Кто не ревнует - тот не трахается

Арсений все мог простить Антону, но это уже слишком. Прикрываясь Матвиенко, который пялился слишком очевидно, он и сам не один раз (и даже не два!) стрелял взглядом на крайне глубокое декольте Регины. Конечно, скрыть свои эмоции для Попова - проще простого, он ведь актёр, если вы не забыли. Это он и сделал на сцене и после съемки выпуска. Но жизнь научила, что люди, все-таки, не умеют читать мысли, поэтому через пару дней он активно начинает показывать свою обиду. Антон вставил ключ зажигания, проверил зеркала и бросил взгляд на Арсения, который наиграно насупился. Такой милый. Всегда делал так, когда его что-то не устраивало, но говорить прямо не позволяла гордость. Скрестил руки, закинул ногу на ногу, сложил губы писей и задумчиво смотрит в окно. Шедевр достойный Лувра. - Арс. - Что? - Что случилось? - М? Все в порядке, - выдавленная улыбка. Арсений, привыкший свои эмоции профессионально скрывать, теперь пытается открыться. Для Антона это имеет гораздо больше значения, чем для кого бы то ни было. - Арсень, - он выезжает с парковки и направляется в сторону своей квартиры, в которой всегда остаётся Попов на время съёмок. Хотелось бы конечно видеть его там каждый день, но уважать выбор Арсения - первый шаг к сердцу Арсения. Всё просто, поэтому Антон старается не настаивать, но предлагает переезд примерно раз в месяц. Всё строго по плану. - Не называй меня так, ты же знаешь, что мне не нравится. - Да не обманывай, тебе очень нравится. В ответ молчание. - Арс. Давай поговорим. - Дома поговорим. Фраза сказана с иронией, но Арсений знает как ткнуть в душу. От одного слова "дом" по телу разливается тепло и Антон утопает в мыслях о совместной жизни с Арсением. О том, как просыпаясь каждое утро видит его лицо, весь день слушает его неожиданные умозаключения лично, а не через голосовые или по фэйстайму, встречает его после съемок и всегда поддерживает крепким объятьями. Может даже поцелуем. Попов улыбается, замечая как Антон плывёт от одной этой фразы. Он делает это всегда и специально, однако переезжать не планирует никогда. Все как один говорили какой интересный он человек, но когда съезжались - просили "заткнуться хоть на минуту" уже спустя неделю. Это обидно, больно и совсем не приятно. Гораздо приятнее смотреть на Антона, который романтизирует бытовуху уже года 3, с тех пор как они заговорили о переезде. Машина останавливается у многоквартирного дома. - Иди пока, я сейчас ещё съезжу кое-куда. - Хорошо, - Арсений с трудом сдерживает шутку "опять к своим шлюхам" и уходит. Антон возвращается спустя полчаса, по квартире уже разливается аромат свежесваренного кофе и солёной карамели. Шастун садится за стол напротив Арсения и складывает руки, как первоклассник, которого только что отчитали. - Арс, что случилось? - Не понимаю о чем ты. - Арсюш. - Боже, вот это мне правда не нравится. Мне 40 лет, а ты обращаешься ко мне как к... Антон поднимается и перевешивается через стол, оказываясь в миллиметре от лица Арсения. - ... котёнку. - Да, - легко чмокает в щеку, - давай выкладывай. Да, у Арсения тоже есть слабости, и когда Антон просит так, у него нет сил спорить с этим большим котом. - Так сложно, что ты играешь за две команды, я вижу соперника не в одной половине окружающих нас людей, а, буквально, в каждом. - Нет, погоди. С чего ты взял, что я "играю за две команды"? Я вообще Арсосексуал. - Я серьёзно. Даже не пытайся меня убедить, что ты не оцениваешь внешность окружающих людей. - Ну.. Оцениваю, конечно, но ведь все так делают. Неосознанно ты всегда оцениваешь внешность. - Я не про... не про лицо. Антон садится обратно и смотрит серьёзно. - Ты ревнуешь? - Кто не ревнует, тот не трахается. Шастун улыбается. - Ага. Теперь давай конкретнее. - А ты еще не понял? Или таких ситуаций было много, и ты не знаешь какую именно я заметил? - Да брось, - теперь Шаст едва сдерживает смех, - я же неоднократно был пойман на измене за все годы наших отношений. Арсений замялся и потупил взгляд в чашку с кофе. - Тодоренко, - все что он смог выпалить. - Оу... Понимаешь... - Антон отвёл