Зачем я тебе такой?

Они начали встречаться чаще. Серёжа приглашал Арсения на каток, в кино, в парки. Показал свои кофейни. Свозил в Выборг и на Финский залив. Даже зимой там было сказочно красиво. Матвиенко постоянно дарил цветы. Мужчина раньше никогда не знал, как это, когда дома нет свободных ваз и банок. То розы, то ромашки, то васильки, то фиалки, то тюльпаны, то сирень (и где нашёл под новый год?), то хризантемы, но чаще всего стали появляться белые лилии. Символ непорочности. Вся азбука цветов была изучена вдоль и поперёк. Арсений влюблялся. Касания становились приятными. Теперь действительно нравилось обнимать Серёжу, нравилось держаться с ним за руку, целовать в щёку, ощущать чужие ладони на собственной талии. Да, он сильно расширил рамки дозволенного за последнее время. Руки, плечи, грудь, спина до поясницы, голова, лицо, - всё это было "можно". А вот своих ног касаться не давал. И бёдер... Ни в коем случае! Не хотелось представлять даже, как Матвиенко сжимает его ягодицы. Фу! У них тут романтика. Правда и беспокоился мужчина по этому поводу тоже не мало. А вдруг Серёжа хочет? Вернее, точно хочет, но терпит. А сколько он ещё так сможет терпеть? А если ему надоест? Но Попову хотелось и дальше получать тактильное внимание только с собственного согласия... Арсений долго думал над этим. Он даже был готов позволить трогать живот, но ноги... Это очень личное. За последние несколько лет ни одно касание к ним не было без сексуального подтекста. Его хватали за лодыжки, закидывали голени на плечи или спину, грубо, отодвигая одну ногу за икру, втрахивали в постель, а уж сколько раз он стоял на коленях, и не сосчитать. Что и говорить про бёдра? Арсению нужно было на капельку больше доверия. Хотелось проверить Матвиенко, убедиться, что он действительно не позволит себе, не зайдёт дальше, пока Арсений не разрешит. Но вина за такие мысли мерзко расползалась в груди. Разве Серёжа уже не доказал всё, что мог? Он ни разу не задел его даже случайно в "запрещённых" местах. Не давал ни одного повода усомниться в нём. Но Арсений так не мог. Ему казалось, что Матвиенко вот-вот сорвётся, набросится на него. Попов позволит, отдаст всё, что попросят, в том числе и своё тело, но потом уйдёт навсегда, вновь разочаровавшись. Да и может разве молодой мужчина так долго обходиться без секса? А отношений у Серёжи, Арс знает, не было уж больше года. Если и сейчас его будут динамить, то не передумает ли он? Всё эти вопросы не давали покоя. Хотелось какой-то определённости, хотелось остановить время, чтобы разобраться в себе, в своих чувствах и ощущениях, чтобы не было вот этой боязни не успеть... Проглядеть момент, когда станет не интересен. Арсений с месяц назад не отказался бы от секса, а сейчас, когда есть выбор, понимает: не готов, не хочет, боится. Он всё ещё работает в эскорте. Ему самому неприятно будет спать и с клиентами, и с Серёжей. Да и просто хочется нормальных, неспешных отношений. Чтобы всё постепенно, а не сразу в койку. Попов искренне надеется, что Матвиенко хочет того же. Да, надеется... Но не может доверять полностью. Какая-нибудь небольшая проверка на выдержку могла бы дать больше уверенности, как считал Арсений. Ну скажем... Повилял бы он своей задницей перед ним в обтягивающих штанах пару дней. Если Серёжа выдержит, молодец, может погладить по коленке, а если нет, то... Арс, конечно, поймёт, перед ним трудно устоять, но уровень доверия упадёт. Близящийся праздник казался подходящим моментом. Попов специально много работал в декабре, чтобы в январские выходные быть свободным. Арс Сергуль, а может быть, мы этот новый год встретим вместе? Ты, я, поцелуй под бой Курантов...

