Эксперимент, или Я вижу все ваши желания и фантазии.

В голове всё смешалось. Картинки и фантазии менялись местами так же часто, как моргали глаза. Одновременно я стал ощущать лёгкое подрагивание своего члена в такт мыслям-воспоминаниям, пробегающим в мозгу, которые неслись и увлекали меня с немыслимой скоростью.    Примерно так же я стоял с отвисшей челюстью, когда Энди двумя руками намыливал своего бойца в душе, увлекая мою руку за своей. И наверно, также лежал рядом, проснувшись и видел стояк этого гиганта. Если с Максом, Дрейком и Мэтом я шалил или был свидетелем, то с Энди было всё сдержанно. Хотя мне казалось, что я еле держал себя в руках, чтобы не сорваться и не вцепиться в его плоть руками.   Сразу вспомнились слова Мэта: «было бы интересно, войдёт ли гигант Энди в очко или рот». Мне же было интересно ещё, как это: ощущать его в ладони. Да с чего в ладони. В руках. Отливая утром после долгой ночи, он держал свой член не двумя пальцами, а как пожарный, обхватывал шланг одной рукой, а другой корректировал прицел.   Это придавало ещё больше устрашения и вызывало интерес. Хотя сам парень был достаточно робким, но стремящимся к общению. Внешний вид всё время его подталкивал к ситуации, где оппонент соглашается беспрекословно со всем, чтобы Энди не пожелал или не подумал. - Да отомри ты! - окрикнул меня Марк. - Ты точно проглотил его глазами, - рассмеялся он, чем слегка смутил меня. - Если бы проглотил, ты бы почувствовал, - немного осадив своей шуткой, поддержал беседу. - Ну вот, пицца, - быстро решил сменить тему, - И пиво. Приоткрыв холодильник, заметил, что количество изрядно поубавилось. Значит, ребята в моё отсутствие продолжали угощаться. Но это было сейчас самой малой проблемой. Пара коробок пива стояла на полу. Быстро закинув их охлаждаться и достав по банке нам, я одну протянул ему.   К этому времени Марк, поправив полотенце, уселся напротив меня в кресле. - Так ты Лекс? Да? Лёша или Саша? - поинтересовался он. - Лекс-Лекс, Алексей, - проговорил я. - Извини за мой вопрос, - продолжил он, - Но ты по парням или по девчонкам? Быстро выпалил он и потупил глаза в пол стараясь не нарваться на мой взгляд. - Не задумывался над этим вопросом никогда, - ответил я, показав, что меня не смущал его вопрос. - Ты, кстати, симпатичный, - добавил, стараясь отомстить Марку. Заставив его немного засмущаться от полученного комплимента в свой адрес. - Спасибо. Но по тебе как-то сразу видно, что тебе понравилось во мне, - решил он снова подколоть. - На одетого меня ты смотрел то в глаза, то на мой пах. На раздетого и в полотенце пытаешься посмотреть на него же, - улыбнулся Марк, давая понять, что он не против. - Ну, красивый он у тебя. Кто спорит. Большой, сочный, - сказал я, медленно сглотнув слюну. Мой кадык сначала вздрогнул, потом протяжно шевельнулся и успокоился. - Да, мне тоже нравится, - ответил Марк.   «В его голосе прозвучали нотки неловкости. Нужно срочно менять тему» пронеслось у меня в голове. Это понял и Марк. Поэтому мы быстро перешли на обсуждение учёбы, предметов и занятий.   Как выяснилось в ходе беседы, пару предметов у меня пересекались с ним, а остальные были совсем мне чужды. Он учился на программиста систем безопасности, а я на психолога. Не совсем дружеская комбинация. Программирование: где всё идет по строгому алгоритму, и психология: полная профанация алгоритмов поведения. Как выразился Марк: «надуманная наука».   На этих нотах и зародилось наше более близкое общение. Я стал более яро отстаивать своё понимание науки. Приводить ему примеры таких же механизмов, как в информатике. Вырисовывать ему схемы поведения, алгоритмы развития и понимания происходящего. Он, в свою очередь, казалось, специально парирует мне в ответ, стараясь завести меня ещё больше. Совладав со своими мыслями, мы всё-таки смогли не набить друг другу рожу, оставшись каждый при своем мнении.   На следующий день Марк предложил после спортзала зайти к нему на работу. Меня это вполне устраивало и удачно вписывалось в мои планы.   Студенческий город был, наверное, самым зелёным местом в городе, не считая нескольких парков. Скопление десятка учебных корпусов и общежитий высотой от 4 до 7 этажей. Небольшие двух-трёхэтажные здания когда-то частного сектора были переоборудованы в коммуны и клубные дома.   Дорожки, лужайки и небольшие парки, скопления множества деревьев, высаженных в аллеи-всё это не только дарило студентам и преподавателям свежий воздух, но и создавало дополнительный уют этому поселению учебно-научного братства.   