Зачем я тебе такой?

Их первая сессия. Серёжа не думал, что будет так волноваться. Казалось бы... Все обсудили, обо всем договорились, что-то частично испробовали вне игры... Но он очень боялся не справиться, не оправдать ожиданий Арсения. У того так горели глаза, когда он уходил в душ готовиться. Сегодня Попов будет полностью ему подчинен. Нельзя сделать больно, нельзя проглядеть грань между возбуждающе и извращенно. Арсений вышел из душа уже одетым. Чёрные чулки чуть выше колена с кошачьими лапками на ступнях у Матвиенко вызывали только одно желание: снять их и пройтись языком по абсолютно гладкой коже ног (брюнет хотел, чтобы в этот день все было идеально). Красивый кружевной пояс, чтобы эти самые чулки не съезжали. Ушки на ободке, за сохранность которых Серёжа переживал больше всего. Чёрный чокер с не очень длинным поводком. Взяться за него, намотать на кулак и притянуть к себе мужчину хотелось уже сейчас. И самое главное - пробка с милейшим чёрным хвостиком. В горле пересохло только от одного вида Арсения, неловко мявшегося в дверях ванной. - Ты потрясающе выглядишь, - Серёжа подошёл и поцеловал мужчину, - все страхи, как рукой сняло. - Давай начнём сразу. При виде волнующегося Арсения проснулось желание защищать, оберегать. В конце концов оба знают стоп-жест и на самый крайний случай стоп-слово. Все готово. Мягкий коврик с кухни перенесён в комнату. Сразу заправлены и кровать в спальне, и диван в гостиной, чтобы не менять постельное белье. На видном месте аптечка и бутылка с водой. Неудивительно, что на всём этом настаивал Серёжа: он впервые не сможет никак говорить с партнёром, нужно будет считывать интонацию и мимику. Арсений опустился на колени, готовый на ближайшие минут сорок принимать на себя роль питомца. Матвиенко щёлкнул пальцами - сессия началась. В голубых глазах в миг появилось озорство. Что-то подсказывало, что сегодня будет нелегко справиться с большим вредным котом. - Кис-кис-кис, - позвал хозяин, - пойдём-ка со мной, - он направился в сторону комнаты, оглядываясь, чтобы видеть, идёт ли за ним питомец. Арсений, конечно, с лицом великомученника поплелся следом, как бы делая огромное одолжение. Но, увидев мягкий ковёр с длинным ворсом, забыл куда шёл. Теперь его цель - вытащить как можно больше верёвочек, что были плотно приклеены снизу. Серёжа не скрывал того, что поначалу растерялся, но мужчина его предупреждал и не раз о своём нахальном поведении. Поэтому удобно устроившись в кресле, он принялся просто наблюдать, смотря на то, как медленно портится его имущество. Впрочем, теперь это ковёр его питомца. Арсений, почувствовав, что ему долго не уделяли внимание, оглянулся. Но увидел только снисходительную улыбку и хитрый прищур. Все его кошачье нутро напряглось. Хозяин что-то придумал. А судя по белым торчащим ниткам, которые он вытащил, вряд ли его похвалят. - Наигрался? Сердце Попова забилось сильнее. Все внутри подсказывало, что сейчас ему влетит. Он даже начал было волноваться, но вовремя вспомнил, что раз он из семейства кошачьих, то имеет девять жизней. Поэтому вместо того, чтобы подойти ближе, лёг на спину, вытянул лапки и мило мурлыкнул. - Солнышко, а у меня для тебя кое-что есть, - Серёжа достал настоящую кошачью миску с нарезанной в ней колбасой. Они обсуждали это, Арсений не был против другой атрибутики, но не ожидал, что Матвиенко использует её уже на первой сессии. Резво вскочив с нагретого места, питомец подбежал к миске, которую тут же от него и убрали. - Мяяууу... - недовольно-непонимающе. - Вкусняшку надо заслужить, Сюш. - Мяу... - так просяще заглядывал в самую душу, желая получить аппетитный кружок просто за красивые глазки. - Не выйдет. Давай-ка