Серёжа

Да, давай, конечно! Когда мне тебя ждать? И на сколько останешься?

У Матвиенко был плохой день с самого утра. Поставщики под конец месяца задержали партию зёрен, из-за чего пришлось закрыть на неделю две из пяти кофеен. Прибыли он получил меньше, а зарплату сотрудникам платить надо из чего-то. Он не много потерял, но хотел потраченные деньги пустить на открытие точек в Москве. Кстати, на встречу с партнёром из столицы он сегодня опоздал. На онлайн-встречу! А всё из-за косяков в документах по инвентаризации. В общем, день не задался. Но Арсений своим сообщением поднял настроение. Особенно последним предложением про поцелуй. Они же ещё не разу... Попов не разрешал целовать его в губы, а Серёжа себе не позволял, хотя порой очень хотелось. Он всегда брал места в кино на последние ряды в надежде, что вот сегодня, может быть... Но всякий раз они тупо смотрели фильм. Зато иногда держались за руки. Тогда сердце делало кульбит, и сюжет ужастика, комедии, драмы или что там шло, становился совсем не интересным. Уж если совсем невыносимо было терпеть, Матвиенко целовал в щёку. Он совсем не был обижен, нет. Он сам любит нежности и романтичное начало отношений, которое потом переходит в страстные ночи и совместные завтраки. Да и понимал Серёжа, почему Арсений медлил. Конечно, тому было необычно и страшно... Он ещё не освоился, не привык к такому... Зато все эти свидания мотивировали работать больше, упахиваясь в мастерской и кофейнях. Он так-то в ближайшие года два не планировал расширяться, но в очередной раз поступившее предложение и Арсений, сопящий под боком заставили передумать. Он теперь платит не только за себя: деньги лишними не будут. Арс Думаю, на несколько дней. Ничего, если я пораньше, числа 30-ого, приеду?

Серёжа

Я тебя всегда рад видеть, приезжай, когда хочешь. Только мне 30-ого нужно будет задержаться по работе. Я могу вечером за тобой заехать, заодно поедим где-нибудь, хорошо?

Арс Договорились) Свои великие сборы Попов начал ещё дня за два. Главное было положить различного рода штаны. Обязательно тонкие обтягивающие лосины, к ним соответственно коротенькие шорты, ещё шорты средней длины и длинные штаны с начёсом, если будет слишком холодно или провокация не сработает. Хотелось чего-то экстравагантного, впрочем, кто ему помешает ходить в одних боксёрах? Он скинул ещё пару футболок, толстовку, тапочки и носки всех цветов и размеров. Зарядки, шампуни, масочки для лица. Остальное попросит у Серёжи. На удивление погода в Питере была хорошая, даже солнце чуть-чуть грело. И всё же рваные на коленях джинсы были слишком холодными для такой погоды. Рюкзак за плечами и небольшая поездная сумка в руках не добавляли оптимизма. Серёжа предупредил, что задерживается, но было поздно, Арсений уже вышел из метро. Завидев ярко-фиолетовую Инфинити сердце застучало быстрее. Правда в основном от предвкушения назидательного монолога о температуре на улице и соответствующей ей одежде. Попов на эти поучения никогда не злился, наоборот всегда умилялся Серёжиной заботе. Ему нравилось чувствовать себя чьей-то ответственностью. - Арс, на улице метель, минус двадцать, и дует холодный ветер. Хоть бы целые джинсы надел. - И тебе привет, Сергуль. - Прости, что опоздал. Ты не замёрз? - Матвиенко забрав сумки, бросил их на заднее сидение и открыл перед Арсением дверь. - Ну ты же меня согреешь? - брюнет сел поудобнее, вытянув ноги к печке. Прежде, чем тронуться, Серёжа поцеловал мужчину в