Немного приведя мышцы в тонус на убогом списке тренажеров в самом зале и на площадке перед зданием, я решился на лёгкую пробежку. Через пару кварталов дорога привела меня к границам кампуса, которая была размыта таким же подобием зданий и корпусов.   На улице уже смеркалось. Прохладный воздух дарил наслаждение, а желание смыть с себя всю усталость просто заполняло всё пространство моего мозга.   Посещение душа пришлось отложить, так как вчера пообещал зайти за Марком. И я уверенно выдвинулся в указанном направлении.   Четырёхэтажное здание. Вход с фасада на пару ступеней вниз, привёл меня на цокольный этаж. В комнате с приглушенным светом стояло, наверное, пара десятков компьютеров и других периферийных устройств. Компьютерно-игровой зал. Пару столов были заняты. На стойке администратора, где сидел Марк, стояла табличка, указывающая на круглосуточный график работы.   - Привет, Лекс, - протянул он мне руку, продолжив, - Я сейчас. Мой сменщик будет через пару минут. Собственно, так оно и случилось. Буквально следом за мной в дверь вошёл парень. Поздоровавшись с Марком, отпустил его, сверив, сколько машин запущено в рабочем режиме. Марк быстро схватил свой рюкзак. Закинув его на плечи, быстро пошагал со мной в сторону кампуса и здания нашей коммуны.   Шли мы минут 15-20, за которые он немного рассказал о своей работе. Несмотря на то, что с моей стороны не было проявлено никакого любопытства. Я прекрасно понимал суть работы подобных игровых залов.   Попрощавшись и удалившись каждый в свою дверь, мы разошлись по комнатам, чтобы практически сразу встретиться снова. В душе.   Я стоял под прохладными струями воды и размышлял над прошедшим днём. Из головы не шёл один момент, который всё сильнее заставлял меня задуматься. Вода лилась из душа, отбивая какой-то незамысловатый ритм. Перед глазами стояла картинка замеченная на работе Марка: неизвестный парень сидел за компом и только настраивал игрового персонажа или рисовал его. Было сложно для меня понять, но выбор пола, внешних параметров и одежды быстро возник в памяти вместе с воспоминаниями о Сидни.   Симпатичный кореец по матери обладал хорошими физическими способностями. Хоть и считался заучкой-технарем, разговаривал немного. Чаще тянул меня к игровой приставке, где, устроившись поудобнее, мы провели, наверное бы все сутки, если бы не моё дежурство по кухне.   С горем пополам у меня получил хоть немного разговорить его. Мы даже обменялись парой подколов в адрес друг друга. Во время приготовления пищи даже поприкалывались над парнями, занявшими наше место у приставки.   По его внешности никогда бы не подумал, что он полукровка. Его внешний вид был настолько типичен для корейца, что стали возникать мысли насчёт правдивости его слов, что отец-европеец.   Красивые выразительные глаза. Точёный нос и скулы. Чёрные, как смоль, прямые волосы. Слегка удлинённая стрижка только подчёркивала черты его лица. Рост немного выше среднего, что уже не такая редкость для азиатов.   Наблюдая за его поведением и внешностью, всё время приходило в голову, что он не будущий инженер, непонятно почему очутившийся здесь, хотя был зачислен в MIT, а порно актёр, вызывающий слюноотделение у любой девушки, а в данном случае и у меня. Хотя я считал, что это связано с тем, что после суток с Дрейком не сбрасывал свою похоть. А как запасной вариант-с тем, что проведённое время с Энди вскормили во мне желание ощутить мужскую плоть.   Сделав для себя заключение, что Сидни настолько высокого о себе мнения, что молчит и не сильно разговорчив не от того, что ему не интересно общение, а просто считает окружающих слегка не достойными. Может, одев корону красавца-ловеласа, он забывает её снять, а возможно так и считает, что он лучше окружающих.   У меня в итоге коллективе сложилось нормальное общение. Мэт гиперобщительный и наглый. Двое общительных, двое нет. При этом у каждого на это были свои причины.   Мне, как будущему психологу, было очень интересно, как мы прожили эти пять дней.   По ходу совместных интервью с профессором Пирсом мне было занимательно наблюдать, как их откровенность со мной наедине не стыкуется с их объяснениями совершённым поступкам, которые они давали профессору. И это только из того, что я видел и причём присутствовал. Нет, не спорю, было бы интересно знать, что говорилось о тебе и других за спиной, но это не реалити-шоу, а психологический эксперимент.   