Вынужден быть его омегой

Манджиро продолжал хмуриться, наблюдая за разворачивающейся перед его глазами сценой. Было около 16:30, уехавшие в Россию томанские гангстеры вместе с семьей Кайзера и Дмитрия находились в большом дворе в европейском стиле, принадлежавшем особняку-замку Волкова. Все ели вкусные бутерброды и пили освежающие фруктовые коктейли на большом белом столе из железа и мрамора, алкоголя не было вообще, так как в это время присутствовали двое детей. Вся сцена была просто невероятной, тем более, что всего пару недель назад обе мафии были заклятыми врагами. Но Такемичи прибыл, чтобы все изменить, и теперь Токио Манджи и Братва станут торговыми партнерами. Дмитрий заставил Алексея ухмыляться и бормотать в причудливую золотую детскую коляску, Майки даже заметил, что чертова коляска была инкрустирована драгоценными камнями, такими как сапфиры и даже бриллианты для украшения, наверное, предмет вековой давности, который передавался из поколения в поколение в семье. Омега накормил второго сына фруктовой кашей, которую Алексей съел без возражений, изредка даря маме мармеладные улыбки. Майки не мог не пожелать, чтобы его щенок с Такемичи был хотя бы наполовину таким же спокойным, как Алексей но, если повезет, он был уверен, что вырастет маленьким чертенком, таким же, как он сам был младенцем, по словам его брата Шиничиро. Проблема была не в спокойном Алексее Волкове, проблема была в Екатерине Волковой, она же «Рина». Думая об этой нахальной девочке, Майки не мог не нахмуриться и уставился на двух человек в нескольких футах от него. На зеленой траве сидели Такемичи и Рина, сидя на длинном розовом одеяле и смеясь, играя с привезенными куклами девочки. Альфа набил рот бутербродами, которые были на столе, и грубо жевал их, чтобы выразить свое недовольство. Остальные не придавали значения его истерикам и продолжали спокойно есть и болтать, наслаждаясь солнцем того прекрасного летнего дня. Предыдущая ночь была чудесной для Майки, так как он был близок со своим омегой (хотя и без проникновения), но как только они проснулись этим утром, Рина не заставила себя долго ждать, чтобы постучать в дверь, чтобы попросить Такемичи провести всю ночь и день с ней. Омега, конечно, согласился и оставил обиженного Майки в стороне под тем предлогом, что она его племянница и что они установили связь стаи, как только встретились в первый раз. Вот так черноволосый мужчина решил провести весь день с Риной, а Майки провел время, разговаривая о делах с Кайзером, чтобы лучше прояснить, какими с этого момента будут отношения между Томаном и Братвой. Из заклятых врагов они станут деловыми партнерами, превратив таким образом свои потери в будущие приобретения. Что же касается предпочтения Такемичи проводить время с Риной вместо него, то Манджиро ничего не оставалось, как играть терпимо и принимать все с натянутой улыбкой, улыбаясь той самой девушке, которая накануне буквально назвала его «безответственным альфой». Маленькая альфа просто вернула Майки такую ​​же фальшивую улыбку, а затем взяла Такемичи за руку, чтобы увести его, чтобы поиграть с ним подальше от Манджиро. На самом деле, в тот день они все собрались там на «пикник», именно потому, что Рина попросила своего дядю, и омега просто не мог отказать большим зеленым щенячьим глазам, которые были у девочки, вместе с ее очаровательными щечками, раскрасневшимися, как яблоки и её бархатный младенческий голос. Для всех Рина была очаровательной девочкой, однако для Майки она была немного манипулятором, который будет ужасен, когда вырастет. «Почему все связаны с Такемитчи, кроме меня?! Сначала Инупи, теперь этот манипулятор, а потом… кто еще? Харучиё?» Пока Манджиро ворчал про себя, забинтованный бета подошёл к Такемичи и Рине с серебряным блюдом в руках, на котором были смузи из их любимых фруктов и вкусные закуски, которыми они могли поделиться. Дядя и племянница поблагодарили Санзу, который улыбнулся им обоим, прежде чем повернуться на пятках и вернуться к большому столу, за которым сидели остальные гости «пикника» Екатерины. Майки