Орёл

      Кэйя подбрасывает монету вверх.       — Падает решка, и ты делаешь, как я хочу, орел — так и быть, уступлю тебе.       Кэйе четырнадцать. У него из своего только природное обаяние, монета на память и пубертат. Мир для него предельно чёток: плати за всё, и получай что хочешь.       — И почему я должен?       Дилюк скрещивает руки на груди, глядя на Кэйю так, будто он предлагает сделку с дьяволом.       — Ну-у-у, — тянет Кэйя, перекатывая монетку между пальцами, — потому что ты мой брат?       И глаза делает такие, что Дилюк только и может тихо цокнуть и кивнуть. А потом проследить, как сверкнёт позолоченное ребро, оказавшись на самой высокой точке, чуть задержится, чтобы вновь полететь вниз, опуститься в ладони Кэйи. Дилюк задерживает дыхание. Кэйя глядит на него из-под чёлки, нарочно заставляя ждать. У Кэйи чуть руки дрожат. Он секунду медлит, прежде чем раскрыть ладонь.       Решка.       — Чёрт, — обречённо вздыхает Дилюк, наблюдая, как Кэйя с довольным возгласом выбегает из комнаты.

***

      — Прошу тебя, давай не будем, — держа в руке зажжённую свечу и пару бокалов выдыхает Дилюк, пока Кэйя подбирает нужный ключ. — И где ты их вообще взял. Они же у отца в кабинете хранятся…       — Ну как тебе сказать… — медленно проговаривает Кэйя, в очередной раз звеня массивной связкой.       Когда тихий щелчок открывшегося замка полностью отбирает его внимание, Дилюк начинает молиться вслух.       — Да ладно тебе, — Кэйя берёт его аккуратно за руку, чтобы протащить вглубь подвала.       Бочки по сторонам пахнут спелым виноградом. Кэйя смакует запах, отводя ему на задворках сознания отдельное место.       — Ну и, — фыркает Дилюк, когда свет от входа становится едва видно, — сколько ещё?       — Почти пришли.       Ещё пара поворотов, и они оказываются в самом дальнем углу. Кэйя находит самую маленькую из здешних бочек, оглядывает её со всех сторон, снова глубже вдыхает запах.       — Не паясничай, — чуть слышно фырчит Дилюк, подходя ближе.       — Ага, — кивает Кэйя, протягивая руку за одним бокалом. — А их ты где взял? Они ж фамильные. У отца стоят…       — Не спрашивай…       Они набирают по половинке. Блик свечи поигрывает на дне стакана. Кэйя забирает свечу у Дилюка и, усаживаясь на пол, ставит её рядом. Чуть улыбается, приглашая брата присесть рядом. Дилюк выбирает место напротив.       — Давай потихоньку, на счёт три, — Кэйя едва ли сдерживает восторженные вздохи от предвкушения чего-то запретно-нового, поэтому каждый счёт даётся ему с трудом. — Раз. Два. Три.       Они осушают бокалы залпом. Вкус разливается в них палящим жаром, проходит по горлу, мимо лёгких, к животу. И так становится сразу сладко, беспокойно и темно.       — Как тебе? — чуть посмеиваясь, спрашивает Кэйя.       — Мерзость, — опуская бокал на пол, отвечает Дилюк. — Как это можно пить?       — Разве? — оживлённость в его голосе даже заставляет Дилюка удивиться. — А говорят смелости прибавляет. Полезное же свойство? А ещё говорят, что плохое забывается. И только хорошее запоминается, и жарко телу настолько, что на утро ничего не помнишь, и…       Кэйя замирает, когда Дилюк касается пальцами его шеи, чуть давит, чтобы придвинуть и упиреться лбом в чужой, прикрыв глаза. Свеча оставляет лишь очертания лица и тела. Кэйя думает, что так даже лучше. Потому что увидь он сейчас как краснеют у Дилюка щёки, как взгляд его становится мутен, как приоткрыты губы, чтобы было легче дышать… Он бы…       — И правда, — шепчет Дилюк, — горячий.       Не остаётся в голове мыслей. Кэйя подаётся чуть вперёд, касаясь его губами. Мир останавливается в моменте, Кэйя хочет остаться здесь жить.       Дилюк отталкивает его несильно, но грубо. Спешные шаги, переходящие в бег, запоминаются лучше, чем запах вина.       — И правда, — Кэйя проводит указательным по губе, — горячий.

***

      Кэйе сегодня исполняется двадцать три. У него в «имуществе» пополнение — тонны горечи и обид, а ещё тихие вечера у барной стойки, с «Полуденной смертью» в одной руке.       Дилюк протирает бокалы чуть поодаль, скрипит тряпкой по стеклу.       — Ты протрёшь в ней дыру, — тянет Кэйя, отводя взгляд к потолку. — Эй-й, сделай подарок.       — М? — Дилюк не оборачивается, но протирать перестаёт.       Кэйя подбрасывает монету вверх.       — Падает решка, и ты делаешь, как я хочу, орел — так и быть, уступлю тебе.       — Пошёл к чёрту.       Кэйя усмехается, но подбрасывает монетку. Дилюк не смотрит на неё в этот раз. Ему хватает ровно секунды, чтобы развернуться, схватить Кэйя за грудки, притянуть ближе. И целовать. Долго, грубо, так, чтобы у Кэйи в глазах отражалось немое удивление, сердце попускало удар и чуть подрагивали ноги.       Отпрянуть. Взглянуть на него разгорячённого. Поднять закатившуюся под стойку монету. Положить на стол.       — Орёл.