***
10 апреля 2023 г., 16:31
После сегодняшней тренировки я был выжат как лимон. Наставник был невероятно зол и недоволен тем, что труппа не выкладывалась на полную и делала глупые ошибки. Если в самом начале мы оступались по случайности, то под конец из-за дикой усталости и напряжения. Конечно, это пустые отговорки. Профессионалы обязаны идеально выполнять движения в любой ситуации, но…
Внезапно, чья-то рука закрыла мой рот и меня дёрнули назад. В голове тут же промелькнули все самые худшие подобные сценарии, которые освещались в новостях. Крик невольно вырвался из горла. Я начал вырываться из захвата, но неизвестный держал крепко. А когда рядом появился второй, надежда совсем меня покинула.
– Если не будешь кричать и убегать, я отпущу тебя, – раздалось за спиной. Голос мужчины, а это был именно он, показался мне приятным, не смотря на всю сложившуюся ситуацию.
Я уже смирился с тем, что, возможно, со мной сотворят эти двое. В конце концов, месть Клива не была чем-то новым и неожиданным для меня. Просто обычно он предпочитает делать это сам или со своими дружками. А в этот раз, похоже, он решил нанять полукровок. Не буду врать. Мне страшно. Я не хочу, чтобы меня побили или, ещё хуже, изнасиловали, эти двое. Не уверен, что смогу скрыть последствия от глаз дяди и тренера. Выступление через пару недель. С мыслью о том, что если я не буду сопротивляться, то они не будут бить слишком сильно, я кивнул.
– Прошу. Не бейте меня по лицу. Выступление…– я прикрыл ладонями глаза, чтобы защититься от возможного удара, если они всё же решат наставить синяков.
– Мы и не собирались тебя бить.
– Что? Вы не от Клива?
– Не представляю, о ком ты говоришь, куколка. У нас мало времени, поэтому слушай сюда…
***
Так началось моё знакомство с Кэмероном и Адамом. Полукровками, что случайно оказались не в том месте и не в то время. По их словам. Но я чувствовал в этих словах фальшь. Они явно промышляли что-то незаконное. Возможно, до знакомства со Скэриэлом, я бы сдал их полиции или прекратил общение после первой же встречи. Сейчас же… После того раза мы «случайно» сталкивались ещё несколько вечеров. Они будто специально поджидали меня возле театра, где проходили мои тренировки, а потом утаскивали в один и тот же переулок. Дошло до того, что я расстраивался, когда этого не происходило. Они постоянно дразнили меня. Особенно Адам. Кэмерон чаще молчал и просто стоял рядом и наблюдал. На колкие замечания никто из них не скупился. Под раздачу попадало все: моё «девчачье» увлечение балетом, неприспособленность к самостоятельной жизни, глупые проблемы, которые и не проблемы вовсе и так далее. Мне было обидно, но я молчал. В чём-то они были правы всё-таки. Их отношение к моему увлечению поменялось после очередного выступления. Уж, не представляю, каким образом они попали на него, но после этого их как будто подменили. Нет, едкие замечания и подшучивания остались. Но всё чаще я стал слышать о том, как прекрасно моё тело в трико, как классно танцевал сегодня, и что я достоин большего… Глупо конечно, но я хотел им верить. Признать, что достоин, что могу... И ведь им почти удалось убедить меня… Вот только Клив снова напомнил мне о том, кто я на самом деле. Снова, после недолгого затишья, подкараулили меня в школе. Через боль напомнили мне, что такой ужасный человек не заслуживает чего-то хорошего. И Адам, и Кэмерон всего лишь глупые полукровки, которые впервые увидели балет. И им просто показалось, что мой танец и моё тело были прекрасными. Для них будет лучше, если они раскроют глаза на правду… *** Очередной вечер после тренировки. Тело всё ещё ломит от побоев