Нарисуй меня мелом

Талант — это не волшебство, а количество часов, вложенных в мастерство. (с)

***

      Джисон внимательно следит за тем, как Минхо выписывает несуразные закорючки на белом листе бумаги, и невольно улыбается. Он делает это на автомате, даже не обращая особого внимания на то, что творит, а вот Хан внимание обращает.       — Нарисуй что-нибудь, — шепчет младший над ухом Ли, который вздрагивает от такой близости, тем более под строгим взором учителя.       — Ч-чего? — переспрашивает недоуменно.       — Нарисуй, говорю, что-нибудь, — чуть более чётко повторяет Хан, выстраивая зрительный контакт со старшим.       — Я же не умею... — растерянно произносит Ли, снуя взглядом между Джисоном, стоящим напротив, и преподавателем у доски.       — Так ты даже не пробовал, — шипит Хан.       Минхо переводит взгляд в черновик, где рисовал каракули, и замирает перед листом бумаги. Хлопает ресницами, откровенно не понимая, чего от него хотят и что вообще рисовать.       Ли тупит еще самую малость, после чего неуверенно выводит какие-то неравномерные окружности и косые линии. Над ухом тут же цокает Джисон, который, очевидно, ожидал шедевра, чем заставляет старшего неловко поджать губы.

***

      — Держи, — едва ли переступив порог дома Минхо, произносит Джисон вместо приветствия, и протягивает руку вперед.       Минхо смотрит недоуменно и выставляет ладонь перед собой, собираясь принять то, что ему дают.       — Что это? — крутя между пальцами упаковку с разноцветными продолговатыми принадлежностями, вопрошает Ли.       — Это мелки, — оповещает Хан, стягивая с себя куртку.       — И зачем? — Минхо поднимает непонимающий взгляд.       — Ими гораздо проще рисовать, нежели ручкой.       — Но я...       — Пойдём, — перебивает Хан, упираясь ладонями в чужие плечи, и толкает Ли вглубь дома, — тебе стоит попробовать.       — Сейчас, что ли? — упорствуя движению, удивлённо и весьма неуверенно спрашивает Минхо.       — И откуда ты такой догадливый только взялся, — ёрничает Джисон, всё же сдвигая с места сопротивляющееся тельце.

***

      — У меня совсем не получается, — канючит Минхо.       — Нельзя сдаваться после третьей попытки, хён, — устало выдыхает Хан, переворачивая лист чистой стороной. — Ну же, попробуй ещё раз. У тебя обязательно получится.       — Ага, лет через двести, — закатывает глаза старший.       — Не через двести, но в чём-то ты прав. Будет тысяча попыток и сотня неудач, прежде чем в какой-то момент получится что-то приемлемое, — уверяет Джисон.       — И ты будешь вот так сидеть рядом со мной всё это бесчисленное количество времени? — неоднозначным тоном вопрошает Минхо.       — Я могу уйти, если напрягаю тебя, — с досадой в голосе молвит Хан. — Извини, хён, я просто думал, тебе нужна поддержка, и я...       — И ты прав, — перебивает Ли, — это ты прости. Я просто не понимаю, зачем мне нужно этим заниматься, оттого, может, и даётся это тяжело.       Джисон опускает глаза в пол, прикусывая губу, сидит так мгновение, а после поднимает взгляд на старшего и ласково произносит:       — Хочу, чтобы ты нарисовал меня.       — Шутишь? — изумляется Минхо.       — Нет, но почему ты так реагируешь? Я недостаточно хорош для того, чтобы красоваться на твоем холсте в будущем?       — Нет-нет, ты даже больше, чем... — Ли запинается, тушуясь под пронзающим взором, — больше, чем просто хорош, просто я — недостаточно.       — Давай попробуем еще раз? — ласковым тоном произносит Хан, роняя голову набок.       Минхо делает глубокий вдох и отвечает слабым кивком на риторический вопрос, вновь берясь за мелок.