скулу, взяв, за руку. - Ты весь как ледышка, - он прибавил печку, - заболеешь же, - Матвиенко протянул стаканчик со свежим кофе. - Если я и простыл, то почувствую это только послезавтра. - Почему? - Не знаю, особенность организма. Арсений брал капучино с солёной карамелью лишь раз, когда они ночью одни сидели в какой-то из кофеен Серёжи. Матвиенко тогда сам его приготовил, убедив, что ему понравится. И Арсению правда понравилось. Такая маленькая деталь, которая не осталась незамеченной, грела душу. И руки, будем честны. Стоя на светофоре, Серёжа достал с заднего сиденья букет с еловыми веточками. - По-новогоднему, - оценил Арсений, - спасибо. У меня дома уже ставить некуда. - Так и знал, что в подарок тебе надо было покупать вазу. - А что за подарок? - А вот завтра и узнаешь. Попов тоже подготовился. Он под заказ сделал футболку с сердечком и надписью "#ЭтоМоё", а ещё запарился и нашёл действительно качественную турку. Ну и, конечно, привёз себя. Что может быть лучше, чем он сам связанный лентами под ёлкой? Вроде бы Серёжа любит шибари... Но это всё, конечно, только шутливые фантазии. Пока что. - Куда поедем? - А куда ты хочешь? Порой мне кажется, что я совсем тебя не знаю. И правда, Матвиенко мало рассказывал о себе. Не специально, просто так получалось. Ему больше нравилось слушать. - Может быть, европейская кухня? - Если это не лягушачьи лапки, то я согласен. Хороший ресторан, вкусная еда, дорогое шампанское. Они прекрасно проводили время в компании друг друга. - Арс, слушай... Я долго думал. Мы уже немало общаемся, знаем друг друга, ты мне интересен, я тебе, надеюсь, тоже, - брюнет почти перестал дышать, он пока не понимал, к чему ведёт Серёжа, но обычно таким тоном либо бросают, либо зовут замуж, - В общем, ты будешь моим парнем? Мы просто не обсуждали, кто мы друг другу, я хочу знать точно. - Боже, ты меня так напугал этой красивой речью. Конечно, да. Я согласился ещё в нашу вторую встречу, когда не поехал к себе, а остался на ночь. - Тогда за начало отношений? - бокалы с яблочным соком и шампанским столкнулись, даря приятный ушам звон. Решив не трогать Серёжу в этот значимый вечер, Арсений по приезде надел обычные шорты выше колена. Доканывать его Попов начнёт завтра. А пока что просмотр "Один дома" и "Гринча" в обнимку. Уже утром Арсений вышел в одной футболке и боксёрах. Решил зайти, так сказать, с козырей. Матвиенко чуть кофе не подавился. Одно дело - смотреть на фото, другое - увидеть эти бёдра вживую. Подтянутые, красивые, с лёгким пушком - брюнет ходил на депиляции, работа обязывала. Потягиваясь, Арсений как бы ненароком задрал футболку выше, открывая вид на ягодицы. - Ты забыл пижаму? - не выдержал Серёжа. - Так удобнее. - Если хочешь, чтобы я смотрел тебе в глаза, а не на... Ну ты понял, то советую надеть хоть что-то сверху. - Так я в футболке, - юлил Попов. Желание подойти, шлёпнуть, прижаться сзади росло в геометрической прогрессии. - Ну, Арсень... - умолять одеться оставалось единственным выходом. - Хорошо - хорошо, попытаюсь сделать так, чтобы выглядеть прилично, - улыбнулся довольный своей выходкой мужчина. Реакция Серёжи радовала. Получилось неплохо, но нужно было сместить фокус внимания с ягодиц на ноги. Что ж... Попробуем поменять оружие. В ход пошли лосины и шортики сверху. Это вообще-то спортивная одежда! И она действительно удобная. Именно этим Арсений собирался аппелировать в случае чего. Матвиенко и теперь не сводил с него глаз. Зато смотрел на икры и