и физической нагрузки. Я молюсь, чтобы и сегодня полукровки не утащили меня в переулок. И пусть сердце рвётся к ним. Хочет снова оказаться в грубых объятьях Адама. Разум же твердит ему, что нужно перестать мечтать и поскорее забыть их. И вот заветный поворот. Сердце пропустило удар и сорвалось на бешеный ритм. Хоть бы пронесло. Хоть бы не… – Привет, куколка, – и снова знакомая ладонь накрывает мой рот. И снова меня затаскивают за поворот и прижимают к стене. Ну, почему именно сегодня. Слёзы отчаяния сами собой льются из глаз. Хочу кричать, но рука всё ещё закрывает мой рот. Хочу ударить его, но всё ещё прижат к стене. Единственное, что приходит в голову и кажется, мне идеальным выходом, это укусить ладонь, прижатую к лицу. Что я и делаю. Меня тут же отпускают, и я срываюсь с места, бросив на последок жалкое: – Оставьте меня в покое! Конечно же, убежать далеко я не сумел. Кэмерон среагировал быстрее и в два счёта догнал меня. Ничтожество…Даже сбежать нормально не могу. Истерика набирала обороты. Я вырывался из хватки полукровки. Пытался его ударить. Кричал, чтобы он отпустил меня. Когда к нему на помощь пришёл Адам и попытался схватить мои руки, я перешёл на мольбы. Умолял их сжалиться надо мной и отпустить. Прекратить этот бессмысленный бред. Говорил, что не хочу больше видеться с грубыми, неотёсанными мужланами, которые ничего не смыслят в искусстве. Кричал, что полукровки недостойны…Щёку обожгло. Я прикусил язык, когда голова дёрнулась от силы удара. Поток оскорблений прекратился, но вот слёзы всё ещё текли. Тело обмякло, а сил сопротивляться уже не было никаких. – Успокоился? – холодный и твёрдый голос Адама больно резанул по сердцу. Я не хотел причинять им боль оскорблениями. Мне стыдно за мои слова, но раскрыть рот и извиниться не хватает духа. Как же я жалок… – И что за нахрен ты тут устроил? Папочка не купил новую игрушку, так ты решил, что можно закатить истерику? – Адам был зол. Любой был бы в ярости после такого. Только Кэмерон стоит сзади, удерживая меня от падения, и всё ещё молчит. – Мой отец давно умер, – я залип на одной точке. Смотрю на листья одуванчика, пробившиеся сквозь тротуарную плитку, лишь бы не пересекаться взглядами с полукровкой. – Жалости не жди, – я вскрикиваю от боли, когда Кэмерон передвинул руку, удерживающую меня, и задел один из синяков на рёбрах. Он тут же ослабил хватку, и я начал сползать на землю. Но упасть мне не дали. Чужие руки распахнули куртку и задрали свитер, открыв тем самым обзор на все мои незажившие синяки. Новый поток слёз хлынул из глаз. Мне стало противно от самого себя. Руками закрыл лицо, чтобы скрыть свой очередной позор. – Пожалуйста, просто отпустите меня и забудьте. Я… – Кто это сделал с тобой? Когда? – Не важно. Я заслужил это. Я чудовище, которое заслужило всё это. Просто оставьте меня. – Заткнись! Ты прекрасен и талантлив. Даже такие неразвитые мужланы как мы, это понимаем. – Вы не такие… – Нет, тут ты правильно сказал. Мы полукровки необученные. Не разбираемся в искусстве, литераторе и науках. Но знаешь что? Мне плевать. Знание какого-то там Грубеля не спасет нас от пули в лоб в Запретных землях, – я начал беззвучно икать, когда истерика отпустила меня. Стыд снова заполнил меня. Какой же я дурак… – Врубеля, – тихо поправил я на автомате ошибку Адама. – Что бля? – Фамилия художника Врубель, не Грубель, – собрался с силами и твёрдо встал на ноги. Но взгляда всё ещё не поднял. – Да похер как-то…***
