Не вошедшее в историю

Ехали на лифте молча. Никто не осмеливался нарушать идиллию. Шаст руки в карманы сложил, пол лица в ворот спрятал, облокотившись на стенку, вдруг словил себя на том, что смотрит на зеркало в этом самом лифте, а ещё там отражается счастливый Арсений. Звук нажатия кнопки и вот он уже показывает, как получилось. – на память, – объясняет Попов, убирая телефон в карман. Приехали – думает Антон двусмысленно. Арсений дверь отпер и разувается. Шастун его примеру последовал. Оба вышли из прихожей синхронно. Антон думает, что видел карты у Арсения на столе. – давай может сыграем?, – предлагает Антон, а Арсений не в силах отказаться. *** – это чистой воды жульничество!, – театрально возмущался Антон, явно недовольный своим проигрышем уже совсем не театрально, а вполне реально. Арсений лишь усмехается по-детски совсем и карты обратно складывает. Он не знает как пошутить или оправдаться, не знает, что сказать такому искреннему Антону. Напоследок. Играли на желание, ведь на деньги – совсем уж странно. В их случае. – ну? Надумал, блин?, – Антон ведь и сам в предвкушении. Причём страшном, аж сам боится. Хочется поскорее узнать, но в тоже время надеется на милость. Арс думал долго, даже дольше, чем реальное время идёт. Будто секундная стрелка заменяла минутную, а минутная – вечность. Именно эту самую минуту думал Попов. Ведь хочется сильно, даже челюсть сводит. Не знает только – правильно ли это. Зачем ему портить всё, может лучше будет позже? Когда настанет тот самый момент?... Нет. Пора бы уже. – поцелуй меня. У Антона дыхание спёрло, прям как у вороны и если бы у него сыр во рту был, он бы точно его выронил, не сомневаясь и не задумываясь даже о этом ебанном сыре. Залился краской, будто случайно вызвал аллергическую реакцию. И Арсений уже секунды до своей глупой кончины считает. Ну вот зачем? Глупый совсем? Не дети же.. Понятно должно быть Антону уже, что это не игра, это он хочет, не предлог, не шутка, натуральное "хочу". Но Шастун сглотнул вязкую слюну и губу закусил. Где-то в глубине души даже рад возможно был, хотел, но страх и недопонимание били в дверь сильным напором. Достучаться пытались. но он решил не открывать. – ха, извини, я не подумал, совсем уже умом тронулся, правда, – Арсений понял, что время идёт, бежит. Жестами рваными прикрыться пытается, то чёлку поправит, то ещё что-нибудь. – но я ведь проиграл, – будто само собой разумеющееся подметил Шаст. Ему не хотелось об этом много думать. И вот. Всё ближе тянется. Арсений будто статуя. Целует. Хотя нет. Мимолётно, еле касается своими губами о чужие. И ресницы подрагивают. Но продолжает целовать. Арсений догадывался, что Антон азартен до подкорки своей души, но если б он знал, что это правда, точно никогда бы не стал с ним играть. Не смог. Он ведь Антона целовать себя вынуждает, или тот сам того хочет? Нет конечно, но вдруг? Их поцелуй становится взрослее, но всё такой же лёгкий. Не первый их поцелуй уж точно, но они как будто учатся что-ли, будто изучают как нужно, как правильно. В один момент Арсений чуть ли не волосы рвет, чуть ли не плачет, ему нравится, до чёртиков нравится и хочется хотя бы поцелуй напористей сделать. А он и делает. Контроль в свои руки, так сказать, взял. Хотя сам чуть ли не плавится под Антоном. Его губы хоть и были иногда искусаны, никогда тот их не красил дорогой косметикой или вкалывал в них всякую дрянь, но они казались мягче и красивее всех вместе взятых, он пробывал на вкус как будто клубнику, хотя на кануне Антон курил, но даже так вкус горького табака не мог испортить Антона и его губы. Голова кружится, нога немеет, но такая картина длиться не более, чем минут 20. Вскоре они отрываются друг от друга. Переглядываются. "Настоящий ли ты был?" – как будто думает каждый. И сразу сомневается в ответе. *** Антон вещи немногочисленные собрал уже, диван заправил. В этот раз там спал, вполне удобно кстати. Ещё и первым встал. Кофе