взгляд, - там совсем другое... Тебе не понравится, я думаю.. - Что? Что ещё случилось, о чем я не ведаю? Шастун встаёт и уходит в коридор. Возвращается держа в руках... - Ты что, совсем рехнулся? - Прости... - Это для меня, серьёзно? В руке он держал вешалку с блузой один в один, как у Регины, покрытой в плотный целофан. Мало того, что такая одежда была очевидно исключительно женской, так ещё и... невозможно открытой. Хотя у Арсения, надо сказать, с точки зрения физиологии, и скрывать то там нечего было. - Да, для тебя. Я знаю, что ты откажешься и прекрасно понимаю по какой причине, но ты просто не представляешь как много я об этом думал, все руки уже себе стёр, я правда... - Давай сюда, - он поднимается и забирает предмет одежды из рук Шастуна, - хватит мямлить, - Арсений говорит тише, - иногда лучше чуть-чуть надавить, мне понравится, - и уходит переодеваться абсолютно довольный собой. *** - Господи блять, - Антон сидит на уже расправленной кровати. Он не может вспомнить других слов, только протягивает руки вперёд. Блуза - боди, поэтому её Арсений надел на голое тело. Разрез, не натянутый женской грудью едва скрывает соски, а ниже слегка приоткрывает пресс, по которому, чего греха таить, Антон уже мечтает пройтись языком. - Даже не представляю где ты это нашёл, но выглядит... Эй, Антон. Приём, - Арсений плавно двинулся вперёд, подставляясь под прикосновения, - красиво? - Невероятно, - Антон крепче ухватился за талию, притягивая ближе к себе, и уткнулся носом в разрез в районе груди, вдыхая запах тела. Арсений положил руки на его плечи, слегка сжимая и тихо промычал, чувствуя влажный язык на голой коже. Антон коротко проводит языком и горячо вздыхает, пуская табун мурашек по спине Попова, а тот закусывает губу и прижимается ближе. Возбуждение стекает вниз и скручивается тугим узлом в низу живота. Антон проводит подушечками пальцев по обтянутой синтетикой возбужденной плоти и выбивает из Арсения дух. Он уже впивается короткими ногтями в плечи, и даже сквозь ткань футболки это ощутимо. - Арс... - снова проводит языком вдоль выреза, но на этот раз плавно и тягуче, поднимая взгляд на Попова. - Мм... - руки дрожат, но он упорно пытается стянуть футболку с Антона, тот делает это сам и снова припадает губами к коже. Целует, лижет, кусает, оставляет засосы, практически без разбору, все сильнее сжимая руки на талии. Арсений слегка запрокидывает голову, стонет почти в голос. А Шастун уже касается губами головки, выпирающей сквозь ткань и коротко лижет выступающую терпкую каплю. Преграда в виде ткани до одури возбуждает, а Арсений может заставить кончить одним своим видом. Сорванный стон разносится по комнате, когда язык настойчиво гладит головку, а руки плотно сжимают голые бёдра. Антон не здесь, он преисполнился от взгляда на всю эту невероятную красоту и теперь едва сдерживается, чтобы не "испустить дух" от члена на губах. Хотя когда этот член Арсения за такое вообще не стыдно. Арсений ловит молитвы Антона и в противовес этому ставит коленку напротив него, заставляя немного отклониться назад. - Ещё, - сказал как отрезал. Не просьба - приказ. От такого у Антона скоро шарики за ролики заедут, но он не может этому сопротивляться, поэтому покорно ведет носом по всей длине, затем кладёт руку на бедро, сжимает и резко тянет на себя. Попов встаёт на четвереньки, подползая немного выше, чтобы лицо Антона оказалось ровно в районе Арсова паха. Мозг отключился у обоих, желание скручивается в тугой ком, Антон нетерпеливо водит языком по головке, заставляя Арсения выгибаться и слегка двигать тазом навстречу. Первым сдаётся Попов, как ни странно, вжикает молния и боди растегивается снизу, налитый кровью член теперь тыкается в губы Шастуна и тот, обхватывая Арсения за талию, медленно поднимает голову на встречу, погружая горячую головку в горло. Арсений стонет в голос, крупно содрогаясь. Сколько же силы воли нужно, чтобы не начать долбиться в горячее горло? А, да черт его знает, потому что у Арсения нет даже половины от этого. И Антон это знает, поэтому тянет до последнего, заставляя второго срываться на