выучим сегодня команду "рядом", - Арсений перестал слушать ещё на середине, когда понял, что колбасы ему не видеть, он демонстративно на четвереньках вернулся обратно к ковру, продолжив играться с ним. - Арсений, - разозлился хозяин, - ещё одна выходка и я накажу тебя, - Попов, поднявшись на четвереньки, направился к выходу из комнаты, всем своим видом показывая, что ему неинтересно. У Матвиенко было два козыря. Во-первых, по правилам их ролевой хозяин в разы сильнее питомца, поэтому, применяя физическую силу, например, чтобы связать питомца, Серёжа сможет это сделать вне зависимости от того хочет этого брюнет или нет. Но разумеется по факту всё с обоюдного согласия. А во-вторых, маленький пультик от пробки, лежащий в кармане, которым он поторопился воспользоваться. Сделав лишь несколько шагов, Арсений замер. Слабая вибрация внутри пускала разряды возбуждения по телу. - Ты, кажется, забыл, кому принадлежишь, - в голосе были слышны металлические нотки. Попов всё ещё колебался. Вибрация была слишком слабой, чтобы он не смог уйти, но тон хозяина был суровым. Настолько, что инстинктивно хотелось прижать ушки. Внезапно вибрация усилилась, уже не оставляя выбора. Он жалобно пропищал. - Ты наказан. На твоём месте я бы начал слушаться, если ты, конечно, не хочешь остаться без удовольствия. Все же брюнет решил подчиниться, он медленно, стараясь не добавлять стимуляции, подошёл к своему хозяину. - Теперь садись рядом и слушай, - питомец смиренно уселся на коленки и старался не смотреть на ковёр, что так манил. - Если бы ты выполнил все сразу, то получил бы награду. Но ты меня расстроил. Ты плохой и непослушный котик. - Арсений виновато посмотрел на хозяина, но тот не обратил внимания. - Я взял тебя с улицы, накормил, помыл, расчесал... А ты не понимаешь простых "можно" и "нельзя". Я в тебе разочарован. Кажется, речь оказала нужное воздействие. Брюнету стало так стыдно, что он подвёл своего хозяина. Он совестливо мяукнул. - Докажешь мне обратное - я подумаю, чтобы изменить свое мнение, - Арсений потерся головой о ногу Серёжи, прося дать ему шанс. Матвиенко опять достал миску с колбасой. Попов, не понимая, что произошло, хотел снова наброситься на вкусненькое, но хозяин его опередил. - Нельзя, - питомец замер с кусочком в зубах, - Нельзя, Сюш, - Арсений положил розовый кружок на место, все ещё поедая миску голодным взглядом. - Нельзя, - питомец переминался на месте, обнюхивая нарезку вокруг. - Ну хорошо, возьми один кусочек, - Матвиенко сжалился над своим подопечным. Брюнет хотел вытащить ровно столько, сколько позволили, но нечаянно несколько нарезанных кружков выпали на пол. Серёжа этого, казалось, не заметил. Кошачья натура просила съесть их быстрее, но всё ещё вибрирующая пробка напоминала о возможном наказании. Матвиенко смотрел на эту дилему в его голове, ожидая принятого решения. Питомец быстренько съел свой один кусочек, полученный в награду, а несколько других взял аккуратно в зубки, руками, как лапками, оперся о кресло и приподнялся, чтобы вернуть хозяину. Серёжа, улыбнувшись, забрал возвращенную колбасу. - Ну вот, можешь же меня радовать, когда хочешь, - он погладил своего котика по голове и чуть убавил вибрацию, - а теперь давай поиграем, - Матвиенко достал лазерную указку, чему Арсений приятно удивился. Что - что, а играть, будучи котиком, он любил. Красная точка тут же появилась на белом ковре, но брюнет не спешил. Вдруг ему нельзя... - Мя-яу? - Можно-можно, - питомец тут же рванулся догонять красную точку. Серёжа направил луч на центр ковра и убавил вибрацию до минимума, чтобы она не мешала его питомцу играться. Медленно отводя точку дальше, он наблюдал, как Попов пытается