Извиниться за свои слова я смог только через пару недель. Я долго занимался самоуничтожением, коря себя за сказанное тогда. Но они не появлялись больше. Я одновременно радовался их исчезновению и боялся, что больше не увижу их никогда. После той встречи с извинениями я пригласил их в кафе. Проводить время в подворотне занимательно, но хотелось хоть раз увидеть их в нормальной обстановке. Конечно, я выбрал заведение, в котором более менее терпимо относились к полукровкам. Возможно, в Центральном районе и имелись какие-то заведения для таких как они, но мне они не были известны, а спросить было не у кого. Мы смогли многое обсудить и узнать друг друга получше. Как оказалось, мы даже имеем общих знакомых: Скэриэла и Готье, которого почему-то они сначала назвали Чарли. Но пояснять это они наотрез отказались. Я не стал настаивать. Смирился уже, что у них куча секретов и есть сторона жизни, о которой они не хотят говорить. В ответ они не требовали рассказать о побоях. Некий компромисс. Под конец ужина малоразговорчивый Кэмерон огорошил меня предложением встречаться. Оба убеждали меня в искренности их намерений и обещали не торопить с ответом. Я же не сказал им ничего на это. Но не было ни дня, когда бы я не раздумывал над этим предложением. В голове то и дело мелькали картины наших встреч, обрывки бесед и молчаливые вечера. Мне хотелось согласиться. Но что-то сдерживало. Я не мог поверить в то, что, такие как они действительно хотят быть со мной. На их фоне я выгляжу глупым, несмышлёным ребёнком. Хоть и почти закончил школу. Я лежал на пушистом ковролине в своей комнате, когда услышал стук в окно. В замешательстве подошёл к нему и посмотрел во двор. И застыл в шоке. У небольшой статуи стояли Адам и Кэмерон. Они то и дело оглядывались по сторонам, но никуда не уходили. Нельзя чтобы их тут заметили, промелькнуло в голове. Поэтому я торопливо открыл окно и подозвал их. Им повезло, что моя комната находится на первом этаже, и как только узнали, и им не пришлось залазить на второй этаж, как Оливеру и Скэриэлу. Интересно, все полукровки предпочитают заходить через окна? – Что вы здесь делаете? – закрывая окно, спросил я. Их визит стал неожиданностью. – Решили устроить сюрприз, – на удивление ответил Кэмерон. Он же первым подошёл ко мне и обнял. Его объятья были крепкими и уверенными. От неожиданности я замер и затаил дыхание. Было тепло и уютно. – Наш мальчик совсем поплыл. – Обязательно портить момент, Адам? – в голосе Кэмерона слышался упрёк. Он как будто бы нехотя отпустил меня и отошёл к журнальному столику. – Конечно! Я ведь тоже хочу потискать нашу куколку, – с этими словами он обнял меня со спины и положил подбородок на моё плечо. Так начался один из многих вечеров, которые мы провели в моей комнате. Я старательно отгонял мысли о том, что будет, когда дядя узнает об этом. Это лишь вопрос времени.***
В последнее время одна навязчивая мысль не отпускала меня. Я случайно наткнулся на одно видео, в котором мужчина танцевал перед стулом и почему-то раздевался. Позже я узнал, что этот танец назывался стриптизом. Я был немного расстроен тем, что большинство хореографий сводилось к тому, чтобы танцор разделся и поскорее. Поэтому я переключился на женский танец. В нём движения были более плавными. Движения более продуманы и эротичны. Мне хотелось, чтобы мой танец был чувственным. Я тщательно продумывал и отрабатывал плавность и мягкость движений. Мне хотелось донести до Них свою мысль. Показать не только пошлую сторону танца, но и чувственную и эротическую. Мне хотелось удивить их и показаться им с другой стороны. Интересно, какой будет их реакция? И вот, спустя месяц тщательной подготовки, я усадил Адама и Кэмерона на диван в своей комнате, а сам ушёл в ванную, чтобы переодеться и собраться с