Чуть-чуть кокса, немного героина и капля виски

О чем можно думать, пока в тебя с силой вбиваются сзади, раздирая все изнутри до крови, держа твои ладони до онемения оных? О чем угодно, откровенно говоря. Сначала, правда, это действительно больно: когда Его немаленький член насухую раздвигает чувствительные и тугие стенки ануса, заставляя алые теплые капельки щекотно скатываться по бёдрам и впитываться в белоснежную простыню; когда Его большие и теплые ладони впиваются в бока, царапая их ногтями и оставляя сине-багровые полумесяцы, а потом спускаются на таз и сжимают так сильно, что нетрудно представить, какие синяки будут после; когда Его губы кусают-терзают лебединую шею, оставляют красноватые засосы, что уже завтра станут фиолетовыми, сначала целуют страстно, чтобы потом отстраниться и уткнуть лицо в подушку... Со временем стало привычно. Всё-таки за всё нужно платить, верно? – О-о-ох, Ди... Блять, ты такой узкий... Давай, сожмись ещё для папочки..! Чес становится... Слегка невменяем, когда выпьет. Особенно если дыхнет чего-то веселительного. А веселительное и вдыхает в каждый визит блондина. Дело в том, что отец не видит у Ди таланта к игре на гитаре - после первой же неудачной попытки он отказался. Но это ведь не значит, что и веснушчатый откажется от своей мечты, так? Поэтому ничего не оставалось, кроме как пойти к Чесу, вроде бы лучшему другу их семьи. Нет, отец говорил, что он немного странный, но кто ж знал, что хиппи балуется героином, коксом и прочими наркотиками, щедро заливая их алкоголем? Но учитель он хороший, это да. «Представь, что это девушка. Нет-нет, не так держишь. Во-о-от, ты не такой уж и безнадёжный! Отлично выходит. Теперь сожми вот тут... Да, да, правильно. И проведи. Слышишь? Звук чистый. Молодец, пацан!» - похвала из уст кареглазого одурманивала. И Ди позволял жадно облизывать себя взглядом, делал вид, что не чувствует "случайных" прикосновений к бедру или коленке, не был против посидеть между ног у Чеса, пусть к нему спиной и с гитарой в руках, слушая отговорки хиппи по типу «Мне так удобнее тебе показывать, как нужно»... Поначалу, где-то первую неделю тайных визитов к другу семьи, он вел себя так же, как и на всех их совместных времяпровождениях, где были и Хэви, и Глэм, и Вики... Пока однажды Чес не предложил выпить. Оправдания «Мне нет восемнадцати!» он не стал слушать. Просто безучастно и отстраненно, как и всегда, улыбался, пребывая где-то не здесь, параллельно наливая для себя и для Ди виски. И, глядя на растерянного, - впервые! - почти племянника, насыпал на край стола полоску белого порошка. Скрутил салфетку трубочкой, подмигнул замершему блондину и, воткнув в ноздрю импровизированную трубку, вдохнул. И такой вот, - покрасневший, растрёпанный, с огромными зрачками, почти полностью закрывающими радужку, - медленно приблизился ко все ещё зависшему веснушчатому юноше, неспешно просунул под черную футболку с принтом какой-то группы свою горячую руку, огладил живот и мимолётно задел соски, а после небрежно перевернул его, поставив на колени. Рывком стянул джинсы и с утробным рыком вошёл на всю длину, зажав парню рот, чтоб не кричал. Под истеричное мычание, вой, плач и сопли-слюни-слезы самозабвенно трахал кровавую дырку, изредка выдыхая с присвистом, похожим на стон. А на следующий день делал вид, что всё как всегда: вечером он учил его играть на гитаре, они весело попили чай, утомились и Чем любезно позволил почти-племяшке остаться у себя. Но почему-то, вопреки, он на самом видном месте оставлял обезболивающие мази в ванной. Сейчас Ди сам, без помощи шатена тычется лицом в пуховую подушку, сжимает в непослушных ладонях одеяло, до крови закусывает губу и беззвучно плачет. Не то от тупой боли в заднице, не то от того, что крупный член поразительно часто проезжается по простате и приводит в боевую готовность небольшой и аккуратный бело-розовый пенис юноши. Стыдно и сладко. Больно и приятно. Беспомощно всхлипывает, оборачивается назад, чтобы мельком посмотреть на чужой торс и темные завитки волос на груди и в паху, а потом опять оказаться прижатым. Одна лишь задница кверху. Толчки более рваные, чужое сиплое дыхание сбивается, руки на боках сжимают с чудовищной силой... Скоро кончит. И Ди, кажется, тоже. В первый раз. Уже лёжа на спине и пусто глядя в потолок, блондин думает, что завтра нужно будет поучить новые аккорды. Мысль о том, чтобы не придти сюда больше, даже не мелькает.