***

      — Это невозможно, — складывая руки на столе, Минхо утыкается в них лицом. — Это просто бессмысленно.       — Да почему? — скалится Хан. — Получается уже в разы лучше.       — Да ни черта не получается! — практически кричит Ли, поднимая голову и поворачивая её в сторону младшего.       — Хо, — отчаянно пытаясь унять пыл, спокойно зовёт его по имени Джисон, — нельзя же рассчитывать на чудо и мы...       — Нет, хватит, — прерывает на полуслове Минхо, — мне надоело! Ты четвертую неделю меня донимаешь этим. Я уже столько литературы прочёл, столько всяких нюансов узнал, типа анатомических строений, географических структур, физических проекций. И я не понимаю, нахуя?! Я за десять лет школы меньше знаний получил, нежели за последний месяц. Может, я настолько тупой, но действительно не могу догнать, зачем...       — Хочешь знать зачем? — перебивает Хан, кажется, вдоволь наслушавшись. — Я скажу тебе. Но для начала оповещу, что ты и впрямь тупой, раз не понял сам. Посмотри в свои черновики, — он вытягивает одну тетрадь из-под книги по математике, что лежит на письменном столе, и швыряет её в лицо старшему. — Открой и посмотри. Ты рисовал всё это без каких-либо знаний, а сейчас, узнавая больше, ты только улучшаешь свои навыки, но какого-то хрена очень хочешь забить на это. У тебя по-настоящему талантливые руки, только вот здесь, — Джисон тычет пальцем в висок Ли, — чего-то недостаёт, чтобы осознать это.       Минхо молча слушает, пролистывая страницы тетради, и нервно сглатывает. Он и впрямь не замечал, как рисовал животных в реализме даже без общих знаний. Пусть они немного косоваты и кривоваты, но, учитывая отсутствие каких-либо навыков, это, возможно, и впрямь неплохо.       Старший листает дальше и видит своеобразный натюрморт, где просто перенес учительский стол на бумагу, видит смазанный пейзаж, где узнает вид за окном класса, видит даже портреты, где едва ли можно разобрать чьи-то черты лица, но в усатом мужчине Минхо узнает их директора школы, который не так давно присутствовал на открытом уроке.       — Ты можешь выкинуть всё это, — голос Джисона выводит из потока собственных мыслей. — Можешь просто забить. Дело твоё. Я больше не буду к тебе лезть. Делай, что хочешь. Но кто тебе всё-таки сказал, что творчество — это легко? Кто тебе, чёрт возьми, сказал, что жизнь в целом легка?       — Джисон...       — Просто странно, что ты не знаешь — ничего не получается с первого раза, как по взмаху волшебной палочки. Хотя знать бы должен. Ты же ходишь на бокс. Неужели у тебя там в первый день чёрный пояс появился? — Хан видит скривившуюся мордашку перед собой и судорожно вздыхает. — Или пояс в карате? Неважно. КМС за два занятия ты не стал. Потому что нужно время и усилия, чтобы в конечном счёте получить мастерство.       Ли склоняет голову, а Джисон бросает поникший взгляд на него. Он сидит еще совсем недолго, прожигая глазами то дверь, то макушку старшего, и, кажется, ждёт хотя бы слова от него, но Ли молчит.       Предательски долго молчит.       Или это время остановилось?       Так или иначе в какой-то момент Хан не выдерживает. Поднимается со своего места и хлопает Минхо несколько раз по плечу, после чего оставляет того в гордом одиночестве.