бедра, что выступали через тонкую ткань. О да, в яблочко! Игра началась. Как выяснил Серёжа, по утрам Арсений делает йогу. Вечером у него растяжка по плану. И упражнения на гибкость. Ну можно же было сделать эту складу несчастную сидя на полу! А не стоя, демонстрируя свои длинные великолепные ноги во всей красе. Становилось невыносимо трудно сдерживаться. А Арсений по ноющим мыщцам понял, что давно не садился на шпагат. Зато складка далась легко - стоило сказать "спасибо" школьному учителю физкультуры. Если бы не он, Попов бы в свои двадцать семь никогда так не согнулся. И йога эта... Он вообще первые попавшиеся упражнения взял. Почему это оказалось так тяжело? Но произведённый эффект того стоил. Серёжа уже явно не в телефон смотрел. Арсений не заметил, в какой момент вся его идея с проверкой на выдержку превратилась в игрушку для него самого, потому что, кажется, он просто издевался. Находил самые двусмысленные позы, тяжело дышал, выгибался. На всё это непотребство было невозможно смотреть. Поэтому на позе кошки Серёжа от греха подальше вышел из комнаты. Чертёнок на плече у Арсения ликовал. Потому что получалось. Оказалось, что выводить Матвиенко из себя достаточно весело. Серёжа ходил заведенный целый день. Он эти ноги ещё с первых нюдсов помнит. И эту подвязку на бедре... Мозг предательски подкидывает всё новые и новые картинки. Арсений его совсем не жалел. Попов же думал, как ещё подразнить Серёжу. И решил, что сложить на него свои ножки в носочках - отличная идея. Признаться, он сам волновался. Но пытался этого не показывать. Матвиенко раньше времени не должен ничего понять. А вот психика Серёжи уже не выдерживала. Он весь день старался отвлечься на салатики, картошечку и прочие прелести готовки, но стоило Попову продефилировать мимо, виляя бёдрами, из головы тут же вылетали все рецепты. И сейчас эти ступни лежащие на коленях... В голове звучало чёткое "нельзя", но руки чесались погладить, размять, помассивать. А всё из-за лосинов и этого куска ткани поверх них, который назвать шортами язык не поднимался. Серёжа глухо проскулил: - Ты невозможный. - Что случилось? - реснички невинно хлопали, скрывая коварство их обладателя. - Эти твои лосины - преступление. Можешь переодеться во что-то поскромнее пожалуйста? Ты не представляешь, какой эффект они оказывают на меня. - Если нравится, то почему не потрогаешь, м? - игривость - его второе имя. - А можно? - А если скажу "нет"? - Пойдёшь переодеваться. Что за глупые вопросы? Ты же знаешь, что для меня значит "нет". Я не животное, чтобы бросаться на тебя, но и выдержка у меня не железная. Матвиенко держался как мог. И даже когда не смог терпеть, просто попросил сменить лосины на что-то более приличное. Не доверять ему было просто нельзя. Арсения трогала такая забота. Стоило признаться... - Прости... Я на самом деле хотел посмотреть, сколько ты так протянешь... - Что? Он сел, подобрав ноги под себя, чуть виновато поглядывая на мужчину. - Для меня любая часть ног - очень интимное место. И разрешить касаться колен - всё равно, что позволить залезть в трусы. Я подумал, что недостаточно тебе доверяю. Это была проверка что ли... Прости... - И... Я её прошёл? - Да, да... Конечно, да. Но я так или иначе не могу решиться. Извини, что изводил сегодня. - Тебя никто не торопит. Когда будешь готов, тогда и разрешишь. - Ты готов так долго ждать? - Сколько потребуется. - Сергуль, ты не злишься? - На что? - На мою маленькую шалость с этими