И Тут, Блять?

По приезду обратно на Родину, майора встретила тишина. Это было непривычно, особенно после шумной Америки, где после выхода из комплекса майор задержался ещё на неделю, надеясь узнать что-то ещё. Желательно о вооружении. Пришлось подключить всю свою обаятельность, чтобы прикинуться местным и не подозрительным. Американцы повелись, в обычном диалоге «что, как жизнь?» выдали всё, отвечая на ненавязчивые вопросы из разряда «мда, ну и сотворили власти наши, как ты относишься к ситуации то?». Здесь же, в аэропорту, было всего пару людей. И то, рабочие. Тогда, затратив ещё три дня на поезд, майор также подмечал странные вещи. Всех людей будто подменили. Странные, чересчур улыбчивые, будто после визита в вечноулыбающуюся страну над агентом решили пошутить. Люди выглядели слишком счастливыми. Не искренне. Сейчас Нечаев, спеша, шагал по улицам родного Челомея. Скинув лишние вещи в квартиру и не забыв полимерные капсулы, без отдыха П-3 решился в личной форме доложить как дела с заданием. Серёжа ещё в аэропорту просил ХРАЗа не сообщать о себе. Так выйдет сюрприз. Как раз по графику работы начальника они успевают. Прошло два месяца, но кроме людей сам Союз не поменялся, если можно так сказать. Их страна это не территория, а граждане. Но они сейчас вселяли ужас. Скоро в поле зрения восстало величественное здание. Под звёздным небом высилась администрация, где почти под самой луной находился кабинет шефа. —Товарищ Майор, на всякий случай, вы сами то хоть что-то помните? —То, что мы не записали в капсулу вполне. Мне больше память не отшибает. Массивные двери открылись с лёгкостью, даже словно зассасывая майора в здание, лишь бы тот больше не встречал счастливых иродов. В момент и улыбка на миг проскочила на лице. Сеченов здесь. Пройдя красивый зал, поднявшись на лифте, Серёжа оказался на самом верхнем этаже администрации. Повернув налево, П-3 остановился. С одной стороны, Нечаев был рад. Рад оказаться дома, рад выполнить задание, рад снова увидится с начальством, которое заменило ему родню. Но с другой стороны, сомнения присутствовали. Прошло целых два месяца. Уже даже запущен «Коллектив 2.0». Серёжа хоть и выполнил, но, мягко говоря, задержался. Возможно вообще уже от него ничего не надо. Медленно выдохнув, про себя посчитав до пяти, агент пару раз постучал и толкнул дверь против себя. Его встретила привычная картина: Близняшки стояли по обе стороны от длинного ковра около двери, охраняя академика, а он сам в данный момент сидел за столом. Устало повернувшись к незванному гостю, невозможно было не заметить удивлённо вскинутые брови. —Честно говоря, мы успели тебя похоронить. Всё таки отправлять своих приближённых на настолько дальнее расстояние — дело гиблое, — поднявшись со своего кресла, академик медленно начал приближаться к П-3, жестом показывая телохранительницам выйти, — как у тебя дела? —Могу похвастаться успешно выполненным заданием, — с улыбкой майор протянул только высунутые из кармана полимерные капсулы. Получив четыре капсулы, Сеченов усмехнулся, рассматривая одну из них, — и что здесь такого? —А это ещё не всё, — Загадочно протянул майор, отвыкший от официального стиля речи. Из кармана материализовалась пара сапог. Странных для здешних мест. Похожие на женские каблуки. Их майор слегла отряхнул от пыли и протянул академику. Тот взял их с интересом и недоверием. Оглядывая со всех сторон, пару раз в голове примелькались надежды, что это не туфли, ведь не стал бы майор нести обычную женскую обувь, но их накрывали другие мысли «а не каблуки ли это?». Выглядела обувь экзотично. —Это туфли, всмысле женские? — с сомнением спросил начальник. —Нет, Дмитрий Сергеевич, это мужская модель. ХРАЗ, поумничай. Протягивая перчатку вперёд, из неё высунулись дергающиеся проводки, — Цитирую: «Это рессоры. Разработка Aperture laboratories. Чтобы Ты понял Меня, скажу просто — с какой бы высоты ты бы не упал, рессоры сохранят тебя». То, что выглядит как атрибут женской обуви, является своеобразной пружинной, которая полностью поглощает импульс при соприкосновении с полом. Сеченов на такую тираду только одобрительно кивнул, ставя экземпляр себе на стол, — что там по