дотянуться одними лишь руками, все сильнее прогибаясь, создавая потрясающий вид сзади. Пажи натягивались, врезаясь в кожу, а хвостик подрагивал из-за работы плага. Матвиенко поводил указкой по кругу, заставляя Арсения повторять траекторию красного пятнышка. А потом небыстро повёл его к себе. Питомец остановился у ног хозяина. Поколебавшись, он положил одну руку на пальцы ног Серёжи, но точка ускользнула выше. Тогда Попов положил вторую руку уже на голень, но и сейчас безуспешно, красный кружок был уже на коленке. Арсений ладонями резко хлопнул по ней, но снова промахнулся. Матвиенко направил лазерную указку прямо на свой пах, куда питомец беззастенчиво уткнулся носом. - Тебе нужно постараться, чтобы заслужить награду. Как именно постараться, Арсений понял без слов, но решил, что ещё не наигрался. Матвиенко сам расстегнул ширинку брюк и спустил боксеры. Они условились не использовать контрацептивы во время сессии. Однако Серёжа настоял на съедобной смазке, сказав, что так будет проще обоим. Сейчас же Арсений нагло слизывал всю смазку, не приступая к главному. А потом и вовсе начал кусать бёдра, живот и тазовые косточки, помурлыкивая от удовольствия собственным безобразием. Серёжа долго терпел это своевольство. Но всему есть предел. Он включил максимальную скорость на пультике, с упоением наблюдая за непослушным питомцем. Арсений лбом упёрся в чужую коленку. - Если посмеешь кончить до того, как я разрешу, я тебя выпорю, - пригрозил Матвиенко, - а пока что, мне придётся тебя связать, раз ты такой неугомонный. Он взял подготовленные для этого веревки, опустился на колени позади Арсения и принялся плести обмотку. Главное - связать руки и ограничить подвижность тела. Они делали что-то подобное вне игры раньше, и оба остались довольны. Толстые верёвки были обмотаны по всему телу, сковывали движения и создавали ощущение собственной беспомощности рядом с хозяином. Узлы красиво смотрелись на груди, так грубо давили на соски, нежно обхватывали запястья и уходили к ногам. Остатками веревки Серёжа сделал незамысловатые узоры на бедрах, впрочем, особо не ограничивая их подвижность. Попов покорно сидел на коленях, склонив голову вниз. Внутри него с большой интенсивностью вибрировала анальная пробка. Плаг массировал стенки, ритм постоянно сбивался. Хозяин решил поиграться. То быстро, то медленно. То сильно, то слабо. Матвиенко изводил своего питомца. Он был строг. Мягче с Арсом нельзя, тот расслабится, но и перебарщивать было недопустимо. Сабмиссив тяжело дышал, жалобно мяукал, прерываясь на стоны. Было недопустимо даже подумать о том, чтобы кончить. - Ты отвратительно ведёшь себя сегодня, я подумываю оставить тебя без удовольствия, - Арсений на это жалобно пропищал. - А как ты хотел? Чтобы после твоего нахальства я сделал тебе приятно? Даже не надейся, - Серёжа стал особенно суров, - а теперь смотри на свое наказание, - он прошёлся ладонью по своему члену, твердеющему от одного вида связанного питомца. - А ведь это мог бы делать ты... - Матвиенко запрокинул голову и простонал. Арсений хныкал и скулил. Собственный член крепко стоял. С красной головки скатывались капельки естественной смазки. Пробка массировала простату. Хотелось коснуться себя. Но, посмотрев на своего хозяина, Попов чуть ли не завыл от досады. Тот делал приятно себе, смотря на своего непослушного котика. Брюнет даже приоткрыл рот в желании облизать его член, взять за щеку, почувствовать ладони в волосах, пропустить глубже. За этими мыслями он не заметил, как перешёл опасную грань возбуждения, находясь в шаге от оргазма. Постоянно сменяющаяся вибрация только ухудшала ситуацию. Бедра дрожали, Арсений терпел как мог, но в