Не волнуйся

                              * * * Полупрозрачный песок покалывает кожу, когда Антон зарывается в него пальцами. Вечерняя прохлада пляжа ощущается раем на земле после дня сумасшедших экскурсий по достопримечательностям, еще теплая вода лижет ступни, заставляя толпу мурашек бежать от затылка вниз по позвоночнику, и Шастун считает этот момент почти идеальным, возможно, где-то на девять из десяти по антоновой шкале оценивания моментов. Вся жизнь замерла в этой секунде, шум волн и свежий ветерок, оседающий солью на основании языка чувствуются так ярко, будто ощущения выкручены в плюс сто. В конце концов, последний день отдыха всегда немного иной, хотя, быть может, дело в приближающейся рутине — Антон не знает и задумываться особо не хочет, хотя все равно напрягается — у него завтра самолет в 9, до аэропорта добираться сто лет и лишь бы не застопориться нигде в пробке, а то придется несладко потом. Вместо того, чтобы просто наслаждаться, он как обычно тревожится — в этом, собственно, весь Шастун: с вечными загонами, напряжением и страхом перед пустяковыми вещами. Хотя, конечно, долго загоняться у него никогда не получается, и на то есть определенная вполне конкретная причина… — Антон! Антооон! — кричат откуда-то сзади. Парень не оборачивается, зная, что через пару секунд его плеч коснутся теплые руки, а на песок рядом беззастенчиво плюхнутся, игнорируя какие-либо личные границы как факт. Впрочем, в отношениях с Арсением эти границы едва ли вообще могут существовать — Шастун за них не держится совсем. — Опять запарился из-за чего-то? — с легкостью угадывает Арсений. Шаст усмехается — он для своего парня словно открытая книга — и неопределенно качает головой. Попов понимающе кивает и обнимает крепче. Его голова опускается на острое плечо Антона, щекоча непослушными прядями волос шею, а негромкий и такой приятный голос снова разрезает тишину. Антону так хорошо. Он счастлив ровно на одиннадцать из десяти.