военным новостям? —Ничего. Ничего с вооружением криминального нет, не запасаются, только держат оборону, как и все нормальные страны. Только, из новостей, до космоса добраться пытаются. Кажется, министр усмехнулся, отворачиваясь и смотря в окно. —Ты садись, сынок, соскучился я, поговорим. На это майор послушно сел на стул, стоящий рядом с письменным столом Сеченова, выжидающе смотря на его спину. —Ты постарался на славу. Долго ты, но постарался. Я передам приближенным лаборантам полимерные капсулы. Посмотрим где американские изобретения пригодятся. Сказать на это было нечего, поэтому, чтобы поддержать разговор, пришлось идеально продумывать вопрос для направления диалога, чтобы совсем не упасть в глазах академика из-за навыков речи. Совсем с железками заболтался. Им то, наверно, плевать на стиль общения будет. —Коллектив запустился без происшествий? —Да, Аргентум быстро справился с, так скажем, неполадками. Запустился тогда, когда должен был. Мне кажется, я был счастливейшим на свете, — директор предприятия повернулся к майору, позволяя увидеть его лёгкую улыбку. —А ничего плохого не происходило? Все люди странные. И даже сейчас в восемь вечера мало кто по улицам гуляет. До моего отъезда обычно это было время романтики всякой. Куча молодёжи гуляло еще, — голос был обеспокоенным, глаза метались по всему кабинету, лишь бы не смотреть на Сеченова. Как-будто спросил что-то постыдное, нелегальное. —Ах, это. Я ещё только разбираюсь с ней. Сегодня отправил людей спать пораньше, за исключением некоторых работающих. Сейчас наш Союз прогрессирует в развитии каждый день, это поражает. «С ней? Это он что, свою «Мысль» имеет ввиду?», — вертелось в мыслях Нечаева как единственный вариант о чем говорит человек напротив, но делать поспешных выводов не хотелось. Не хотелось только майору. —Дима, ты идиот! — неожиданно громко и резко раздалось из перчатки. ХРАЗ высунулся и потянулся к Дмитрию Сергеевичу, заставляя повернуть ладонь навстречу директору. —Я думал, мы расстались с тобой на доброй ноте, Харитон, — спокойно, но с нотками раздражения в голосе проговорил «отец», почти замирая. —Чего, блять? Харитон? Но что вы вообще сделали с людьми? — майор был в растерянности, но говорил на повышенных тонах, будто злясь, хотя сам не понимает какую эмоцию должен испытывать. Не понимает даже на какой неожиданный факт обратить внимание в первую очередь. От своей же экспрессивности агент поднялся, не хватало сил сидеть, хотелось вышагивать стадион, лишь бы успокоится. —Понимаешь ли, сынок, не каждый склонен к науке. Не каждый понимает её, разбирает, вникает в неё или любит. Но во благое дело, я леплю из людей что-то новое. Непостижимое. Идеальных трудяг. Это всë для процветания и СССР, и всего мира. Всё вокруг окутывают разноцветные пятна. Ужасно. И сказать было нечего, хотелось бездумно материться, то ли на Сеченова, то ли на себя, что так не вовремя уехал. В шокированном состоянии, непонимании слова застревали в горле или срывались с губ лишь жалким шёпотом. Нет, Нечаев не может разорвать Сеченова за его проступок. Как бы не хотел, врядли после всех воспоминаний с ним получится. Кружится голова. -Дима, ты впервые в жизни делаешь настолько отбитую херь, — экспрессия Захарова была сейчас так сильна, что, казалось, сейчас сам себя выдернет из перчатки. Картина перед глазами плывет. Ощущать себя так херово, не в силах что-либо сделать, отвратительно. Он — омерзительный соучастник. Вот, настоящий предатель не только Родины, но и мира. Майор слепо верил всем планам академика, который сейчас старался как можно спокойнее ругаться с Захаровым. Майор разрывался между желаниями покончить со всем этим и оставить эту проблему другим. Но разумеется, здесь решать уже некому. Наверняка Петров и Филатова либо не в состоянии, либо вовсе мертвы. Так устал, но злоба била через края, что чаша весов опустилась на первом варианте. Только не сейчас, позже, когда П-3 осознаёт что с ним. Голоса академика и Харитона отдалялись, приближался другой. Приятный, как мелодия, плавный как летний ветерок. «Любимый, найди же меня» Хватаясь за голову свободной рукой, Нечаев осознаёт, что его сознание временно покидает тело.