какой-то момент не выдержал, громко застонал и кончил себе на живот и грудь. Боясь поднять голову, он сидел смирно в ожидании наказания. Сейчас несмотря на свою живучесть, кошачьего нутро подсказывало, что его смело могут взять за шкирку и ткнуть носом в пол, заставляя слизывать белесые капли. Серёжа выключил вибрацию, чтобы не сделать больно. Как ни как, а он в ответе за того, кого приручил. Матвиенко не спешил. Он надел трусы, застегнул ширинку брюк и молча наблюдал за нашкодившим питомцем. Арсений замер в ожидании приговора. - Это последнее твоё удовольствие на сегодня. Серёжа сел на колени позади мужчины. - Нагибайся, - он наклонил мужчину ближе к ковру и уложил на него щекой. - Считай каждый удар. Арсений порку в сексе не очень любил, но допускал в качестве наказания в таких играх. И все же попросил Серёжу не делать больше семи ударов и рассчитывать силу. Первый удар - самый неожиданный. Ягодицы тут же начало саднить. - Мяу, - тоненько пропищал Арсений. - Это за то, что кончил без разрешения. Второй шлепок показался чуть слабже. - Мяу-у. - Это за то, что не слушался меня. В третий раз Матвиенко задел пробку, из-за чего питомец почти взвизгнул. - Мя-я-у-у! - Это за то, что дразнился и вёл себя нахально. Последний, четвёртый раз Серёжа шлепнул чуть ниже ягодицы, чтобы не травмировать уже покрасневшую кожу. - Мя-яу, - прохныкал мужчина. - А это за испорченный ковёр. Красные пятна от ладоней на ягодицах обжигали, но не слишком сильно, всё-таки Серёжа не хотел сделать больно. Он усадил мужчину обратно на колени, а сам вернулся в кресло. - Ту позу, в которой ты сейчас сидишь, ты должен принимать по команде "рядом", только руки должны быть на коленях, понял? - Мяу. - Хорошо. Тогда посиди так минуту, чтобы запомнить, - Матвиенко засек время, - если пошевелишься, мы начнём сначала. Брюнет опустив голову вниз, послушно сидел, прикрыв глаза. Арсений никогда не бывал в сабспейсе, но свое состояние сейчас он считал чем-то отдалённо похожим. После порки для него вдруг перестал существовать весь мир. Был только он, хозяин и его приказы. Не было желания шалить или не слушаться. Ковёр, хоть и вызывал интерес, но уже не манил так сильно. Серёжа перед ним - единственное в чем был смысл. Он забрал его котёнком, приютил, накормил, помыл и сейчас пытается лишь воспитать. Как мог он его не слушаться? За этими мыслями Арсений не заметил, как минута прошла, а Матвиенко начал снимать с него обвязку. Верёвки оставили красные следы на теле, по которым Серёжа прошёлся пальцами. Размяв запястья своему питомцу, он услышал негромкое мурчание в благодарность за заботу. Впрочем, Матвиенко не баловал его лаской, тот пока ещё не заслужил. - Я надеюсь, ты усвоил урок, - Серёжа вернулся в кресло, - Сюш, рядом, - Попов тут же сложил ладони на колени, смиренно склонив голову, - Молодец, - всё внутри питомца перевернулось, он услышал заветную похвалу, - иди сюда, - он похлопал по своему бедру; мужчина, как и положено коту, на четвереньках подошёл ближе, уселся между ног и голову сложил на бедро. - Я все ещё расстроен из-за тебя сегодня, попробуй изменить моё мнение, - Матвиенко расстегнул ширинку и достал слегка опавший член из трусов. Арсений тут же подорвался, чтобы взять в рот, не дразня хозяина. - Нельзя, - пришлось остановиться, уже языком коснувшись головки. Серёжа вновь смазал себя съедобным лубрикантом. - Теперь можно. Арсений, пряча острые зубки, старался сразу взять поглубже, чтобы обрадовать хозяина. Член моментально креп во рту. Питомец наслаждался этой заполненостью и лёгкими спазмами в горле. Почувствовав руку на затылке, он окончательно расслабился, позволяя использовать себя. Во время сессией Арсений