уставился на Санзу, считая его предателем за то, что он так любезно относился к этому маленькому чертенку, который буквально крадет все внимание его омеги. Бета просто проигнорировал угрожающий взгляд своего босса и спокойно съел бутерброды на столе. «Предатель... но это не имеет значения, я отомщу тебе, когда мы вернемся в Токио. Я сожгу все эти жуткие стеклянные ящики, которые у тебя есть в твоей чертовой комнате»- подумал Майки, озорно улыбаясь, поднимая кекс ко рту. Он любил русские сладости, хотя и не так сильно, как японские сладости. - Что? Ты хочешь, чтобы я остался? - Услышав это, черные глаза альфы снова сфокусировались на омеге и маленьком манипуляторе. — Не знаю, Рина... судя по тому, что мне сказали, в Токио нужно обсудить важные дела. — сказал грустный Такемичи, гладя черные волосы своей грустной племянницы. - Понятно... просто через два дня мой девятый день рождения. Но это нормально, я понимаю. - прошептала девочка по-английски своими милыми зелеными непроницаемыми глазами, будь она щенком, ее уши наверняка были бы опущены. Омега не очень хорошо говорил по-английски, но понимал, что через два дня у его племянницы будет день рождения. Такемичи и Рина стали непреодолимыми за последние 48 часов с момента их первой встречи. Помимо связи стаи, которую они сформировали, правда в том, что из-за своей беременности Такемичи чувствовал врожденную потребность защищать щенков, которые его окружали, тем более, если эти щенки делили с ним общую кровь. Алексей был самым маленьким в стае, и омега наслаждался каждый раз, когда Дмитрий позволял ему носить его на руках, однако малыш предпочитал быть на руках у Дмитрия или Кайзера, в то время как Рина предпочитала проводить время с ним даже на его руках, поэтому она быстро стала любимицей Такемичи. Они говорили о многих вещах, и, поскольку уровень английского у черноволосого мужчины был низким, они часто использовали для общения автоматические переводчик. «Кроме английского, я знаю французский, итальянский и немного испанский. Но я никогда раньше не изучал японский, но теперь я планирую изучать его, чтобы лучше общаться с дядей Таке и моим будущим двоюродным братом, это обещание. !» Вспоминая нежное обещание, которое Рина дала несколько часов назад, показав Такемичи толстую японскую книгу в качестве гарантии своей клятвы,Омега не мог не почувствовать себя ужасно плохо, когда увидел грусть, скрытую улыбкой на красивом личике девушки. Боже, она была так хороша и даже хотела выучить такой сложный язык, как японский, просто чтобы лучше общаться с ним и ее будущим щенком, с ним и ее дядей. Что он делалделалкл уйти, даже не придя на девятый день рождения ее драгоценной племянницы? Конечно, он останется, чтобы сопровождать ее в этот особенный день! - Я останусь! Я обещаю тебе, Рина. — сказал Такемичи, посвящая свою самую сияющую улыбку маленькой альфе, которая, услышав это, улыбнулась от уха до уха и подпрыгнула, чтобы обнять своего дядю из-за эмоций, которые она испытала. Омега просто рассмеялся, обнимая девушку в ответ. В то время этого никто не знал и не видел, но когда Рина крепко обняла Такемичи, ее зеленые глаза сияли с той же хитростью,Как сияли каждый раз, когда она кого-то обманывала или каждый раз, когда она видел перед собой большие деньги. Екатерина и Коконой еще не знали друг друга, но у них было общее хобби: получать легкие деньги от Санзу. Пока все это происходило, Майки нахмурился, увидев ласковые объятия между его омегой и паршивкой. После того, как он лучше обработал слова Такемичи, хмурый взгляд альфы сменился выражением удивления и даже ужаса. Он не очень хорошо говорил по-английски (он всегда приводил других гангстеров в качестве переводчиков), но он был достаточно ровен, чтобы понять последнее, что воскликнул Такемичи: «Я останусь! Я обещаю тебе, Рина», что явно означало, что он обещал остаться. Это активировало все сигналы тревоги в альфе, который не мог не встать со стула и направиться к ним двоим. - Что ты имеешь в виду, Такемитчи? Что значит останешься? — спросил он у омеги