Печальный язык безъязыкости

      Они обе замолчали. Протяжно, мучительно и с моментами забывчивости. Не сосчитать дней сколько молчание их длилось, протяжность чувствовалась их умами. Все началось с боязни, нерешительности и надежд на другую сторону. Переросло в обиду, раздражительность и навязчивость, которую каждая пыталась своим способом подавить. Забывчивость, в которую все чарующее и манящее превратилось, хотелось убрать и остановить каждой. Но время шло, люди мелькали перед лицом, и те приятные, картавые голоса которые посещают нас лишь в воспоминаниях, в итоге замолкают, сколько к ним не взывай.       Виолетта давится вторым стаканом. Горько но приятно. На столе валяется открытая книга Паланика на одной из глав. Девушка жмурится, приглядывается и по своему обыкновению плывет в улыбке. «Лошара», выведено жырным шрифтом выше мелкого текста, и бьет по голове девчонке, которая с воем выдыхает в потолок. Нет, она не страдает особо по Даше, она всего лишь пиздец как в ней запуталась. Часами, секундами далее, она все дальше бросается в дебри, чтобы в очередной раз убедится, что выбраться из них невозможно. Она в миллионный раз открывает чат с ней, в миллионный раз читает последнее в нем сообщение, «Позвонишь мне?», и рывком поднимается с дивана.       – Я вчера была в гостях у женщины, но почему-то не позволяла себе наесться ей. В итоге я на отвали поублажала ее и свалила. Странное поведение от меня, учитывая мою природу и любвеобильность к каждому. Не скажу как я это узнала, но со временем поняла, что мысли о тебе, разные, доставляют мне удовольствие. И удовольствие это тоже разное. Это не единственное, что я хотела рассказать тебе, но на большее меня не хватает. Мне все больше стыдно за себя, и выдохлась я ужасно. - Даша с широко открытыми, сонными глазами стоит возле нараспашку открытых дверей, ловит носом запах спиртного и словно выстрелы поглощает в себя каждое слово вылетающее с запыхавшейся девушки. – Нравились мысли как ты размахиваешь бедрами во время готовки, как носом зарываешься в мои... - краткий монолог прерывают. Даша всей имеющейся в себе силой втягивает во внутрь девушку, не глядя закрывает дверь и срывается. Вгрызается в блестящие губы, стучится зубами о чужие и язык прикусывает до тихого писка у себя во рту. Виолетта наконец получает свое. Экстаз перенесения из мечтаний в реальность - сильнее всего, что случалось ей ощущать. Руками сжимает, к себе придавливает так, будто Дашино тело у нее сейчас отберут, хоть и понимает, что наслаждаться им она будет долго, тиски не расслабляет. Быстро разевает рот, кусает чужую шею, потом моросью целует и возвращается к губам. Даша млеет, а Виолетта разгорается. Дымится и шипит от того, насколько она на пике радости, счастья и удовольствия. Пьянство путается с возбуждением, одно другое дополняет и у Ви мурашки по коже волнами разгуливают.       Каплан хочет быстрее раздеться, ей жарко, душно и чужого тела слишком мало. В отличии от Ви, у нее секса не было слишком давно, тело до невинности отвыкло, охладилось и застыло. И сейчас по новому загорается огоньками возбуждения и желания. Даша коготками своими все цепляет, штаны, кофту, футболку, шорты на себе и легкую, спальную майку, но ничего снять не выходит. Все остается неряшливо путаться в их круговороте пока обе не доходят до кровати.       Виолетта без стеснения рассматривает упавшую на кровать девушку, медленно, вязко стягивает с нее ночное белье и улыбается. Хватает одну ногу, забрасывает себе на плече и опускается телом ниже, туда, где красные щеки, горящие глаза и мокрые веки.       – Я тысячу раз по дню представляла как ты на мне скачешь и дышать не даешь своими мокрыми волосами на моем лице - Каплан тушуется для виду, но сразу руками зарывается под чужую одежду, задевая ее и дергая вверх. Виолетта поддается, оголяется полностью и возвращается в прежнюю позу. Даша руки заводит ей за спину, гладит, царапает, играется с родинками в ожидании хмурит брови и перестает дышать от поцелуя. Виолетта возвращается к прежней настырности. Ей хочется облизать и покусать это мягкое тельце, сжать, выдавить из нее все и вернуть все на место, когда она наестся. Язык влагой обдает твердый сосок с металлической штангой, губы смыкаются вокруг ореола, зубы стучат об игрушку и Виолетта с озорством поглядывает вверх, на загорающуюся Каплан.       – Я и представить не могла, что в тебе есть такая забавная деталька - голос теряется на уровне пупка. Живот поблескивает от слюнявых, жадных укусов, у Даши ноги подрагивают слабо, в стороны разъезжаются и Виолетта желанием захлебывается и давится.       – А я и представить не могла, что ты так по мне сохнешь - Каплан тихо смеется и с силой цепляется за Ви, утаскивая ее под себя. Облизывает, кусает, раскидывает волосы по ее лицу пока губами обрисовывает чужую шею. Ноги путаются с другими, дергаются, и разъезжаются снова. Виолетта резко дергает бедрами, подхватывает Дашины ноги руками и врезается в ее промежность своей.       – Что ж, мисс Салли, вы отомстите за то, что изнасиловал вас в рабских кварталах? - от реплики из сериала по комнате бьется смех. Они выдохшиеся, мокрые, липкие и счастливые. Потные и все еще возбужденные. Загоревшиеся друг дружкой и беспечно валяющиеся голышом на диване. И единственная недовольная дама - Ницца, чья персона игнорировалась непривычно долго.       И все же, она ее сожрала.