попросил по возможности кончать в него. Он говорил это, очень смущаясь и краснея, и оправдывал тем, что он, как питомец, так будет лучше понимать кому принадлежит, а для него это очень важно. Матвиенко долго отказывался, ссылаясь на правила гигиены и тот случай в театре, но Попов всё-таки убедил его сделать исключение на сессии. Арсений от удовольствия прикрыл глаза и если бы была возможность, то замурлыкал. Серёжа, завидев слезинки в уголках глаз, дал небольшую передышку, которую питомец использовал, чтобы вылизать мошонку своему хозяину. Пройдясь дважды языком по ней, он опять приблизился лицом к члену, губами уткнувшись в головку. Серёжа вновь вплел пальцы в чёрные волосы. Арсений с готовностью приоткрыл ротик, на что Матвиенко по-доброму усмехнулся. Пена из слюны скапливалась в уголках губ, глаза слезились, но питомец лишь громче стонал, посылая приятные вибрации по члену. Горло сжималось в беспорядочных спазмах, ритм сбился, но Арсений с мазохистким удовольствием пытался взять ещё глубже, и так носом касаясь лобка. Серёжа вымученно стонал, наблюдая за на удивление покорным питомцем. Через несколько фрикций Матвиенко толкнулся особенно глубоко, кончив в своего питомца. Но несколько капель все же попало на губы. Головкой Серёжа размазал их по щекам. Брюнет по-кошачьи одной рукой утер сперму с щёк и слизал все, что осталось на тыльной стороне ладони. - А я так посмотрю, тебе тоже понравилось? - Серёжа взглядом указал на вновь эрегированный член. Арсений мурлыкнул смущённо и головой потерся о колено своего хозяина. - Давай-ка на спинку на диван, - сабмиссив послушно запрыгнул и лёг на постель, разведя колени. Матвиенко, спустив брюки и сняв рубашку, навис сверху. - Только передо мной ты можешь так похабно лапки раздвигать, понял? - Мяу, - уверенно и без колебаний. - Только для меня можешь мурчать? - Мяу. - Только я могу твой хвостик трогать? - Мяу. - Умница. - Мр-р-р... - Арсюш, закрой глазки. Попов выполнил приказ, ожидая, что же с ним будут делать. Серёжа начал покрывать поцелуями всё тело, но дойдя до низа живота остановился и отстранился от питомца. Арсений почувствовал, как что-то горячее упало на его грудь, а потом ещё и ещё. Нечто не обжигало, а приятно щекотало нервные окончания. Он глухо простонал. Капли растекались по животу и застывали там же. - Понял, что это? - Мяу... - слишком неуверенно для положительного ответа. - Можешь открыть глаза. Серёжа держал в руке горящую свечу, и когда только успел зажечь. Арсению не верилось. Судя по тому, что воск не был слишком горячим, это действительно специальные свечи для игр. - Нравится? - Мр-р-р-р, - протяжное долгое мурлыкание означало, что питомцу такое очень по душе. Очередные капли упали на грудь и ключицы. Мужчина послушно выгибался под ними, чередуя стоны с мурлыканьем. Матвиенко сменил свечу. Теперь воск был горячее, но это только раззадоривало. Серёжа менял высоту, чтобы, падая, капли успевали остывать. Теплые струйки стекали по бёдрам, Арсений был "изрисован" цветными штрихами. Он закатывал глаза, заходясь в мурчании. Новая для него практика оправдала и даже превысила ожидания. - Давай на лапки и мордочкой в подушку, Сюш. Разомлевший мужчина не сразу понял что от него требуется, но поторопился выполнить приказ. Питомец послушно раздвинул коленки, открывая вид на свисающий хвостик, и вытянул руки вперёд. Арсений не смог сдержать особенно громкого стона, когда почувствовал, как воск покрывает спину аккурат вдоль позвоночника. - Побудешь ещё немного послушным для меня, Сюш? Расслабленное продолжительное мурчание означало "да". - Давай на коленки, - мужчина послушно сел. - Сейчас я буду тебя готовить. Сначала пальцами, потом