыном на самолете в США без оглядки, просто ни сестер, ни Такемичи она больше никогда не видела. Хотя благодаря тому, что его поощряли говорить правду, тетки маленького омеги узнали о его существовании и, не колеблясь, накопили денег на поездку в Токио и таким образом смогли встретиться с его племянником, которому было 10 лет, в время. Хотя прошли годы, и Айко стала богатой женщиной, суровая реальность такова, что тёти Такемичи остались такими же или беднее, чем раньше. У них было много детей, и их единственным источником дохода по-прежнему оставалось приготовление и продажа традиционных сладостей; за что, хотя они и хотели его усыновить, детский дом не позволил им это сделать, потому что у них просто не было необходимых средств, чтобы обеспечить ему достойную жизнь, не говоря уже о том, что они сами знали, что это будет крайне опасно взять такого молодого омегу жить в маргинальном районе, в котором они жили. Черноволосые тетки в глубине души знали судьбу Такэмити, если они возьмут его к себе, без сомнения. Жить с ними, несомненно, означало бы быть изнасилованным в первый раз, когда у него началась течка, как однажды случилось с его матерью. По этой причине, со всей болью в сердце, они уговорили его рассказать ему всю правду о его рождении (опуская тот факт, что его отцом является Владислав Волков, так как об этом Айко никогда не говорила своим сестрам в том звонке) и вместе они приняли трудное решение жить отдельно, они на Окинаве со своими детьми, а Такемичи в приюте. Несмотря на свой юный возраст, Такемичи был достаточно зрелым, чтобы понять, что жить одному в этом приюте с добрыми монахинями было намного безопаснее, чем жить в трущобах, где преступность и сексуальные хищники изобилуют. Несмотря на то, что они жили раздельно, Такэмити время от времени получал письма от своих тетушек, которые жили в Наха, Окинава, и они даже ездили к нему в гости на каникулы, и он сам ездил к ним в гости в Наха, когда достиг совершеннолетия, и официально был освобожден из детского дома, в котором он вырос. Такэмити всегда знал, что ему повезло, что он воспитывался добрыми монахинями своего приюта, имел друзей, которые тоже были сиротами, которые всегда заботились о нем, и время от времени навещал своих любящих теток, которые при каждом посещении приносили ему вкусные традиционные блюда, сладости и рассказывали смешные анекдоты о своих озорных кузенах. Но, несмотря на все хорошее, боль от осознания того, что его собственная мать отвергла его из-за того, что он родился «неполноценным», никогда не покидала его сердце. Отвержение его матери, а возможно, и отца, если оно было, было основой его почти несуществующей самооценки, которая мучила его всю жизнь. То есть, если его не хотели даже родители, то кто еще? Одним из самых болезненных моментов в жизни Такемичи, без сомнения, был тот, когда он щелкал пультом дистанционного управления телевизором, принадлежавшим его старой арендованной квартире, в тот день, когда его транслировали по телевидению. Важное политическое событие, и тут он увидел ее, рядом с японцем, произносившим речь на английском, была красивая женщина лет сорока и ее сын-подросток. Лорда повысили до важной должности, и его семья была рядом с ним, чтобы поддержать его, хотя прошли годы, Такемичи смог опознать Айко. Несмотря на то, что ей было за сорок, женщина выглядела на 33 года и была одета в элегантное черное расшитое блестками платье Chanel, в то время как она очень гордо держала за руку своего альфа-сына, который был подростком примерно 13 лет, похожим на него, только этот мальчик был одет в элегантный синий костюм-тройку Hugo Boss, а его черные волосы сияли светом тысячи солнц, а сам он был одет в поношенную одежду, и его выбеленные волосы были похожи на желтое птичье гнездо, совершенно потускневшее от использования дешевого шампуня. Пока Такемичи наблюдал, как дуэт мать-сын гордо аплодирует политическому восхождению лорда, тогдашний 19-летний омега свернулся калачиком в своем гнезде и плакал, как идиот, перед старым телевизором. Он чувствовал себя уродливым, бедным, несчастным и ненужным. Впервые в одиночестве своей обветшалой квартиры он признался, что завидует своему сводному брату, у которого было все, чего он никогда не мог. -В конце концов, ни она, ни он тебе не нужны, — сказал омега, имея в виду Айко и Влада, и пролил единственную слезу, которая скатилась по его щеке. Ясно, что эта слеза была вызвана болью, которую испытал Такемичи, вспоминая всю ту информацию, которую его разум заблокировал, чтобы защитить себя. -Мать? Отец? К черту обоих! У нас здесь растут наш альфа и наш детеныш. Это все, что нам нужно для счастья, - приговорил омега, лаская свой еще плоский живот, в попытке утешить свою другую, более чувствительную и плачущую половину. -Неважно, кто твоя мать и бросила ли она тебя, - Влад начал говорить со снисходительной улыбкой и широко раскинув руки. — Единственная правда в том, что я твой отец, и если бы я знал о твоем существовании раньше, уверяю тебя, я бы отправился на твои поиски независимо от того, был ты «неполноценным омегой» или нет. -Ты серьезно? — спросил омега, скрестив руки и чуть приподняв губы. - Я вижу, ты очень счастлив быть моим отцом, у тебя есть скрытые мотивы? -Конечно, нет! Я просто хочу наверстать упущенное