бешенный темп. Член входит в горло с тихим хлюпом, глаза у Антона слезятся, но он только сильнее выгибается навстречу. Все происходящее заводит его как по щелчку и он уже тянется к джинсам, растёгивая. Лишь рука касается паха сквозь ткань нижнего белья, Арсений останавливается, прогибаясь и кончает, едва успев вытащить член. Антон удивляется как он смог так разогнуться и даже не хрустнуть. Попов облизывается и наклоняется, чмокая Шастуна в лоб. - Хороший мальчик, - опускается, притираясь ягодицами к паху сквозь ткань. - Блядство... - Антон хватает его за бёдра и сжимает до синяков, - пожалуйста, давай не так, - подушечкой большого пальца он собирает семя и касается его кончиком языка. Арсений сглатывает. - Слижи всё, - и сам наклоняется ниже, проводит пальцами по щеке, собирая сперму и касаясь губ Антона. Тот послушно открывает рот, и облизывает пальцы. Попов от этой картины уже готов на второй заход. Шастун понимает без слов (ещё и прекрасно видит нарастающее возбуждение прямо перед своим лицом), поэтому руками проводит по бокам вверх под блузу, поднимая её. - Хочешь снять? - Нет, но тебе неудобно. - Всё нормально, - Арсений хитро улыбается, опуская предмет одежды обратно. - Не знаю где смазка, - Антон прикусывает губу. - Забей, - берет пальцы Антона и кладёт в рот, посасывая и обильно смачивая слюной. Шастун всё. Он только рот приоткрывает и следит за действиями Попова, не спуская глаз. Хитрая улыбка того так и не сходит, он тыкает палец в щеку, заставляя Антона представлять на его месте что-то другое, и выпускает изо рта. - Дальше сам справишься? Антон может только одобрительно кивнуть, потому что дар речи он потерял. В прочем, как и всегда, когда Попов сидит вот так на нем и командует. Одной рукой Шастун отводит ягодицу в сторону, другой касается сжатого колечка мышц и толкает вглубь. Арсений приподнимается и выгибается навстречу. Внутри мягко, видимо растянул себя в душе. От этой мысли Антон вообще забывает как дышать, только добавляет второй палец и толкает грубо, до основания, выбивая из Попова протяжный стон. Отпускает ягодицу и перемещает руку на щеку, тянет на себя и сталкивается с губами Попова. Вылизывает, кусает, толкает язык внутрь и крепко держит за подбородок. Попов готов стать лужицей от этой наигранной грубости. Боль он не любит, но, какими бы резкими ни были движения Антона, он никогда не сделает больно. Арсений доверяет ему каждую клеточку своего тела и от этого кайфует. Будто отпускает все тревоги и заботы, временно позволяя себе забыться. Приятные мысли охватывают сознание, но из неги его вырывает Антон, резко переворачиваясь и подминая Арсения под себя. Тот только ойкает, но сказать что-то не успевает. Антон разводит ноги за щиколотки и кладёт их себе на плечи, направляя рукой медленно погружается в нутро, прикрывая глаза. Попов сжимает пальцы на ногах, ногтями царапает простынь и закусывает губу. Неповторимое чувство. *** - Тош. - М? Простынь сбита, блуза давно валяется где-то а полу и, вроде, порвалась в процессе. По комнате все ещё витает мускусный запах, поэтому Шастун поднимается и приоткрывает окно, выпуская застоявшуюся духоту. - Я прощаю тебя. - Ого, - Антон смеётся, - так легко заслужить твоего прощения? Почаще на меня обижайся, мне такое примирение по душе. - А ты почаще создавай поводы, тогда может и поженимся даже, - недовольной скороговоркой бросает Арсений и отворачивается к стенке. - Да я же шучу, ну чего ты, - Антон ложится рядом и мягко обнимает со спины, - переезжай. - Не могу. - Ты нужен Мосфильму, они без тебя не вывозят. Ты вообще видел последние их фильмы? - Ты смотришь какие-то фильмы кроме тех, в которых есть я? - Попов смеётся, - я подаю на развод. - О нет! Да я только трейлеры смотрел, честно... - Ладно. - Что "ладно"? Арсений вздыхает. - Ваше предложение принято на рассмотрение, пожалуйста, ожидайте соединения с оператором. Тутуру-тутуру. Да, алло, с вам общается оператор Арсений, для обеспечения безопасности все диалоги зап.. - Понял-понял! - Антон почти смеётся в голос и тыкается лбом в лопатку Попова, - люблю тебя. - Принято. Я тебя тоже.