по-японски, полностью игнорируя Рину. - Ну, верно, я останусь, потому что через два дня Рине исполнится девятый день рождения. Я хочу провести с ней этот день, прежде чем вернуться в Токио. - Такемичи ответил спокойно, вырываясь из объятий племянницы. -Забудь, сегодня мы возвращаемся в Токио. Все организовано, конец обсуждения. - Он приговорил скрещивание рук. Омега не мог не нахмуриться из-за высокомерного отношения Майки, его внутренний омега обиженно зарычал. "Не позволяй ему так с тобой разговаривать! Заставь себя уважать!" - Ну тогда мы можем просто перенести его, не так ли? - Сказал Такемичи, тоже скрестив руки, но сохраняя спокойствие, потому что, в отличие от своего внутреннего омеги, он не был взрывным. - Такемитчи, я хочу домой. Сейчас. - Он приговорил с выпирающей на виске веной. - Никогда больше не используй свой командный голос со мной. - Такемичи ответил, также используя свой командный голос. Он больше не был тем беспомощным омегой, который позволял кому-либо топтать себя, он даже не собирался позволять собственному альфе командовать им своим командным голосом. Никогда больше. - Блять! — воскликнул Майки, топнув траву правой ногой, а затем просто развернулся и вышел со двора. - Манджиро, вернись сюда и поговорим! - крикнул Такемичи, вставая с травы, однако альфа проигнорировал его и вошел в особняк Волковых. - Это вошло в привычку, что они дерутся на глазах у всех, да? - прошептал Хаккай, взяв в рот пирожное и съел его одним укусом. - Хотя я не жалуюсь, это интересно. — Хаккай… — шепотом упрекнула Мицуя. - Что? Сплетни, это сплетни. - Он ответил, пожав плечами. — Черт, Такемичи… — обеспокоенно прошептал Чифую, вставая со стула, чтобы пойти утешить друга. - Я в порядке, Чифую.- Черноволосый ответил с улыбкой, успокаивая другого омегу. -Значит, ты хочешь остаться еще на два дня, чтобы отпраздновать день рождения Екатерины? — спросил Дмитрий с Алексеем на руках. — Вам не нужно прилагать все эти усилия для моей дочери, я знаю, что временами она может быть немного(слишком) напористой. — сказал омега, глядя на маленькую альфу своим взглядом. Рина тут же спряталась за ноги Такемичи. - Нет, я хочу остаться, потому что мне очень нравится проводить с ней время - сказал он, поглаживая черные волосы своей племянницы. - Можно остаться здесь еще на два дня, Мицуя? - Да нет проблем. — ответил альфа с бледно-лиловыми глазами из-за стола. Хаккай был удивлен, увидев, что его партнер так легко согласился на просьбу омеги, и он не мог не приблизиться к его уху, чтобы прошептать следующее. - Но Така-чан, это не сильно усложнит ситуацию? Я имею в виду, что... ну, вы знаете... - Хаккай колебался, потому что он не хотел говорить в этом месте о "предательском руководителе" Томана. Однако Мицуя прекрасно понял и просто улыбнулся ему. - Нет, на самом деле пребывание здесь значительно облегчает жизнь. — сказал он ему тихо. - Что? Как это облегчаете? - Ты поймешь. - был единственный ответ, и Хаккай просто кивнул, не спрашивая больше ничего. Он доверял методам Мицуи больше, чем кому-либо в мире. - Я не понимаю, почему Майки так плохо отреагировал, что с ним не так? — пожаловался Такемичи, скрестив руки на груди, и обратился к Чифую. - Он всегда так себя ведет на этих свиданиях. Ничего личного, просто он более раздражителен, чем обычно. — сказал блондин, пожав плечами. Услышав это, черноволосый мужчина недоуменно нахмурился. - О чем ты говоришь? - Два дня назад мы вошли в август. — напомнила ему Чифую. - Да, что насчет этого? Что особенного в августе? - Услышав этот вопрос, другой омега удивленно расширил свои зеленые глаза. Подожди, он тебе еще не сказал? Услышав это, Такемичи почувствовал укол раздражения. Он ненавидел, что все вели себя так, будто знали Майки гораздо больше, чем он. Я имею в виду, это была правда, но это все еще беспокоило его. - Перестань быть загадочным и расскажи мне, что случилось в августе, Чифую. Прежде чем ответить, Чифую посмотрел на остальных членов Томана, как будто спрашивая их разрешения говорить, и получил молчаливое одобрение от всех, кроме Какучо, который лишь болезненно нахмурился и встал из-за стола, чтобы направиться к особняку Волковых. Такемичи был удивлен странным отношением, которое внезапно проявил Какучо, однако у него не было много времени, чтобы подумать об этом, поскольку Чифую начал говорить почти сразу. - Август месяц дня рождения Майки. — сказал он, и Такемичи расширил глаза, приятно удивленный этим фактом. - И это также месяц, когда умер его брат Шиничиро. Услышав это последнее, голубые глаза Такемичи задрожали, и он потерял дар речи. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы обдумать то, что только что сказал ему Чифую, и как только он это сделал, ему стало ужасно жаль Майки, и он чертовски разозлился на себя за такой эгоизм. Накануне вечером он был тем, кто настаивал на интимных отношениях, когда все, чего хотел Майки, — это поговорить с ним о своем прошлом, а тем утром он бросил его, чтобы провести остаток дня со своей племянницей, так как думал, что они уезжают в Япония этрй ночью, поэтому он хотел провести с ней как можно больше времени. Манджиро ничего не сказал и просто позволил ему делать то, что он хотел, но затем он решил остаться еще на два дня, чтобы отпраздновать день рождения Рины, и Майки, наконец, взорвался. Теперь он понял, Манджиро хотел поговорить с ним о своем прошлом и, возможно, о смерти его брата Шиничиро. Он хотел обратиться к Такемичи и попросить помочь ему облегчить его боль. Август сам по себе был очень трудным месяцем для альфы, и он, как его омега, должен был оказать ему поддержку, которую он заслуживал, однако он действовал эгоистично. Не сказав больше ни слова Чифую, Такемичи побежал, не оглядываясь, к особняку Волкова с явным намерением найти Майки и поговорить с ним, в основном, чтобы извиниться и оказать ему поддержку, в которой ему ранее было отказано. Как только Такемичи вошел в огромный особняк, ему потребовалось четверть часа, чтобы наконец найти альфу, который находился в длинном коридоре и смотрел на красивые витражи разных цветов, сквозь которые проходил солнечный свет. Сам черноволосый подивился игре разноцветных огней, производимых упомянутыми витражами на мраморном полу, это было просто прекрасно. Такемичи медленно подошел к Майки, который не повернулся, чтобы увидеть его, а просто стоял, глядя на витражи, повернувшись к омеге спиной. - Мне очень жаль. — прошептал Такемичи, обняв Майки сзади и потершись лицом о плечо Майки. - Я не хотел быть таким бесчувственным к тебе. Я... Я только что узнал, что август для тебя очень трудный месяц. При этих словах альфа вздрогнул с головы до ног. Он ненавидел месяц своего дня рождения, потому что это был тот же месяц, что и годовщина смерти Шиничиро. Тем не менее, это будет первый август, который он проведет рядом с омегой, которую он выбрал в качестве своего партнера. Майки не мог не вспомнить, как пошел на фамильное кладбище Сано, чтобы сказать брату и деду, что нашел нужного человека, и, как это ни парадоксально, этот человек был омегой. Ему действительно пришлось проглотить свои слова. «У меня никогда не будет детей» «Я бы никогда не выбрал омегу в качестве партнера» - Знаешь, Такемитчи? - начал он низким голосом, не оборачиваясь и позволяя омеге продолжать обнимать себя сзади. - До встречи с тобой я ненавидел омег. - Я знаю, поэтому в Токио Манджи нет омег, кроме Чифую. — ответил Такемичи, все еще обнимая альфу и все еще трется лицом о плечо другого. — Да, все знали, что я не люблю омег, но мало кто знает причину моей неприязни к ним. - Пока Майки говорил это, его черные глаза сосредоточились на витраже орхидеи, такого фиолетового цвета, что он напомнил ему глаза, которые он искренне хотел бы забыть. - В прошлом омега причинял тебе боль? — осторожно спросил Такемичи, его руки вспотели, потому что он наконец-то узнает часть прошлого Майки. Тот факт, что альфа, наконец, открылся и рассказал ему свою историю по собственной воле, говорил о том, насколько серьезно Манджиро относился их отношений. - Он не меня обидел, а моего старшего брата. Наконец он открылся, а затем его