с сыном, - сказал он, делая два шага к омеге, который на этот раз не отступил и улыбнулся более явно. -Да неужели? Замечательно! Меня это устраивает, на самом деле, я бы хотел, чтобы именно ты проводил меня к алтарю, когда я выйду замуж за своего альфу, - когда Влад услышал это, он остановился как вкопанный, а омега озорно улыбнулся. -Я думаю, вы уже знаете, но я беремен и не планирую делать аборт для всего мира, я также не планирую становиться машиной по производству детей для Братвы, и я определенно планирую вернуться в Токио в любое время. Я ненадолго задержусь в Москве, так что, "папа", ты все еще хочешь наверстать упущенное с этим твоим хорошим сыном, даже если не получишь взамен никакой выгоды? - к тому времени, как Такемичи закончил задавать последний вопрос, улыбка с лица Владислава полностью исчезла, и он стал серьезнее, чем когда-либо. - Я так и думал, поэтому и сказал тебе, что ты точно такой же, как моя "мама". -Послушай меня, паршивец, - начал Влад своим командным голосом, в его выражении лица больше не было и намека на веселье, и Надя тяжело сглотнула, почувствовав сильные феромоны, которые дал ее муж. Омега поднялся со стула, на котором она сидела, чтобы иметь возможность вмешаться в случае необходимости. - У меня мало терпения, и ты должен знать, что в этом доме мы делаем то, что я... -Чувак, ты не единственный, кто может использовать чертов командный голос! - воскликнул омега, прерывая отца и выпуская свои интенсивные феромоны, все еще скрестив руки. — Ты действительно хочешь начать феромоновую войну? Удачи с этим! - сказал он улыбаясь, слегка склонив голову набок, очень уверенный в себе. Элегантная и просторная комната особняка вскоре наполнилась огромным количеством феромонов, которые одновременно выпустили отец и сын. Слуги и гангстеры, стоявшие снаружи комнаты, не могли не упасть на колени, совершенно беспомощные, когда почувствовали запах феромонов Влада и Такемичи. Сама Надя, тоже доминантная омега, смогла продержаться лишь минуту, а затем села на стул и инстинктивно наклонила шею в сторону, показывая свою обонятельную железу в явном знаке подчинения. Отец и сын стояли лицом друг к другу, выпрямив спины и высоко подняв головы. Оба их кулака уперлись в бока, и оба их голубых глаза были очень серьезными, единственным признаком «слабости», который можно было заметить в их телах, были крошечные капли холодного пота на лбу, хотя пот был более заметен на лбу. Надя с удивлением заметила, как ее муж вдруг прикусил нижнюю губу до крови, явно давление, которое он выносил, было впечатляющим, а его отказ уступить ребенку был еще более впечатляющим. Феромоны Влада были чертовски привлекательными и естественно доминирующими, он пах ромом с кожей и оттенком розового перца. Такемичи, со своей стороны, обладал сладким ароматом, он буквально пах сладкой бобовой пастой, которая является традиционной начинкой, используемой, например, для приготовления тайяки, но он по-прежнему доминировал по-своему, и количество феромонов, которые он мог генерировать, было огромным, очень превосходил то, на что был способен Владислав. Единственная причина, по которой гангстер смог продержаться так долго, заключалась в том, что он был более опытен, чем омега, а также был доминирующим альфой. Но никакое сопротивление не длится вечно. Вот почему после пяти минут напряженной борьбы с феромонами Влад с хрипом упал на колени, а Надя ошеломленно вздохнула, впервые буквально за 40 лет брака, когда она увидела, как ее муж упал на колени. Влад никогда не проигрывал феромонные дуэли до того дня, абсолютно никому. Недаром он был известен как «абсолютный альфа», помимо своего интеллекта, мужественной красоты или физических возможностей, что действительно сделало его таким опасным человеком в преступном мире, так это его способность сломить волю других доминантов, просто используя свои феромоны. По этой причине всякий раз, когда Влад встречался лично с другими гангстерами, они всегда делали это с бронированной стеклянной стеной, которая не пропускала феромоны, а пропускала только звуки голосов. Что хорошего в том, чтобы быть вооруженным до зубов, если феромоны другого человека могут сделать вас беспомощным еще до того, как вы сделаете первый выстрел? Но сейчас Влад стоял на коленях на земле. полностью побежденный на самом гордом поле 22-летним омега-паршивцем, который также является его младшим сыном. Владислав покраснел от явного стыда, который он испытал, однако в глубине души он не мог не признать, что чувствовал и гордость. Наконец один из его отпрысков унаследовал его величайший талант и превзошел его. - Я, неисправный? - начал омега, с пренебрежением глядя на Влада, как будто великий лидер Братвы не имел большого значения. -Ты и та женщина, которая меня родила, и любой другой, кто посмеет снова называть меня так в будущем, я гарантирую, ты потерпишь от меня большое унижение, — приговорил черноволосый. И Влад, и Надя знали, что он говорит это на полном серьезе. Я не буду Такемичи Волков, потому что ты не заслуживаешь, чтобы я носил твою фамилию. Я тоже долгое время не буду Такемичи Ханагаки, потому что эта сука тоже не заслуживает того, чтобы продолжать использовать ее фамилию, я и мои будущие щенки будем носить фамилию Сано! Я Такемичи Сано! ...Будет продолжения...