***

      Джисон больше не садится с Минхо за одну парту. Обижается. Злится. Негодует. И снова обижается.       Уму непостижимо, что мелкая стычка могла так рассорить. Еще больше удивляет только то, что Хан и сам знает, каково это — творческий кризис, да и как трудно начинать — тоже. Однако поделать с собой ничего не может — дует губы и показательно отворачивается, как только в поле зрения всплывает старший.       Минхо же чувствует укол совести. Он хочет подойти и извиниться, но прекрасно понимает, что никакого смысла в словах нет, если их нельзя подкрепить действиями. Ли устало вздыхает, ощущая, как сердце щемит от вины, и бредёт за последнюю парту в другом ряду — дальнем от Хана. Достает массу принадлежностей для урока, а после отодвигает их на пустующую сторону стола, оставляя возле себя лишь мелки и велюровую бумагу, которую приобрел совсем недавно и даже не уверен, что с ней делать.       Джисон замечает краем глаза, чем занимается старший, но старается не обращать внимания. Дурацкая гордыня не позволяет рассмотреть нормально, тем более спросить или вовсе подойти, хотя интерес душит.

***

      Утром одного из понедельников Хан сидит с недовольным выражением лица и грызёт кончик карандаша, ожидая звонка на урок. Скука — дело житейское, к которому он уже привык, а вот неприятный осадок внутри раздирает в клочья.       Джисон вздрагивает, когда кто-то подходит к его парте, кладя на её поверхность несколько листов пустой стороной вверх, чтобы он не увидел раньше времени, что там скрывается.       — Я скучаю по тебе, Сон~и, — очень и очень тихо, чтобы никто не дай бог не услышал, произносит Минхо, после чего одёргивает руку от листов и уходит, не дожидаясь какого-либо ответа.       Боится.       Чертовски боится реакции.       Джисон тут же берет стопку бумажек в руки и привстает, но ни сказать что-либо, ни рвануть за старшим не успевает — злосчастный звонок врезается в барабанные перепонки так невовремя.       Хан обратно садится на своё место, бросает растерянный взгляд в сторону Ли и переводит его на листы, переворачивая их. Дыхание тут же сбивается, а сердце замирает. Минхо всё-таки нарисовал его? Едва ли младший верит своим глазам, проводя подушечкой пальца по вырисованным чертам собственного лица.       Джисон снова бросает взгляд в сторону Ли, но уже удивленный, а тот отводит свой собственный, утыкаясь им в стол.       Он разглядывает неровно вычерченные линии, переводя взгляд на идеальные и не очень углы. Обводит глазами каждую чертову линию, напрочь забывая дышать при этом.       Кто знает, сколько там Хан залипает на рисунок, но у Минхо сердце уже успело рухнуть в пятки и ускорить пульс до максимума.       Вдоволь насмотревшись, Джисон отставляет верхний лист в сторону, решая всё же лицезреть, что там еще спряталось. Еще один рисунок?       Хан делает глубокий вдох, на мгновение смыкая веки, а после открывает глаза и смотрит перед собой.       Записка?       Джисон быстро переводит взгляд на учителя и, убедившись, что тому абсолютно всё равно и он точно не отберет сокровенное, всё же читает.

Джисон~и, ты выглядишь в миллион раз лучше и красивее, чем я когда-либо смогу тебя изобразить. Ты прекрасен. И я не уверен, имею ли право так искажать твоё безупречно красивое лицо, но... Я уже сделал это. Не уверен, понравится ли тебе, но мне точно больше нравится то, как ты выглядишь в реальной жизни. Так или иначе, можно считать это шагом к нашему примирению? Я много думал о сказанном тобой. Я не забросил всё это. Но не потому что просто хочу сделать тебе подачку, а потому что ты был прав. Прости меня, дурака, пожалуйста. Мне очень тебя не хватает. Если ты больше не хочешь со мной общаться, то я пойму, но... Позволь хотя бы иногда видеть тебя вне школы, чтобы суметь написать твой портрет более реалистично. По памяти, как видишь, получается не так хорошо, как могло бы. Может это стать связующим звеном? Разрешишь ли ты?