взгляд похолодел, когда он увидел витраж с орхидеями. -Его звали Изана Курокава. Услышав это имя, Такемичи ахнул от удивления, а потом вспомнил прекрасного омегу со смуглой кожей, большими фиолетовыми глазами и красивыми серебристыми волосами, который украл сердце Какучо, когда они все вместе были в том старом приюте. Такемичи всегда думал, что Изана в конечном итоге станет партнером Какучо, однако в настоящее время Каку-чан был один, а Изана, по-видимому, был мертв. Однако как это было связано со смертью старшего брата Майки? Такемичи мог понять, что говорить на эту тему Манджиро было нелегко, так как альфа невольно начал дрожать. - Что Изана сделала с твоим братом? — осмелился, наконец, спросить Такемичи, крепче обнимая Майки, чтобы передать ему уверенность, необходимую альфе, чтобы рассказать свою историю. - Изана убил Шиничичро - было сказанно без каких либо эмоций. Сердце Такемичи забилось быстрее при таком откровении. В глубине души он знал, что это возможно, но не хотел это верить, пока не услышала это прямо из уст Майки. - Я… я имею в виду, он… почему он это сделал? — спросил он в полном шоке, все еще обнимая Майки, но не мог не заикаться, когда говорил. - Из зависти. — презрительно сплюнул он, со всей ненавистью на свете глядя на орхидейный витраж перед собой. Это была обида не на сам витраж, а на память об Изане. — Он стал одержим моим братом, но Шиничиро... он был влюблен в кого-то другого, его звали Вакаса Имамуши, хотя мы все звали его Вака. Он был хорошим парнем,он мне очень нравился. — сказал Майки, вспомнив своего зятя с опущенными сиреневыми глазами и сонным выражением лица. - Он...? - шепотом спросил Такемичи. Он никогда раньше не слышал имени Вакаса Имамуши, но, видимо, это был человек, который также играл важную роль в прошлом Майки. - Да это так. - Он уныло согласился. -Он тоже умер. — Он умер вместе с… Шиничиро? - Услышав этот вопрос, Майки болезненно рассмеялся. - Нет, но это было практически так, как если бы он это сделал. — сказал он, как только перестал смеяться, его черные глаза стали кристально чистыми. Вака умер первым, убит Изаной, но после того, как он умер... Мой брат не мог этого вынести, потому что он пометил Ваку как своего омегу. - Ч-что? - запинаясь, спросил Такемичи, наполняя себя страхом, который до этого момента он не знал, что может чувствовать. То есть Шиничиро умер от печали из-за того, что потерял своего отмеченного омегу? - Вот почему я так ненавидел омег…— сказал Майки, позволив одинокой слезе скатиться по его щеке, все еще глядя на эту красивую витражную орхидею. — Они эгоистично одержимы альфами, которых считают своей «предначертанностью», — огрызнулся он, вспомнив навязчивые слова, которые Изана сказал Шиничиро. «И будучи отмечены своим альфой, они связывают нас на всю жизнь… даже после смерти». — продолжал он, вспоминая, как Шиничиро постепенно исчезал после смерти Ваки. -Вот почему я поклялся никогда не влюбляться в омегу, потому что я не хочу закончить как мой брат. Такемичи не знал, когда начал плакать, однако это стало очевидным в тот момент, когда он понял, что своими слезами намочил плечо Майки. Затем альфа повернулся и посмотрел на омегу, после чего Такемичи ахнул от удивления, увидев, что Манджиро тоже плачет. Это был первый раз, когда он увидел своего Альфу таким, это было доказательством того, как сильно эта проблема повлияла на теперь уже черноволосого альфу. - Но посмотри на меня сейчас, я выбрал омегу в пару и у нас на подходе щенок. — сказал Майки с улыбкой между меланхолией и радостью, глядя на все еще плоский живот Такемичи. - Единственное, чего мне не хватает, это... — Отметить меня. - Такемичи закончил предложение за него, вытирая слезы рукавом толстовки. — Да, но… если боишься, Такемитчи. Тогда просто не делай этого. — сказал третий голос. И Такемичи, и Манджиро повернулись и увидели, как Какучо выходит из тени коридора. Пара была настолько потрясена и сосредоточена на разговоре, что не заметила присутствия альфы. — Пожалуйста, не связывай так Такемичи.. ... Продолжение следует...