Гроза и пламень

      Начало, как всегда, было сказочным. Его тёплые руки часто обнимали за спину, и Сакура улыбалась каждому новому дню, будто не знала прошлого. Какаши улыбался глазами, и лучики счастья появлялись в уголках его добрых глаз.       Всегда вместе: через огонь, войны и любые гендзюцу. Теперь Какаши и Сакура идут вместе ещё и по дороге жизни. Она ему помогала не сбиваться с пути, он ей — не спотыкаться о беды.       Какаши любил её обнять покрепче и целовать в лоб, нежно и трепетно. От этого вечера их были наполнены романтикой, тёплым светом свечей, объятиями и тихим смехом.       — Ты очень мило смеёшься, Сакура-чан, — улыбнулся Какаши, склоняя голову на бок, проводя рукой по розовой макушке, — тебе кто-нибудь говорил это?       — Не называй меня «Сакура-чан», — она забавно пародирует его манеру растягивать слова, но не выдерживает взгляда гранитных глаз и срывается на смех. — Да, говорил. Ты!       Сакура стягивает с него маску, крепко обвивая руками его шею. На лице Какаши расцветает лёгкая улыбка и Сакура счастлива тому, что видеть её может только она.       В такие вечера Сакура растворялась в его руках, словно мягкий зефир в горячем шоколаде. Закрывала глаза и не могла надышаться им, таким родным.       Но время шло. Какаши в форме АНБУ уходил на миссии, скрываясь под несколькими слоями масок.       Она же ждала его целыми днями. За окнами светило солнце, падал снег, шли дожди. Но Сакура так и продолжала коротать дни в ожидании его светлого образа. Иногда он приходил, и счастье застилало её глаза.       — Какаши, дорогой Какаши!       Шептала она ему на ухо, пока они сидели в глубоком кресле возле зажжённого камина. Он гладил её по волосам и всецело растворялся в её запахе.       — Прости меня, Сакура.       Говорил он всегда, уходя. И за окном снова наступали метели и грозы.       Сакура Харуно молода и красива. За ней ухаживали молодые шиноби, обращали внимание ирьёнины из госпиталя. Но она всецело принадлежала только одному.       Какаши Хатаке, бывший Шестой, после войны остался с потухшим взглядом и прошлое его, его бремя. И может быть, он когда-то найдёт место для любви. Но большую часть его сердца занимала вина.       Сакура, милая Сакура была для него бессмертным ангелом, которому он в своё время не знал, как подступиться. Но время шло, и Какаши понимал, что так и оставался с ней на расстоянии вытянутой руки.       Все они жертвовали чем-то, обретая мирное время в Конохе для нового поколения. Но чем ещё должен пожертвовать он?       Пасмурным вечером он пришёл к ней в дом, как всегда позже обещанного. И уже с порога почувствовал неладное под жилетом шиноби. Сакура не прыгнула в его объятия как обычно и лишь сидела возле камина, слегка повернув голову в сторону позднего гостя.       — Здравствуй, Какаши.       В камине трещал огонь и так же трещал молниями Чидори раскаленный воздух между ними.       — Здравствуй, Сакура, — он прошёл к креслам и присел рядом с ней.       Какаши заметил всё сразу. Её опущенный взгляд, увеличенные тени на стенах, тоньше обычного руки. И он ждал. Не хотел заводить этот разговор сам.       Её розовые локоны упали вниз, закрывая лицо. Какаши присел на подлокотник, игнорируя сиденье кресла, не позволяя себе расслабиться ни на мгновение.       — Какаши, — голос Сакуры подрагивал, — скажи мне, ты любишь меня?       У него перехватило дыхание. Не от её вопроса, от голоса. Такой он был грустный.       — Я люблю тебя, Сакура.       Какаши отвечал открыто, не видя причин утаивать. От его ответа женский стан чуть вздрогнул в свете огня.       — Хорошо, — её голос стал еще тише, — тогда так будет правильно…       Какаши понимал к чему она клонит. Он знал с самого начала, что к этому всё придёт. Но ни характер, ни внутренняя надежда не позволили ему её перебить. Даже ради того, чтобы не дать ей сказать роковые слова.       — Выбирай. Либо твоя служба, либо я.       Сказала на одном дыхании и голос её не дрогнул. Какаши выдохнул, принимая неизбежное.       — Ты же знаешь, что я не могу взять отгул.       — Ха! — Сакура всплеснула руками, поднимая на него голову впервые за этот вечер. В глазах её стояли слезы. Какаши не сдвинулся с места, но больше не мог оторвать от неё глаз.       — Ты разве не понимаешь, что я прошу не об отгуле? Эти Анбу, — она выплюнула последнее слово с такой силой, будто в нём сосредоточилось всё её негодование. — Они хоронят шиноби пачками. У тебя больше нет шарингана. Прошу, уйди оттуда и вернись ко мне, Какаши!       На последних словах Сакура сорвалась на крик и вскочила с кресла. По её щекам текли слёзы, спадая крупными каплями на тонкие досочки татами.       Какаши всё понимал и ждал этого разговора уже давно. Он поднялся с кресла вслед за ней. Встал, расправив плечи. Ему до одури хотелось её обнять, унять её страх, но Какаши стоял неподвижно, как будто что-то не давало ему сделать и движения навстречу.       — Прости меня, Сакура, — лишь сказал он.       Они смотрели друг на друга ощущая, что между ними расползается ледяная пропасть. Сакура отвернулась первая, и Какаши, развернувшись, медленно пошел прочь из её дома.

      ***

      Сакура не спала, уткнувшись лицом в подушку. Она не могла поверить, что он выбрал быть там, на миссиях. Ворочалась на кровати, но уже не плакала, не зная, как быть дальше.       Внезапный стук в дверь напугал, она не ждала ночных гостей. Подошла к двери тихо и спросила, придавая голосу уверенности.       — Кто там?       И чуть не закричала от счастья, услышав его родной голос.       — Это я, Сакура.       Она распахнула дверь и прыгнула в его объятия. На пороге стоял Какаши Хатаке, её Какаши с тяжелым вещмешком в руках. Его серебряные волосы в лунном свете казались ещё светлее.       Он приобнял её за плечи в ответ и сказал тихое:       — Зайдём в дом? Ты простудишься.       Сакура втянула его за руку в тёплые комнаты, и Какаши тут же положил на пол мешок со всеми своими вещами. Она заметила его только сейчас и от удивления закрыла рот руками.       — Какаши, это… Это значит, что…       — Да, Сакура, я всегда буду выбирать тебя.       Она хотела извиниться перед ним, но его губы внезапно накрыли её, и она так и захлебнулась в его запахе. Какаши медленно затворил за собой дверь.       Сакура обвила его шею, не желая расставаться с ним больше ни на миг. Его губы скользили по её нежным губам, раскрывая их. Заставляя шумно дышать.       В комнату зашли не разрывая поцелуя, оставляя за собой дорожку из сброшенных вещей. Какаши прижимал её к себе крепко, бережно водя по спине руками. Он был уверен, что не пожалеет о сделанном выборе после, и сейчас он всецело её. Захлопнув двери спальни, двое упали в мягкость кровати, растворяясь. Друг в друге.       И только в этот момент Какаши наконец осознал, что он окончательно свободен.