Песнь моей любви

Машина плавно останавливается возле знакомого подъезда. Хосок сжимает рукой руль и медленно поворачивает голову в сторону омежки, переживая. Сокджин же сидит, обнимая свой рюкзак с малым количеством одежды, и смотрит в пустоту. Глазки мальчишник красные и до сих пор мокрые из-за слез, личико опухло и оставило на себе следы истерики, пока губки искусаны в кровь. Дрожащие пальчики обнимают рюкзак и пытается омежка всеми силами убрать дрожь не только в конечностях, но и во всем теле, особенно в груди, где неимоверно быстро из-за стресса бьется сердечко молодое. Хосок видит состояние младшего, поэтому пугается еще больше. Он закрывает глаза и роняет голову на верхнюю часть руля, сожалея обо всем. Но время вспять не вернуть. - Не волнуйся,- тихо говорит мальчишка своими бледными губами.- Это когда-то должно было произойти, но ты просто подвел нас к этому разговору. - Джин~и,- взывает Хосок, поднимая голову и смотря на младшего, который не смотрит в ответ:- это был не тот разговор, который вам нужен. Сокджин молчит. Он поджимает губы и роняет голову вниз. Мальчишка грустно улыбается и поворачивается к Хосоку, пытаясь выглядеть более лучше, но выходит плохо. Чон вздыхает и берет ладошку омежки и слегка сжимает, поддабривая. - Я пойду. Не хочу тебя задерживать,- улыбается мальчишка криво из-за дрожащих губ.- Пока и спасибо. Хосок ничего не отвечает. Он опускает стыдливо глаза и сжимает кулаки. Сокджин открывает двери и выходит из машины, собираясь окончательно попрощаться с альфой, но останавливается. Мальчишка улыбается и открывает свой рюкзак, доставая судочек с печеньем, которое так понравилось Чону. Хосок слышит же копошение в стороне, поэтому поворачивается на звук и замечает только закрытые двери соседней части машины и оставлений судочек с печеньем. - Прости, Джин~и,- тихо шепчет Хосок. Альфа берет в руки судочек с печеньем и поворачивается в сторону подъезда, смотря за тем, как Джин ему махает и улыбается, а затем и вовсе скрывается за дверьми. ~~~ Входные двери за спинкой мальчишки захлопываться. Перед Сокджином стоят его встревоженные родители, поэтому он криво улыбается и опускает голову, как будто что-то учудил. Папа, Субин, сразу же отрывается от своего мужа и подбегает к своему ребёнку, обнимая за плечики и пытаясь заглянуть в опухшее из-за слез личико. Папа такой папа… Он всегда был, находится и будет на стороне своего малыша, ведь то, что Джин родился- чудо. Субин долго не мог забеременеть, а когда удалось- то было достаточно проблем, чтобы потерять ребёнка. Однако Субин справился и смог родить, а затем, как лучший папа, заботился, любил и лелеял свою малютку. Поэтому видя слёзы ребёнка своего, омега на все готов. - Маленький мой,- тихо зовёт того Субин:- ты чего? - Папа…- охрипшим голоском отвечает Джин, опуская мокрые глаза и кидая на пол рюкзак.- Пап… Субин не может вынести это, поэтому он тут же обнимает своего ребёнка и жмет к своей груди, чувствуя влажность от слез малыша. Омега поворачивает голову к альфе и лишь кивает, прикрывая глаза. Отец, Бомгю, ради семьи на все пойдет и сделает все в своих силах, чтобы его омежки не лили слезы. Он ведь отчетливо помнил каждую секунду дня рождения Джина, как ему сообщили, что могут потерять двоих, как тяжело будет старшему рожать и что их ожидает с малышом. Но тогда молодая семья вытерпела, прошла испытания и заимели прекрасное чудо в лице Сокджина, который рос здоровеньким и счастливым. А вот уже года два их ребенок ходит, как в воду канувший. Улыбается натянуто, в последнее время потерял свои краски и похудел. Оба родителя знали, кто виновен и что к чему… Однако сейчас, когда их любимый ребенок прибежал в слезах и с маленьким рюкзаком в руках- это стало последней каплей терпения их, потому что этот альфа давно перешел границы.. ~~~ На знакомой и до боли родной кухне тишина и приятно витает в воздухе