Вечером пятого дня с нас поснимали браслеты. Решив для нас одну проблему и создав другую, о которой мы ранее даже не могли предположить.   Три комнаты и три кровати на шестерых было для нас нормальным. Но Мэт решил поинтересоваться, - Не будут ли из нас делать тройнички?   Все заржали, как и сам Мэт. Как только нам огласили, что одна спальня останется закрыта как минимум на ближайшие сутки, раздались бурные возгласы, и плечо Мэта встретило удар Энди. Все посчитали, что это было с его подачи.   Никто не задумался о том, что нас никто не делил на это раз на пары или тройки. И что в данной ситуации мы сами должны принять решения кто с кем спит. Если вообще можно так выразиться.   Энди и Сидни решили, что они самые умные, и легли спать на диване в гостиной, благо размер его позволял лечь и не касаться друг друга. Но в полночь раздался голос профессора, который возвестил, что все должны ночью быть в комнатах, в противном случае никто спать не будет.   Кондеры настолько активно задули прохладным воздухом, что даже когда мы улеглись, Мэт, я и Энди нам пришлось прижаться друг другу, чтобы слегка согреться.   Но это издевательство было не долгим. И даже когда температура в комнате нормализовалась до комфортной, моё тело осталось зажатым двумя парнями.   На утро я проснулся лёжа на животе. Голова на груди у Мэта, правая рука была у него на лобке. Сзади меня обнимал Энди. Его рука располагалась на моих ягодицах, а хобот, который напряжённо вздрагивал, упирался мне в попку.   Приподняв голову и осмотревшись, моему взору предстала очень неоднозначная картина.   Мэт уже не спал, а увидев меня проснувшегося, улыбнулся. Его член торчал башней, вздымающейся из его мохнатого лобка, которого я почти касался. - Утро доброе, Лекс, - проговорил он с улыбкой. Отстранившись от него назад и прижавшись к Энди. Его твёрдый жезл коснулся моих булок. На бедро рывками, пульсируя, стала стекать жидкость. - Блядь! - выругался я и постарался быстро выбраться из-под Энди. Он придерживал меня, прижимая к себе за талию, а одна нога его была закинута поверх моей. Я недовольно заёрзал, разбудив его окончательно, и подорвался с кровати. - Повезло тебе, что Энди был сзади, - старался пошутить Мэт, - А то бы точно с великим удовольствием проник в тебя.   Ничего не ответив, лишь подняв взгляд на него. И он понял свою ошибку.   - Прости, Лекс, - сразу извинился Мэт. - Блядь, ты охуел, Энди, ты бы мог себя контролировать? - cнова стал говорить я, дожидаясь какой-то реакции от него. - Прости, Лекс, - попытался что-то сказать Энди, но было понятно, что ему тоже было неудобняк. Но я испытывал его в большей степени.   Мэт разрядил обстановку, сказав единственную толковую вещь за всё время нашего знакомства, - Это случилось случайно. И останется, между нами. Меня это не сильно успокаивало, но это уже было хоть что-то. Прослыть хоть и на два месяца среди парней такой репутацией меня как-то совсем не радовало.   Одно преимущество в данной ситуации всё же было: можно спокойно помыться в душе одному.   Вымывшись и вернувшись в комнату, застал их за разговором. По лицу Энди было понятно, что парни обсуждали случившееся. - Если нас также оставят втроём, то лягу посередине в следующую ночь, - заявил Мэт, своим поступком спасая меня от повторения ситуации. - Спасибо, Мэт, - с благодарностью ответил я и исподлобья посмотрел на Энди. После чего он скрылся в душе.   День прошёл без особых событий. Разбуженное чувство вины Энди заставляло его делать разные мелочи, типа пропустить меня впереди себя к столу или в комнату, уступить место на диване гостиной. Это одновременно и успокаивало, типа он понимает. Но в голове промелькнула мысль: «Ведь девчонок мы тоже пропускаем вперёд себя, уступаем им место». Мой мозг окончательно загрузился от подобных мыслей.   Интервью с профессором становились более раскованными, и темы, поднимаемые там, становились не всегда размытыми и поверхностными.   Перед интервью каждый получил по стопке психологических тестов, которые мы к разговору с профессором должны были сдать. Вопросы на обсуждении стали с сексуальной подоплёкой. Мне пришлось рассказать о своих фантазиях, дать оценку сегодняшнему «утреннему казусу», как выразился профессор.   Всплыла история моего детства, о которой я не говорил ранее и надеялся, что разговор до неё не дойдёт.   Но было глупо на это надеяться и пришлось всё рассказать.