Минхо~

      Джисон прикрывает глаза, делая глубокий вдох, пока Минхо прожигает его раздосадованным взглядом, больно впиваясь зубами в губы и рискуя их в конечном счёте прокусить.       Собравшись с мыслями и едва ли сдерживая скупую мужскую слезу, что так и норовит скатиться по щеке, Хан достает из рюкзака черновик, вырывает из него лист и берет в руки ручку.       Минхо нервно сглатывает, пока Джисон по ощущениям целую вечность что-то выписывает на кусочке тетрадного листа, а когда он передает старшему свои каракули, тот еще долго не может решиться посмотреть на написанное, сохраняя зрительный контакт с Ханом. И только когда младший приподнимает уголки губ к верху, расплываясь в нежной улыбке, и слабо кивает, Ли со скоростью света опускает взгляд вниз.

Придёшь ко мне сегодня?

Джисон~

      Минхо тут же ощущает, как в глазах начинает пощипывать. Он делает судорожный вдох и поворачивается к Хану, несколько раз кивая в ответ.

***

      — Джисон! — кричит Минхо, налетая на младшего и пленя того в объятиях, чем практически сбивает с ног.       — Ох, что т...       — Я выиграл! Выиграл, представляешь!? Первое место в городе!!! — восторженно восклицает Ли, чуть ли не до хруста сжимая хрупкое тело под собой.       — Я сейчас задохнусь, — на последнем издыхании лепечет Хан, чувствуя, как воздух застревает в лёгких.       — Прости-прости-прости, — тараторит Минхо, ослабляя руки. — Я просто так удивлен. Мне так жаль, что тебя не было... Это было невероятно!       — Я в тебе не сомневался, чаги, это должно было случиться, ведь ты мега талантлив!       — Да, и всё благодаря тебе! Я тебя просто обожаю. Ты лучший, Джисон~и! Я тебе так благодарен, что некогда именно ты сподвиг к тому, чтобы начать рисовать. Я тебя так люблю, Джисон~и, — на одном дыхании проговаривает Минхо, вновь крепко-крепко обнимая младшего.       — Я так рад видеть тебя счастливым, — давит из себя Хан, сбито дыша, когда Ли чуть отстраняется.       — А я так рад тому, что у меня есть ты! Ты такой замечательный!!!       Минхо не может сдержать переполняющих эмоций, позволяя выбраться им наружу, и практически прыгает на месте от выплескивающегося из вен адреналина. Он принимается чмокать Джисона в щеки, продолжая ему рассказывать о том, как он ему благодарен, а в какой-то момент промахивается, оставляя робкий поцелуй на его устах.       Ли тут же отстраняется, замирая на мгновение.       — Прости, я просто...       Джисон, кажется, воспринимает это иначе или действует по наитию, но... Не давая Ли договорить, он подается вперед, так же невесомо касаясь чужих губ своими, вынуждая старшего вовсе оторопеть и, кажется, даже забыть, как дышать.       Мучительные мгновения бездействия накрывают волной навязчивых мыслей. Вдруг в голове проносится тысяча и одно предположение о том, как Минхо сейчас сменит радость на гнев, как грубо оттолкнет, может, даже ударит, но... В моменте Минхо расслабляется и делает несмелую попытку смять чужие губы своими, прикрывая до того широко раскрытые веки.       У Джисона бабочки в животе оживают, начиная роиться где-то под рёбрами. И такое блаженное тепло разливается по всему телу, что хочется сжаться клубочком и замурлыкать.       Едва ли Минхо не ощущает того же, продолжая ласково пленить чужие уста своими.