анальными шариками и в конце вибратором. Ты можешь издавать звуки, но не можешь трогать себя и кончать. Понял? - Мяу, - хотелось быть покорным, но план звучал пугающе. Так долго терпеть... - Чем раньше сдашься, тем суровее будет наказание. Арсений коротко мурлыкнул. Он получил уже сегодня одну награду. Значит, сможет и вторую заработать. Однако поза, в которой он сидел, усложняла задачу. Он в ней был излишне чувствителен. Матвиенко потянул за хвостик. Пробка с лёгкостью выскользнула. Он взял лубрикант с тумбочки, и, смазав пальцы, вставил сразу два. Они входили без особого труда. Арсений же тихонько скулил. Когда Серёжа растягивал его вот так, снизу, пальцы чаще задевали простату. Даже просто находиться в этой позе было трудно. Уже на третьем пальце Арсений был готов сдаться и получить наказание, каким бы оно ни было. Матвиенко гладил его, соскабливал короткими ногтями воск с груди, оставляя красные полоски. Целовал в плечи, затылок, щёки... Попову казалось, что ещё немного, и он кончит. Но тут пальцы исчезли. Он прошёл первый этап. Теперь шарики. Совсем небольшие. Их всего три. Первый с лёгкостью погрузился внутрь. Второй шарик Серёжа обильнее смазал лубрикантом и медленно вставил. Арсений уже ждал последний шарик, но тут почувствовал, как предыдущий выскальзывает обратно. Но он не вышел полностью, а остановился на самом широком месте. - Мяуу... - жалобный писк прервал тишину. - Ну-ну, Сюш. Мы только на середине. Матвиенко мучал питомца, играясь с шариками, то доставая, то вставляя обратно. У Попова звёздочки плясали перед глазами. Было очень приятно, но так хотелось почувствовать хоть какую-то стимуляцию собственного члена. Он не заметил, как исчезли шарики и появился вибратор. Питомец уже не надеялся на похвалу, он просто хотел продержаться как можно дольше. - Ты умница, Сюш. Мой хороший котик, я очень хочу сделать тебе приятно, потерпишь ещё чуть-чуть? - Мя-я-у, - отчаянно, сил терпеть не было. Серёжа заметил, что брюнет уже еле сдерживается, но оставлять того без похвалы не хотелось. - Мой милый, мой пушистый, - он целовал его в шею сзади, - совсем чуть-чуть осталось, - давал возможность перевести дыхание, - если сейчас сам сядешь и немного попрыгаешь, то получишь заслуженную награду. Сделаешь? - Мрр.. Мяу, - он был согласен. Арсений раздвинул коленки шире и приподнял таз. Он почувствовал влажный, горячий медицинский силикон прямо у входа. Серёжа помнил, что тот любил, когда вибратор нагревается. Мужчина был достаточно растянут, поэтому пропустить в себя игрушку не составило труда. Вибрация внутри добавила ощущений. Арсений не скупился на стоны и сразу начал подниматься выше, с пошлым хлюпаньем выпуская вибратор.... - Умница. Как думаешь, ты заработал похвалу сегодня? - Арсений жалостливо пропищал. Он был не самым хорошим сегодня, не слушался, дурил... - Ты вёл себя неподобающе... - Мяу-у... - он всё ещё насаживался на вибратор. - Мм... Мой вредный котик... - Серёжа с упоением оставлял засосы на плечах, питомец, кажется, и не замечал их вовсе. - Ты только мой... Своенравный, непокорный... Но ничего, я тебя приручу, - он остановил Арсения, оставив его сидеть на игрушке, принимая её глубоко в себя. - Ложись на спину, я думаю ты заслужил свою награду. Брюнет устало лёг на кровать. Он очень надеялся, что смог исправиться и порадовать своего хозяина. - Ты молодец, - Серёжа аккуратно вынул вибратор. - Хороший котик, - Арсений замурчал от счастья. Он хороший. Он послушный. Хозяин им доволен. Значит, его приласкают, покормят, погладят, позволять мурчать, лёжа на коленях. Арсения причешут и будут любить, целуя за ушком по утрам. А ещё его научат быть самым лучшим. Дрессировками