запах мятного зеленого чая, который, точно, должен успокоить мальчишку. Родители сидят по другую сторону стола и внимательно следят за скованными движениями своего ребёнка, за грустным личиком с дрожащей губкой и снова мокрыми глаза, за сгорбленным плечиками и ручками, которые так трепетно обхватывают чашку. Сокджин на родителей взгляд не поднимает. Ему как-то стыдно показываться в таком виде, ведь он всегда радует своих любимых улыбкой и яркими и горящими глазками, но сегодня все поменялось и не в лучшую сторону. Ему стыдно, что те так волнуются за него, что папа даже пил успокоительное, что отец сейчас сидит и ногой дергает под столом, ломая пальцы на руках и скрепя зубами. Стыдно, что так произошло. Ужасно стыдно. Субин смотрит на мальчишку и пытается что-то сказать, но ком в горле при виде своего ребёнка, который такой грустный и со слезящими глазками, что всего лишь молчание наступает. Омега не может ничего сказать, ведь он, как рыба в воде, то рот открывает, то закрывает. Сокджин чувствует всеми фибриями тела и души, что отец и папа что-то хотят спросить, хотят узнать, хотят поддержать и пожалеть, но ком и слезы не дают ничего сказать. Он берет чашку с горячим чаем и отхлебывает жадный глоток, обжигая болезненно язык и глотку. Ему лишь как-то себе причинить боль, чтобы забыться о тянущий боли в груди. - Маленький мой,- наконец-то начинает Субин, слыша, как в начале дрогнул его голос:- ты можешь пойти в свою комнату. Не стоит со стариками сидеть. А затем следует теплая и родная улыбка папы, которая разбивает сердце Сокджина. - Скажите мне одно,- тихо просит Джин, опуская взгляд с лица папы на руки свои, которые держат чашку:- работа когда-то вставала между вами? Субин поднимает вверх брови и поворачивается к Бомгю, который удивляется не меньше. Альфа смотрит на мужа и поджимает губы. Конечно, у них не все было идеально в отношениях, особенно в начале- когда тяжело и не понятен тебе человек. Однако ужились и сейчас друг в друге души не чаят, но чтобы работа ставала между ними- никогда и намека такого не было. Да, Бомгю работал сначала на одной работе, где шеф не отпускал и задерживал сотрудников, но альфа часто «болел», чтобы провести время со своими любимыми омегами. Перейдя на новую работу, Бомгю попался более добрый и понимающий шеф, который также имел семью и часто всех вечером в пятницу отпускал пораньше, чтобы его работники провели время с семьей. Так и прижился на той работе Бомгю, который работал в свое удовольствием и проводил очень много времени с любимыми омежками. А Субин не мог нарадоваться за альфу и за свою семью, которая жила в любви и в достатке. - Никогда работа не вставала поперек нашей семьи,- отвечает зло как-то Бомгю, понимая, к чему ведет его любимый и единственный сынок.- Никогда и не встанет. - Я прекрасно помню, что ты, отец, никогда не задерживался на работе,- Джин отпускает чашку и горячими ладонями обнимает себя за плечико:- всегда проводил вечера со мной и часто баловал подарками. А ты, папа, днем со мной был и не ревновал к отцу. Я понимаю, что твоя работа никогда не вставала между нами всеми и мы… уживались с этим графиком. Субин смотрит на свое чудо и тяжело вздыхает. Он обнимает мужа за предплечье и кладет голову на крепкое плечо мужчины, пока Бомгю смотрит только на своего малыша, который грустный и обнимает себя руками, пытаясь найти хоть какое-то тепло. - Никогда работа, Джин~и, не должна вставать между любящими людьми,- говорит твердо Бомгю, сжимая кулаки. - У Намджуна другая работа, отец,- вздыхает Джин, понимая, к чему ведет отец.