духом. Через закрытую дверь уборной, я крикнул парням, чтобы они включили проигрыватель. Спустя некоторое время заиграла подобранная мной мелодия. Оттягивать момент уже нельзя. Вдох-выдох. Медленные и плавные движения, иду, смотрю то на Адама, то на Кэмерона, и стараюсь не думать о том, что делаю. Я привык к выступлениям на публике. Но в этот раз хотелось сделать всё идеально. Меня не столько смущает сама суть танца, сколько боязнь не понравится. Остаться непонятым. Касаюсь рукой спинки стула, мелодия, отражаясь от стен, расслабляет и заставляет забыться. Движения отточены до автоматизма. Я решаю закрыть глаза, чтобы окончательно отвлечься от реальности. Отдаться чувствам и наполнить ими каждый взмах руки, поворот головы и тела. Краем сознания ловлю тяжёлый судорожный вздох одного из парней. Облокачиваюсь на спинку, изящно и спокойно, так, будто у меня получается всё случайно, будто это совсем не заученная хореография. Открываю глаза и смотрю на своих зрителей, так, будто соблазняю, стараясь забыть об их пожирающих взглядах. Они сидели напряжённые, тяжело дыша. Адам и Кэмерон периодически переглядывались, словно договариваясь о чём-то. Ох, не хочу я знать. Не хочу… Едва касаюсь своего тела подушечками пальцев, провожу по рубашке, очерчиваю линию перламутровых пуговиц, после чего медленно расстегиваю каждую из них по отдельности, но, как только музыка подходит к своему первому небольшому пику, плавно рву на себе полупрозрачную рубаху. Открываю на обозрение торс, провожу по нему ладонью, при этом поворачиваюсь к парням лицом, и зазывно двигаю бедрами, как бы рисуя восьмёрку. Присаживаюсь возле стула, а потом поднимаюсь, стараясь сделать все как можно более соблазнительно. Легкий взгляд на парней. Нравится мой танец? Вижу, что да. Спокойно и плавно ложусь на стул, в расслабленной позе, расставив ноги, под музыку собирая их вместе, и вновь… Тяжелый вздох, но я стараюсь об этом не думать, не обращать внимания на их реакцию. Мне нравится, что моя задумка пришлась по вкусу. Но нельзя отвлекаться, Леон, нельзя ошибаться. Рукой ласкаю себя, провожу снизу вверх по голому телу, после чего прикрываюсь, будто застеснялся, и поворачиваюсь к ним спиной. Приспускаю рубашку с плеч, двигая этой частью тела в такт песне, снимаю её с себя, вставая со стула, и кидаю парням. Она попала на голову Адаму. Он торопливо сдёрнул мою рубашку, вероятно, боялся упустить продолжение. Лукаво усмехнулся ему и подмигнул. Поворачиваюсь спиной к ним, обнимаю сам себя, пальцами плавно провожу по коже. Всё это делаю с полуприкрытыми глазами. Боже, от своих же действий начал возбуждаться. Поворачиваюсь к ним лицом через плечо. Наклоняюсь, выставляя свою пятую точку напоказ. Провожу ладонями от колен по бёдрам и выше, слегка сжимая в конце. Так, не краснеть, успокоиться, не слышать их возбуждённое дыхание, не думать! Встаю, проводя рукой по ноге, после чего сажусь на стул, выгибаюсь, как кот. Улыбаюсь, языком провожу по нижней губе, а руками ласкаю свое тело. Ложусь на стул, сжимаю в руке спинку, после чего поднимаюсь, делая волну своим телом. Свободной рукой касаюсь своих губ и смотрю на них… После чего слышу рычание Адама. Музыка резко прекратилась. Похоже, моя идея слишком сильно раззадорила их. Полукровка набросился на меня, целуя. Стон сорвался с моих губ. Спустя вечность он остановился и отошёл, чтобы дать простор действий, подошедшему Кэмерону. После второго жадного поцелуя мозг затуманился. Возбуждение накрыло с головой. Не соображая, что творю, я уже сам набросился на ближайшего парня с поцелуями… Как говорилось в одной из книг прошлого: «Шалость удалась».