покажут, как нужно себя вести. А если будет нужно, то накажут, но потом обязательно дадут шанс исправиться. Матвиенко поправил ему ободок с ушками, и, намотав поводок на кулак, притянул к себе для поцелуя. Попов больше из кошачьих побуждений кусался, но с радостью отвечал чужим губам. Мужчина погладил своего питомца, почесал за ушком, под подбородком и спустился к животу. Брюнет фырчал в предвкушении своей награды. Сережа пошире раздвинул мягкие бедра в чулках. Языком оставил мокрые дорожки на паховых складках, а потом провел по входу. Нежно облизал красные, натертые края и скользнул внутрь. Арсений ахнул и сам взял себя под коленками, чтобы Матвиенко было удобнее. Серёжа вылизывал, толкаясь глубже, обильно смачивая слюной. Брюнет хныкал, выгибался, мяукал, пытаясь отсрочить оргазм хотя бы на немного. Но Матвиенко как назло, начал облизывать его член, не оставляя выбора. Попов кончил, не успев в полной мере насладиться своей наградой. - Милый, ты же позволишь воспользоваться тобой? Я и так сделал тебе поблажку, разрешив второй оргазм, - Серёжа ласково гладил мужчину по голове. Арсений лишь часто закивал. Его тело принадлежит хозяину, тот не обязан спрашивать. Матвиенко, смазав себя и питомца плавно толкнулся внутрь. Чувствительные стенки сжимались от новой стимуляции, доставляя удовольствие обоим. Сабмиссив чуть не плакал от эйфории. Он закинул лапки Серёже на спину, оставляя красные полоски от ногтей. Расслабленное после оргазма тело, изредко пробиваемое послеоргазменной судорогой, послушно принимало в себя доминанта. Арсений тоненько стонал на особенно чувствительных толчках. - Встань на коленки и обопрись о стену. Хочу тебя сзади... Питомец принял нужную позу, прогибаясь в пояснице. Серёжа с упоением взял мужчину за бедра, начиная быстрее вбиваться в тряпичное тело. Руки соскальзывали по обоям, а колени разъезжались по простыням. Единственной точкой опоры был член, что так ритмично входил в него. Брюнет не сдерживал громких стонов и всхлипов. Его хозяин так любовно оглаживал бедра, спину, шею, безболезненно оставляя свои метки под лопатками. Держась за талию, Матвиенко насаживал своего питомца, заставляя принимать глубже. - Ах.. Аах.. Мха.. Ааа... - все стоны сливались в один. Арсений раньше не знал, что сможет кончить три раза подряд. Сейчас же, когда из его головки прозрачная смазка стекала на подушку, он убеждался в обратном. На собственных бедрах завтра будут синяки, на теле местами ещё остался воск, спина и шея покрыты засосами, ягодицы горят от шлепков кожи об кожу. Серёжа мучает, сбиваясь с темпа, то замедляется, то ускоряется. Арсению даже стало немного стыдно за свою выдержку, но он снова, не утерпев, кончил первый, сжимая в себе мужчину. - Хороший мой, тебе так приятно? - Матвиенко снова замедлился, продляя удовольствие питомца. Брюнет сполз по стенке вниз, головой уперевшись в подушку. Ноги не держали. Голос охрип от постоянных стонов. Серёжа, уже сам будучи на грани, вдалбливался в растраханное тело, что отвечало лишь тихими поскуливаниями. Толкнувшись глубже, он, наконец, кончил внутрь, напоминая, кому принадлежит его котик. Выйдя, Серёжа осторожно положил Арсения на бок и приобнял. Попов просил после всего побыть в сессии ещё какое-то время, чтобы он смог немного прийти в себя. - Сюшенька, мой послушный котик, - Серёжа гладил мужчину по голове, - как ты? - Мя-яу.. - уставше. Матвиенко развернул его на спину и положил под голову свою руку. - Ты умничка, - Арсений смущённо отвернулся, - ты заслужил сегодня быть хорошим котиком, хоть и баловался вначале, - питомец благодарно замурлыкал. - Мой чудесный котёнок... - он поцеловал того в щёчку. - Хочешь помурлыкать для