сладкий-сладкий сделал и Арсению тоже заодно, хотя звуков, которые уведомили бы Шаста о скором пробуждении Арса не было, но перестраховаться стоило. Будто чувствовал. И Арсений встал почти сразу, как Антон покурить вышел на балкон его. Кофе остыл слегка, но кипяток всё также испарялся показательно. *** "Может его подвезти?" – вдруг подумал Арсений, но вовремя вспомнил, что тот на своей приехал и как-то это было бы максимально глупо и бессмысленно. Слава богу Антон сам предложил с ним съездить, не скучно и проведёт. Арсений ещё с поцелуя не пришёл в себя, как вспоминает – бросает в жар, не только от самой картины, но и со стыда. Хотя Шастун не отчаялся, ну, если по виду судить. Как будто забыли, забили, не было и всё тут! Но сердце Арсения было с этим максимально не согласно, в качестве протеста стало бить прямо в грудь, мол, очнись! Поцелуй ещё раз, вы точно друг друга любите! Но оно не разговаривало и Попов был этому несказанно рад, а иначе бы на первой встрече стал сомневаться, а ему с Антоном весело, легко, как будто проблемы кажутся до зевоты скучными и мелкими и они сидят, где-нибудь высоко-высоко и смотрят на эти жалкие проблемы и смеются вместе над ними, будто это шутка, будто всё что их может ждать это розыгрыш, да и они не по настоящему. *** Арсений решил отвлечься от суматох в его голове, решил узнать ещё раз что же и когда им с ребятами выступать. Не знает никто почему зимой вдруг резко у всех двухнедельных отпуск. Но их шоу не важно настолько, что Арсений забывает сразу всё, что только что прочёл насчёт работы. Перечитывает, но это мало помогает, ведь сейчас он думает не о том, будто он неправильно играл в какую-то древнюю игру несколько лет подряд и теперь негодует что его поправляют правильными правилами, считает бред и вообще игра эта ему уже не нравится. – Тох, ты ж билет купил?, – Арс переборол в себе дикое желание позвать его как "Тош", лаского и вполне заслуженно, уже представил как сказал бы это и на душе сладостно было б, ведь не загонял бы себя в рамки, такие колючие, словно свитер с горлом. – пф естественно, – Антон сказал так, будто это элементарная вещь, которую не знать – публичный позор на всю страну. – ты это, – замешкался Арс, будто в любви признаëтся, – идëшь? – уверено спросил Попов, громче, понял, что его бормотание не было услышено. – бегу уже, – сказал человек, который уже как минут пять-десять сидит в инсте, "просто время посмотреть". – челночным бегом что-ли..., – усмехнулся Арсений, негромко, под нос себе. – всё, полетели, – вышел вдруг из гостиной Шаст, лишая дара речи. Неожиданно он оторвался от телефона просто. *** В машине будто отбирали кислород с каждой минутой и Арсений каждую минуту чувствовал, что нужно уже сказать последнее слова, понять, но не знает стоит ли, думает он о каждом поступке своём, но не всегда получается его осознать. Такое было не раз и он всё боялся повтора, перемотки, проживать ещё раз такие истории не хотел, вот прям совсем. Но вдруг Шастун решил хоть как-то разделить мучения, ну, так показалось Арсу, а сам-то Антон был просто недоволен неловким молчанием. – Арс, – чётко, будто собирался сказать что-то до безумие важное, – ты ведь, ну, кхм, как там бля, – выходило плохо пока формулировать, хотя Антон сам по себе оратор такой какого не сыщешь, – что думаешь о вчерашнем?, всё-таки формулирует Шастун. –"помог блять", – думает Арсений, когда понимает, что его загнали в угол, решил не думать, – слушай, это же нормально, что мне понравилось?, – зачем эти слова вылетают из его уст, ну зачем? – не знаю, всё было странным, давай сделаем вид, что так поступают друзья?, – решил выкрутиться как-то Шаст, но это очень даже удовлетворило так называемого друга. – да, мы друзья, ещё и ебёмся, – шутил Арс, будто давая шуточное интервью. Антон прыснул и вновь его безупречные глаза сощурились, рядышком растянулись морщинки, а брови изгибалась в забавной форме. Влюбляться ли друзья друг в друга?