***

      Минхо сидит на бедрах Джисона, временами виляя тазом в попытке уместиться удобнее, и внимательно рассматривает черты лица младшего, находящегося в десятке сантиметров перед ним, то и дело обводя подушечками пальцев каждый сантиметр мягкой нежной кожи.       — У тебя такие необычные складочки в уголках глаз, — достаточно серьезно произносит Минхо.       — Это плохо? — немного встревоженно вопрошает Джисон, чуть пугаясь тона старшего, чье выражение лица настораживает не меньше. — В плане...       — Нет-нет, — перебивает Ли. — Это просто уникально, а я и не замечал раньше, — он касается кончиком пальца виска Хана.       — Скажи мне, как художник, а не как мой парень, — давит из себя Джисон. — Не идеальные черты? Или...       — Знаешь, мир кричит о том, что азиаты в целом не дотягивают лицом до идеалов, — усмехается Минхо, — так что не мне судить, но...       — Но что? — подгоняет с ответом младший.       — Но по моему скромному мнению, ты очень красивый, — выдыхает Ли, всё еще внимательно смотря на миловидное личико перед собой. — Красивее всех идеалов! А эти впадинки в уголках твоих глаз безупречно смотрятся вровень с улыбкой. Ты словно улыбаешься и глазами тоже, — ласково произносит он, чуть приподнимая пальцами чужой подбородок, когда Хан так и норовит склонить голову, — ну же, чаги, улыбнись, — еще более нежно произносит он.       И Джисон не в силах противиться, но даже не из-за просьбы. Он просто расплывается в застенчивой улыбке от всего услышанного.       — Ты такой красивый... Очень красивый, Джисон~и, — лепечет Минхо, уголки губ которого так же стремительно ползут вверх. — Как можно быть таким красивым, м? Это законно вообще?       — Минхо...       — Нет, правда, я бы подал на тебя в суд за безупречную красоту, если бы не любил, — Ли оставляет легкий поцелуй на кончике носа младшего.       — Хватит, это смущает, — отмахивается Хан, вновь пытаясь склонить голову.       — А что такого? Я правду говорю! Ты вообще видел свои щёки? Так и хочется их съесть, — старший тут же облизывает пересохшие губы.       — Нет-нет, осуждаю, — вертит головой в разные стороны Джисон, — можно только любоваться!       — Ох, а целовать? Целовать можно? — уточняет Ли и тут же тянется вперед, оставляя невесомое касание губами на скуле младшего. — Вот так, — шепчет он и оставляет еще один легкий поцелуй на чужой щеке. — Вот так можно?       — Так можно, — смущенно морщит нос Джисон, по которому тотчас проходится кончиком собственного носа Минхо.       Он отстраняется на мгновение, оголяя ряд белоснежных зубов в несдержанной улыбке, и, вновь подаваясь вперед, пленит губы Хана своими.

***

      — Хочешь сходить в кино? — предлагает Хан. — Мы так давно там не были. Столько новинок вышло.       — Ну, нет, мне так хорошо тут, что даже не хочу вставать, — канючит Минхо, удобнее устраиваясь на плече младшего, и прижимается ближе. — Завтра еще три коллоквиума и надо бы подготовиться. Какое кино, Джисон~и, — устало вздыхает он.       — Мм, ну разве нам не нужно хорошенько отдохнуть перед таким тяжелым днём? — игриво вопрошает Хан, касаясь пальцами чужого подбородка.       — Мне кажется, мы этим только и занимаемся, — ворчит Ли, приподнимая голову и заглядывая в карие омуты напротив.       — Я не о том, — усмехается Джисон, наклоняясь и впиваясь в чужие уста сладким смазанным поцелуем.       Минхо отвечает и льнёт ближе, блаженно прикрывая глаза, но, когда Хан аккуратно укладывает того лопатками на мягкую поверхность дивана, умещая ладони на крепких бедрах тела под собой, Ли оживляется.       — Эй, — он упирается в плечи Джисона, чуть сжимая их пальцами, — всё-всё-всё, отдохнули! Самое время сесть за подготовку, — растерянно тараторит Минхо, выпутываясь из чужих рук и быстро сбегая.       Хан же только в улыбке расплывается от такой реакции.       Забавный.