лосинами? Матвиенко усмехнулся. Да, действительно шалость... - Нет, но ты лучше всё-таки надень что-то другое... - А может быть, попробуешь погладить? - если проблем с доверием не оказалось, то, возможно, дело в самом Арсении. Нельзя же всё время бояться, - Если хочешь, конечно. Но не выше лодыжки. Матвиенко кивнул и аккуратно кончиками пальцев прошёлся по ступням. Как же он мечтал об этом! Потом, следя за реакцией мужчины, положил всю ладонь и начал разминать мышцы. Попов, кажется, не дышал. Было волнительно. Он старался прислушиваться к своим ощущениям, чтобы понять, что чувствует. Движения Серёжиных рук были приятны, хоть и пугали своей неторопливостью. Арсений как будто ждал, что вот сейчас его схватят за ногу и притянут ближе, повалив на диван. Но этого не происходило. - Всё хорошо, Арс? - Ты больше ничего делать не будешь? - робко спросил мужчина. - А ты что-то хочешь? - Нет, - чересчур испуганно ответил брюнет. - Так нормально. Дай мне время привыкнуть. Серёжа чуть снизил силу и теперь просто гладил. Пока запекалась картошка, было время друг на друга. От лёгкого массажа подгибались пальцы на ногах. Через десять минут незамысловатых поглаживаний Арсений понял, что ему хорошо, даже слишком. Он никогда не думал, что стопы могут быть чувствительными, но Матвиенко знал куда давить. Лучшей наградой для Серёжи стало тихое довольное мычание и порозовевшие щеки. - Нравится? - Ммм... - кажется, ответ положительный. Время близилось к полуночи. Стол накрыт, телевизор уже включён. Арсений всё ещё в своих лосинах, но в темноте это не отвлекало. К тому же, Серёжу заботило другое: поцелуются или нет? Попов, кажется, обещал, но он же мог забыть. А вдруг вообще сказал это в шутку, не имея ввиду ничего серьёзного? Оставалось совсем мало, буквально несколько минут. - Будем сжигать бумажки с желаниями? - спросил Матвиенко. - Нет, просто загадаем. Президент закончил свою речь, поднял бокал с шампанским, вот уже в кадре Куранты... - Арс, могу я... - Можешь, - он не стал дослушивать, знал, чего хочет Серёжа. И признаться, хотел сам уже несколько недель. Матвиенко коснулся чужих губ. Он был несказанно счастлив и в какой-то мере горд собой, потому что "смог", "добился". Целоваться с Арсом приятно. Мягко прижиматься к нему, не настойчиво, обхватывая чужие губы. Никакой грубости, только нежность, любовь и шум в ушах. Куранты, кажется, пробили шесть раз. Но ни они, ни часы не останавливались. Арсению не хотелось пошлости, не хотелось банального "сосаться" с языками. Хотелось чувствовать, как короткая щетина царапает щёки, как мягкие, пухлые губы дарят незабываемые ощущения. Куранты пробили девять раз. Лишь на долю секунды оторвавшись, чтобы вдохнуть, они вновь прильнули друг к другу. Десять. Арсений закинул свои руки на плечи Серёже, прижимаясь ближе. Тот в ответ взял его за талию. Одиннадцать. - Я тебя люблю. - Ты мне правда очень нравишься. Двенадцать. - Не обижаешься, что не могу сказать тебе эти же три слова? - Нет. Я уверен, что ещё скажешь. Просто тебе нужно время. А пока что я более чем доволен промежуточным результатом. Арсений откинулся на спину, утянув за собой Серёжу. Фейерверки за окнами и в голове. В моменте жизнь казалась прекрасной. Брюнет снова коснулся чужих губ. Теперь он так быстро его не отпустит. - Сюш, никакого секса сегодня, да ведь? - уточнил Матвиенко, завидев игривость. - Абсолютно. Но целоваться мы будем долго. Я тебя из своих цепких лапок не пущу. - Тогда у нас вся ночь впереди.