меня? Арсений покивал головой, прижался ближе и зашёлся в тихом мурчании. Матвиенко гладил его и целовал, поистине наслаждаясь моментом. И все же брюнет выглядел измотанным, создавалось впечатление, что тот скоро уснёт. Серёжа щёлкнул пальцами - сессия закончилась. Арсений выдохнул и развалился на кровати. Ныла каждая мышца. Усталость была хоть и приятной, но сильной, глаза слипались. Серёжа подал ему стакан воды. - Я устал... - он жалобно взглянул на мужчину. Матвиенко приподнял голову брюнета и поднёс стакан, наклоняя так, чтобы Арсений смог попить. Тот с жадностью опустошил его. Серёжа бережно, словно обращаясь с фарфоровой куклой, снял ободок с ушками и расстегнул чокер. Также аккуратно отстегнул пажи от чулок, затем снял пояс. И, наконец, с большим удовольствием снял сами чулки, которые скрывали такие красивые бедра и хрупкие щиколотки. Принёс тёплые влажные полотенца, обтер ими Арсения и помог дойти до спальни, того еле держали ноги. Закутал Попова в одеяло и ушёл наводить порядок. Аптечку на всякий случай принёс в спальню, белье кинул в корзину с грязной одеждой, протёр пол от уже засохшей спермы, Арсеньевы чулки и пояс тоже отнёс в ванную, завтра разберутся. Когда он вернулся в комнату, мужчина уже крепко спал. Он в приглушенном свете осмотрел его на предмет телесных повреждений, смазал охлаждающим кремом засосы и следы от веревок, которые остались на руках. Боясь разбудить, смазал ему и промежность, чтобы тот утром не проснулся от сильной тянущей боли, хоть её и не избежать. Приняв прохладный душ, лёг рядом, обняв за талию. Арсений проснулся ближе к обеду. Тело ныло, особенно колени, на которых он провел весь вечер, но голова была приятно опустошена. На тумбочке рядом стояла тарелка с блинчиками, вода и кофе, правда все уже остыло. Попов уже выпил воду и хотел встать, как в комнату зашёл Серёжа. - Лежи-лежи, у тебя, наверное, все болит. Я разогрею завтрак. Арсений счастливо укутался обратно в одеяло. - Я вчера сразу вырубился, да? - он окунул блинчик в сгущёнку. - Почти моментально, я даже не успел спросить, все ли хорошо. Как ты себя чувствуешь? - Отдохнувше. Колени, правда, саднят и спина побаливает. И поясница... И... Ну сам знаешь что. Но в целом хорошо. - Я не переборщил вчера? - Нет, - он отставил тарелку, - ты всё сделал очень правильно. Мне было очень хорошо. А сейчас в голове так пусто... Так спокойно... И никаких лишних мыслей... - не найдя нужных слов, он поцеловал Серёжу в щёчку. - Спасибо. А тебе понравилось? - Да, ты такой красивый был во всем этом... Один твой вид возбуждал. - А то, что я не слушался... Ничего? Мне просто всегда надо, чтобы меня ставили на место и силой заставляли подчиняться... - Арсений особенно смутился, вспоминая все те непотребства, что вчера творил. - Я уже понял. Но мне даже понравилось показывать тебе, кто в доме хозяин. - Правда? Тогда... Повторим через пару месяцев? - Конечно, - заверил Серёжа. - И... Мы же оставим белый ковёр? - И что ты в нём нашёл? - Да так... С самого начала как-то приглянулся, - Арсений смешливо улыбнулся и устроился на Серёже, закинув на него свои конечности. В ванной по-прежнему лежало непостиранное постельное бельё, а рядом с ними чулки. Где-то на полу в гостиной были разбросаны белые нитки из ковра, а на кухне в раковине лежала немытая посуда. В верхних ящиках тумбочки между презервативами и документами у Матвиенко и патчами под глаза и томиком Булгакова у Попова лежали две коробочки с кольцами. Красивая серебряная печатка для Серёжи и помолвочное кольцо из белого золота для Арсения. Но это все потом... Им больше некуда торопиться. Теперь у них есть время. Время, чтобы сказать друг другу самое важное.