***

      — В общем новизны больше, чем ожидалось, — подводит итог Джисон.       — Ну, это же здорово, нет? Научишься сводить треки, — Ли расплывается в улыбке, чуть ёрзая под боком у младшего.       — Бесспорно, — кивает Хан, — а что у тебя?       — О, а мы будем учиться писать с натуры, — оживляется Минхо. — Придёт какой-то четверокурсник на следующем занятии и будет щеголять голышом перед нами, — усмехается он.       — Мм, даже не знаю, что и сказать. Круто? — неоднозначным тоном произносит Джисон, поджимая губы.       — Сон~и, ты чего? Это же ради искусства!       — Так я ничего против и не имею, просто обидно, знаешь ли, что ты первее увидишь нагим какого-то четверокурсника, нежели меня.       — Ох, Сон~и, — вздыхает Ли, — мы же обсуждали это.       — Да-да, я и не настаиваю, — отзывается младший, — наверное.       — Ну, хочешь побыть моим натурщиком раньше, м? — Ли поднимает лукавый прищуренный взгляд.       — Хочу.

***

      Кто стесняется больше — вопрос открытый, но по румяным щечкам Минхо в целом можно делать выводы.       Нельзя сказать, что Минхо жалеет о собственном предложении, но его смущение видать за версту.       Ли прикусывает губу и пытается не смотреть вниз, обводя взглядом подкаченное тело Джисона, который неловко сидит полностью обнаженным на краю кровати.       — Тебе стоит подняться и встать ровно, — робко произносит Ли, начиная сновать взглядом по всей комнате.       — Тогда тебе стоит смотреть на меня, а не изучать углы комнаты, — парирует Хан, явно пытаясь выглядеть храбрее, нежели есть на самом деле.       Джисон соскальзывает с кровати, принимая стандартную позу, а Минхо отчаянно старается пересилить себя, чтобы взглянуть спокойно на своего чертовски сексуального парня, который буквально вынуждает плясать чертей в глазах старшего.

***

      — Всё, я больше не могу, — устало вздыхает Ли, откидывая кисточку в сторону и утыкаясь лицом в ладони.       — Мы можем передохнуть, всё нормально, — ласково отзывается Хан, делая шаг в сторону старшего, и аккуратно поглаживает того по волосам.       — Я не о том, что устал творить или пытаться творить, не знаю, как выразиться правильно, — робко произносит Минхо.       — Мм, а о чем?       — Не могу больше на тебя смотреть...       — Не нравится? — взволнованно вопрошает Джисон.       — Наоборот, очень нравится, — Ли склоняет голову ниже, врезаясь подушечками пальцев в веки. — Ужасно хочется тебя коснуться.       — Звучит страшно, вдруг у тебя и тот натурщик вызовет такую реакцию, — подавляя смешок, произносит Хан.       — Джисон...       — Прости, — выдыхает младший, присаживаясь на корточки перед Минхо, — но в чём проблема, чаги? Ты ведь можешь меня потрогать, — он делает попытку убрать руки Ли от лица. — Причём я тебе это говорю постоянно. Тебе можно всё, Минхо~я. Ты сам противишься. Но почему? Я честно не понимаю...       — ...

***

      Минхо аккуратно проводит кончиком пальца по торсу Джисона, провожая взглядом собственное действие, пока Хан нависает над ним, к слову, так же опуская взгляд, но лишь на мгновение, а после заставляет и Ли оторваться, вовлекая его в нежный ласковый поцелуй.       — Переживаешь? — интересуется младший, чуть отстраняясь.       — Немного, — поджимает губы Минхо, делая глубокий рваный вдох, — но я доверяю тебе, всё в порядке.       — Точно?       — Точно, — кивает старший в знак согласия и призывно раздвигает бедра шире, немного ёрзая и сминая простыни под собой.