- Другая… Хоть тот и обидел его, а он перед родителями альфу защищает. - Но, маленький мой,- начинает Субин, сжимая руку мужа, чтобы тот, не дай бог, не сорвался:- любая работа не должна вам двоим мешать. - Даже такая, как у Намджун,- рыкает Бомгю, сжимая кулаки. Сокджин поджимает губки и поднимает мокрые глаза на родителей. Субин понимает, что они оба довели свое чудо снова до слез, поэтому он довольно-таки громко бьет мужа по плечу и встает с места. Омега подходит к своему ребёнку и кладет свои ладони на хрупкие плечики, заставляя омежку поднял голову и посмотреть на него. - Вспомни,- начинает Бомгю, пока пар из его ушей идет:- кем работают его родители? Один- художник, а второй- скульптор. - Но, отец, это же разные вещи,- тихо бормочет себе под нос мальчишка. Сокджин понимает, что это одно и тоже. Отец прав. - Нет, мой дорогой малыш,- вздыхает Бомгю, складывая руки на груди.- Если ты не видишь нас с папой, как пример, то вспомни семью Ким. Там все также, как и у вас с Намджуном. Сокджин опускает головку и теребит кофту своими пальчиками, пока Субин гладит его по волосам и целует иногда, а вот Бомгю слегка строго смотрит на сына. - Маленький мой,- тихо шепчет Субин:- прости отца. Если дело касается тебя, то он резок и грубоват, любого порвет и съест. Посмотри, какой он толстенький. Сокджин тихо смеется, поглядывая на довольного отца, который свои руки сразу же кладет на свой слегка больший живот. Субин смеется и обнимает сына за шею, чмокая в щечку. - Но знай одно,- тихо говорит Субин:- мы тебя очень любим и всегда будем за тебя горой. Мальчишка улыбается ярко и тут же быстро-быстро моргает, чтобы прогнать накопившую влагу в глазах. Сокджин обхватывает двумя руками старшего за талию и прислоняется щекой к пухлому слегка животику омеги, крепко обнимая папу. - Простите меня,- тихо говорит Джин, закрывая глаза и вдыхая запах папы- парного молока.- завтра с Джуном поговорю и… Спасибо вам за то, что объяснили. Я люблю вас. - И мы тебя, маленький,- хихикает Субин, зарывая рукой в волосы мальчишки. Субин поворачивает голову в сторону мужа и тепло улыбается, видя, как Бомгю успокаивается и со счастьем в глазах смотрит на своих любимых людей. - Дорогой мой малыш,- начинает отец, улыбаясь:- а теперь марш в комнату. Сокджин взрывается смехом, крепче прижимаясь к старшему, пока Субин закатывает глаза и скрывает свою улыбку. Бомгю подхватывает смех омежек и откидывается на спинку стула. - Вы у меня самые лучшие,- говорит счастливый Джин.- Спасибо вам. Сокджин обнимает папу и смотрит на довольного отца, прикрывая глаза и вдыхая запахи обоих родителей, за которыми он так скучал. ~~~ Двери показушно громко захлопываются и Намджун понимает, что остаётся один не только в студии своей любимой и такой родной, но и во всей квартире, которую делил с Сокджином, ушедшего вместе с его другом. Мужчина неверяще переводит взгляд с экрана ноута на двери студии и смотрит, как будто той самой стенки нет и для него открывается вид пустой и одинокой квартиры. Глаза тут же падают вниз на разбитый стакан, на миллионы осколок под дверью и по горлу бежит вязкая слюна, которая скрывала его крик. Только вопрос один: крик от какой боли? Крик от чего? И при чем ему хочется кричать? Повернувшись назад к столу, Джун откидывает мышку из-под своей руки и падает на спинку стула, закрывая свое лицо руками и тяжело вздыхая. Он раскидывается на стуле и смотрит в потолок, пока в груди его медленно-медленно стучит сердце. Глаза тут же падают на знакомую бутылку коньяка, а рука сама тянется к горлышку. Намджун и не помнит, как открывал коньяк, как пил с горла, жадно глотая обжигающий напиток, не помнит, как кривился от горечи и кислоты во рту, как… Он ничего не помнит. Помнит только какуе-то тупую боль в районе груди от хлопнувшей двери и осознания того, что любимый оставил его тут. Но мужчина тут же понимает, что тот и не обязан с ним оставаться. Хочет- уходит, хочет- останется. Тот вольный человек, но… оставляют ли вольные люди своих любимых? Но Намджуну не доходит, что он не прав. В голову лишь бьется осознание, что Джин его оставил в квартире и уехал с Хосоком к родителям. Бьет это и сильнее, чем коньяк с горла.