10 и 1 ночь

- Ветхую хижину ведьмы на побережье штормы обычно миновали. Но не в этот раз. Буря, разразившаяся не на шутку, подняла воду, смела хижину вместе с двумя тощими козами, и утащила в темный омут. Дрюсье выжила только потому, что за день до этого вернулся ее сын и рассказал, что с побережья нужно уходить.    - Шторма часто терзали Фьерду, но тот шторм был особенным. Он был пропитан силой. Только гриш может понять, что за сила витала в воздухе…  Дарклинг хмыкнул.    - Тогда я не понимал всего, но сейчас знаю - та сила была мерзостью. Багра еще долго не возвращалась к океану, но я часто выходил на берег, стоило шторму улечься. Потому что шторм прошел, но сила осталась. И я знал, кому эта сила принадлежит. Моей сестре.   “Святые, их что, двое?”   -  Стоп-стоп-стоп! - Николай нахмурился, протестующе махнув руками. - Договор был на рассказы, которые потенциально могут помочь выиграть войну, а не узнать тебя поближе.   - Не будешь перебивать, быстрее поймешь суть.   Почему-то Николаю резко стало неловко. Будто он снова маленький, а ему выговаривает строгий учитель.    “Дарклинг в его личных учителях, придет же в голову!”   - Если попытаешься заговорить мне зубы, встречи с Алиной не будет, - только недовольно буркнул король. Монстр внутри, будто перенимая его собственное настроение, тоже проснулся.    Дарклинг не повел и бровью, продолжая рассказ как ни бывало.   - Моя мать редко была с мужчинами, но уж когда выбирала себе кого-то, он был особенным. Отцом моей сестры был один из морского народа. Сестра жила с ними. Я видел ее лишь однажды до того, как случился тот шторм. Но ее магия была ему причиной. В тот шторм от Фьерды откололся здоровенный кусок. Его унесло в море. Туда, где сейчас находятся северные острова, Кенст Хьерте.    Николай все еще хмурился. Что-то в этой истории было знакомым, как будто бы он ее уже слышал, только как-то иначе. Но он никак не мог вспомнить - где.    “Спал бы больше - не было бы решета вместо мозгов”.   - Люди говорили, что виной тому шторму разбитое сердце. Якобы за девушкой волочились два мужчины, внимание одного так надоело девушке, что она зарезала его своим собственным ножом. Только вот второй после этого с ней остаться не захотел. И тогда, огорченная, она применила запретную магию, уничтожила любимого, его город, а вместе с ним и часть Фьерды. Потому и Кернст Хьерте, что на нашем “Разбитое сердце”.   - Точно! - Николай резко подскочил на месте. Услышав равкианское название островов, он вспомнил, где ему попадалась эта история. Кто-то рассказывал ему эту сказку в детстве. - Это же старая сказка! Только девушку предала ее подруга и принц из морского народа и…   - Хорошо, ты помнишь эту версию. Значит я могу пропустить начало и перейти к сути.    Николай широко открыл глаза.   “Помню?”   -  Но ведь это детская сказка, ее в Равке каждый второй знает.   Дарклинг снова хмыкнул. И хоть они сидели далеко друг от друга, под его взглядом Николаю внезапно стало неуютно.   -  Самое главное в этой истории то, что моя сестра в тот шторм преобразилась с помощью мерзости, стала еще сильнее и еще опаснее. И поселилась в гроте неподалеку от тех самых островов. Она стала недоверчивой, но понимала язык силы. И полюбила испытывать других на прочность.    - В Равке ее бы возвели в ранг святых, во Фьерде просто окрестили морской дрюсье. И если многие хотели ее уничтожить и боялись, то были и те, кто хотели за счет ее силы возвыситься. Ее сила - это кровь и песня. Она может исполнить практически любое желание человека. Но цена этого желания для каждого своя. И поэтому к ней шли люди. Лет сто назад, она рассказала мне, как к ней приходили двое китобоев.    