***

      — У тебя такая странная ямочка тут, — Минхо тычет пальцем в поясницу Джисона, что лежит полностью обнаженным.       — Мм, насколько странная? — усмехается Хан. — Давай по десятибалльной шкале.       — Ой, прости, — опоминается Ли, — я просто задумался.       — Да, несомненно, я верю, что так могло произойти, когда твой член упирается между моих ягодиц, тебя заинтересовала ямочка на моём теле, — вильнув тазом, Джисон падает лицом в подушку под собой.       — Прости-прости-прости, — вторит Минхо, судорожно вздыхая.       — Всё в порядке, чаги, — ласково шепчет Хан. — Мы продолжим или... Или ты хочешь рассмотреть меня где-то еще?       — А можно совместить? — лукаво интересуется Ли, проникая пальцами в ложбинку и проходясь подушечками по колечку мышц. — Ты меня рассматривал, кстати! — напоминает он, тихо хихикая.       — Делай то, что угодно твоей душеньке, Минхо~я, — отзывается Джисон и, едва ли договорив, взвизгивает, когда в него проникают чужие пальцы, что было ожидаемо, но, кажется, не до конца.

***

      — Так интересно расположены венки, — Минхо тычет кончиком пальца в них, — любопытно, у меня так же?       — Да-а-а, — выстанывает Джисон.       — Ты уверен? Я вот не замечал...       — Блять, я почти кончил, Минхо~я, — судорожно выдыхает Джисон.       — Прости-прости, — лепечет старший, вновь обвивая губами головку чужого члена и принимаясь усердно её посасывать, временами проталкивая её то за одну, то за вторую щеку.

***

      — Представляешь, мне предлагают поместить картины в галерею, — восторженно произносит Минхо, чуть ли в ладоши не хлопая.       — Представляю, — ласково улыбается Джисон, приобнимая старшего за плечи. — А представляешь, что ты так молод, а твои работы уже будут висеть в картинной галерее, где находятся полотна тех, кто и не дожил до того момента, мм? — с нежностью в голосе вопрошает он, чмокая Ли в макушку.       — Пока что с трудом представляю, — застенчиво отвечает Минхо, — но, знаешь, если бы не ты, этого бы и не произошло, — он заглядывает в бездонные глаза Хана, выстраивая зрительный контакт. — Я безумно тебе благодарен.       — Брось, это всё твой талант.       — Нет-нет, — вертит головой в разные стороны Ли, противясь. — Мало того, что ты сподвиг меня к этому много лет назад, так еще и стал моей музой.       — А ты знаешь, что музы живописи в древнегреческой мифологии не существует? — интересует Хан, прищурившись.       — А ты стал, представляешь? — расплывается в улыбке Минхо. — Стал самой прекрасной, никем незаменимой и неповторимой музой.       — Ну, тогда тебе ни в коем случае нельзя меня отпускать, — парирует Джисон, усмехаясь, — иначе твоя карьера тут же рухнет.       Минхо же смотрит на него максимально серьезно, стерев с лица улыбку, что точно пугает младшего, пусть и немного. Ли молчит, и Хана накаляет повисшая тишина. Он уже готов что-то сказать, но старший опережает, кажется, собравшись с мыслями.       — Да бог с ней, с этой карьерой, — немного отрешенно произносит Минхо, — с помощью кисти и полотна я лишь выражаю свою необъятную, неописуемую словами любовь к тебе, Сон~и, — он поджимает губы, впиваясь зубами в нижнюю, и смотрит оленьими глазами на Хана. — И если тебя не станет, то рухнет не то, что моя карьера, рухнет моя жизнь.       — Чаги...       — Ты мой мир, Джисон~и, — перебивает Минхо и утыкается носом в изгиб тонкой шеи младшего.       — И я тебя люблю, Минхо~я, — Джисон лишь крепче прижимает податливое тельце к себе, — очень-очень.

***

Спорим, если ты напишешь то, что живёт в твоём сердце, этот холст будет висеть в музее. (с)