Николай хмурился все больше. Дарклинг наверное над ним насмехается! Рассказывает сказочки про сестру, живущую далеко на севере Фьерды, куда сейчас ему никогда не добраться. Говорит о том, что она исполняет любые желания.   Ланцов уже давно понял, что волшебных пилюль не бывает. Даже гриши не всесильны. Он надеялся, что Дарклинг будет рассказывать о тайных перевалах, о том, в каком месте в какую погоду можно подловить фьерданцев, где легче разместить засады. Что-то, с чем Николай знал, как управляться. Еще одной темной ведьмы на его голову точно будет слишком много!   - …они даже не стали спрашивать про условия.   Николай часто заморгал и неловко взъерошил волосы. Кажется его усталая головушка настолько ушла в свои мысли, что часть рассказа он просто пропустил. Просить повторять почему-то казалось стыдным.  Незивестно конечно, врет ли ему Дарклинг, но если в рассказе хотя бы доля правды, то…вряд ли вообще кто-то слышал так много о жизни бывшего генерала. А он взял и прослушал!   - За их хитрость она нанизала их головы на волны своей песней и отправила в море, где их съели их собственные жертвы, киты.   “Ну вот, опять прослушал!”   Николай поднял взгляд от пола. Дарклинг оказывается все это время смотрел на него.    - Повторить? - монах растянул губы в неприятной улыбке.   Кажется он видел Николая насквозь. А может и искренне забавлялся его усталостью и несобранностью. Это было бесконечно глупо, но показывать своей слабости Ланцову совсем не хотелось. Он отрицательно мотнул головой и уже более сосредоточенно уставился на рассказчика.    “Если смотреть ему в глаза - точно не отвлекусь”.   - Поэтому лучше не пытаться нарушать ее условия. Она не прощает предательств. Но были и другие китобои. Которые поняли, что не стоит пытаться нарушить уговор. Они выполняли ее условия. Первый мыслил мелко и получил себе хижину, в которой было тепло в любые морозы под любыми ветрами, второй хотел себе красавицу-жену, которая бы не старела. Оба принесли жертвы кровью за это, но получили, что хотели. А второй раз дрюсье уже никого не принимала. А третий китобой хотел гораздо большего. Он был самым бедным и самым отчаянным из них. Самым жестоким. Ему не везло с уловом, потому что он был слаб. Ему не везло с семьей, потому что он был некрасив. Не везло с деньгами. Но он хотел многого и был готов на все. Он пришел к моей сестре с желанием “я хочу, чтобы Фьерда стала моей”. И она подарила ему способ.    Смотреть Дарклингу в глаза и правда помогало. Зеленое пламя будто гипнотизировало, ровный без эмоций голос плавно нес по истории. Николай даже начал представлять себе этот промозглый грот, где поселилась его сестра с черным хвостом и такими же черными как у самого Дарклинга, спутанными волосами. Ему было интересно. И почему-то этот рассказ заставлял его чувствовать себя дома.    “Конечно, потому что дома ничего хорошего давно не происходит, а вокруг только боль, ужас и страдания, как у этих китобоев”.    - Ему нужно было совершить три страшных дела. Сжечь заживо его друга вместе с его теплой хижиной, отринув тем самым дружбу. Изнасиловать красавицу-жену своего второго друга, а после изувечить ее так, чтобы она, пусть никогда не старела, но не приносила бы другу радости, только отвращение. Так он отринул бы человечность. И третьим делом ему надо было пробраться в самый центр хедьютских льдов и вырезать у белого волка, которого найдет там, сердце. И съесть его. Так он отринул бы прошлое, потому что для китобоев, как и для всех хедьютов, белые волки - священны. Смог бы ты сделать такое, король-демон?    Николай не сразу понял, что это не часть рассказа, а уже обращение к нему.    - Я бы не переступил такую черту, - медленно ответил он.    - А твой монстр? - хмыкнул Дарклинг и монстр внутри Николая будто в ответ на это снова зашевелился. Нестерпимо захотелось выпустить когти и расцарапать ими Дарклингу шею. Николай даже подался немного вперед, прежде чем смог себя остановить. На лбу выступили капельки пота.   А Дарклинг, все еще не сводя с него взгляда и не двигаясь с места, как ни в чем ни бывало, продолжил.   - Он сделал все, как сказала Улла. И когда он съел сердце белого волка, задрожала земля Фьерды, запел Джель и волки, и люди преклонили пред ним колени. А уже через несколько месяцев китобой восседал на троне Джерхольма, начиная династию Гримьеров. Никто и не вспомнил, что он был китобоем. Так сильна была песня моей сестры.   - В напоминание о свершенном он сделал волка своим гербом, а чтобы к ведьме никто больше не ходил и не загадывал желаний, он еще сильнее ужесточил отношение к гришам. Так что редко кто теперь заглядывает к Улле за сделкой. Но если решается, она свою часть выполняет.    Дарклинг замолчал. Кажется, продолжения больше не будет. Николай неуверенно промакнул лоб рукавом.   - Ты хочешь сказать, что это - решение моих проблем?   - Одно из десяти.   Николай вскочил. Непонятно, сколько от ночи он провел в этой тюрьме, но разговор с Дарклингом кажется вытянул из него последние силы. Почему он то испытывает неловкость, то недоумение, как какой-то провинившийся мальчуган? Он ведь взрослый, король, с кучей проблем, а его тут пичкают сказками столетней давности!   - Ты предлагаешь мне в качестве решения мерзость! - он и сам не понял, почему повысил голос, а руки сжал в кулаки.   Дарклинг же был все также невозмутим.    - В тебе ее и так много, еще хуже не сделает.   - Нет, это не выход. Не так надо отвоевывать свободу. Не такой ценой, не ценой человечности.    - Даже если человечность одного в обмен на жизни целой страны? - Дарклинг кажется даже заинтересовался.   Николай резко мотнул головой. Это начинало напоминать беседы с его собственным монстром. Тот тоже раньше подталкивал его к тому, чего Николай не хотел делать. Вгрызаться зубами в плоть, например. Да, это спасало жизни, но…   - Это было сто лет назад, с чего ты взял, что она еще жива?   - Потому что я виделся с нею шесть лет назад. Она все еще была там.   - Зачем?    - Заключал сделку.   Внутри у Николая все похолодело. Сделку? Может именно поэтому Дарклинг так спокойно пошел в тюрьму? Он что-то таки знает?    - Какую?   - А это к условиям нашего договора не относится. На сегодня рассказ закончен.   Сказал, будто отрезал. И тут же закрыл глаза. Николаю оставалось только скрипнуть зубами. Дарклинг вел себя как король, который мог заканчивать аудиенцию, когда ему заблагорассудится. А Николаю ведь еще рассказывать Зое, на что он согласился…   - Завтра я вернусь. Надеюсь в следующей истории не будет мерзости.   Ему ничего не оставалось, как уйти. Солнечные солдаты тут же заняли его место, сторожа заключенного. Они ни о чем не спрашивали, но провожали Ланцова недоуменными взглядами.   “Они что-то слышали?”   Николай медленно спускался по ступеням. Медленнее, чем обычно. Стоит ему вернуться в Ос Альту - и снова навалятся дела. Что же такое могло понадобиться Дарклингу шесть лет назад? Что вообще тогда было?   Николай тогда уже год служил в армии. В том году застрелили его лучшего друга Доминика. А больше Ланцов вспомнить не мог. Там было много битв, много фьерданцев, много крови. Его ранили еще раз, только намного хуже, чем в первый раз. Исаак потом рассказывал, что Николай несколько недель лежал будто при смерти и даже гриш-целитель не мог ему помочь. Неудивительно, что он не знал, чем был занят Дарклинг. В тот год он боролся за собственную жизнь.   Но Николай собирался это выяснить. Как и то, не напичкал ли ему монах детских сказочек в уши. До следующей ночи еще много времени.   А спать - совсем необязательно.